Но никто, конечно же, не признается собирателям историй, что это произошло именно у них, и не будет хвастать памятной записью! Наоборот, все кивают на соседей. А ведь за тысячу двести лет каждый городской совет того самого Кар… знал совершенно точно, что это происходило у них. Неужели дети этих городов не могли поднять восстание ещё раз, чтобы захватить магистрат и проверить книги? Ах, да, Дик ведь запретил им повторять подобные глупости… Но я бы на их месте его не послушалась. На своем, я довольно часто его не слушаюсь, и пока оказывалась права. В общем, я подозреваю Кармален. Там по картинке абсолютно всё сходится и цвет камней крепости, и расположение гарнизона и башен… Надо будет наведаться туда и заглянуть в магистрат.

— Провезите, пожалуйста, в город, — обратился рыцарь к первому встреченному на дороге путнику, везущему обоз с сеном.

— Нет-нет, знаю, что здесь недавно творилось, — замахал руками пожилой крестьянин. — Я бандитам и мятежникам не помощник!

— Ладно, тогда сделайте вид, что меня не заметили, — Дик забрался в повозку, невзирая на протесты хозяина. — Имейте в виду, если на заставе меня найдут, то можете кричать и топать ногами сколько угодно, никто не поверит, что вы не сторонник восстания, — предупредил он. — Трогай!

— Вылезай немедленно! Или я возьму вилы и проткну тебя, негодяй!

— Лошади не едят сено с кровью. Загубите товар. И торопитесь. Опоздаете — ворота закроют.

Дик нырнул в сено с головой. Разъяренный крестьянин дернул поводья и погнал свою лошадку рысью. Ворота они проехали благополучно. Крестьянин остановился на первом перекрестке.

— Вылезай, змееныш!

— Возле трактира, не раньше, — услышал он голос почти у себя над ухом. Вздрогнул от неожиданности и снова тряхнул поводьями: "Н-но!"

Повозка остановилась перед черным ходом трактира.

— Сколько вам заплатить за риск? — спросил Дик.

— Ничего мне не надо, сгинь только! — отмахнулся крестьянин.

— Подождите минутку, не убегайте. Не пожалеете, если останетесь. Тем более, сейчас ухожу. Спасибо за помощь, — Дик спрыгнул на землю и сразу встал в тень навеса, вытряхивая соломинки из волос. Крестьянин хотел гнать лошадь прочь, но любопытство держало сильнее. Вскоре маленький поваренок вынес ему золотой. Не веря глазам своим, хозяин сена долго рассматривал монету. Чтобы заработать столько, ему пришлось бы неделю возить в город такие повозки трижды в день.

Когда Дик прошел прямо к стойке и сказал: "Помощи и защиты", — тем же тоном, каким заказывают кружку эля, хозяин, только подняв на него глаза, шарахнулся прочь. Деревянные кружки с треском посыпались на пол, две раскололись. Дик открыл дверь в изогнутой подковой стойке и прошел внутрь. Опустился на колено, помогая собирать кружки. Из зала его теперь не видно. Переждав, пока хозяин успокоится, Дик попросил заплатить из сокровищницы братства за помощь. Когда трактирщик вернулся, дав поручение слуге на кухне, он уже вполне взял себя в руки.

— Что происходит? — спросил хозяин.

— Долго объяснять. Услышишь, ничему не верь. Где дом главы совета?

— Совсем спятил?

— Да. Только спятил он. Достань оружие.

— Меч?

— Лучше кинжал. Лесной.

— А люди в помощь?

— Только проводник к дому. Такой, чтобы не болтал лишнего.

— Жди здесь, не показывайся.

Дик сел на пол под стойкой, прислонившись спиной к ее стенке.

Через некоторое время хозяин вернулся с долговязым парнем, одетым как горожанин. Он протянул руку Дику, помогая встать и одновременно знакомясь. Они покинули трактир и принялись петлять по самым немыслимым переулкам.

— Устал? — через полчаса спросил проводник, видя, что его спутнику требуется отдышаться.

— Дальше, — отмахнулся Дик.

— Это не самый короткий путь. Но ты ведь предпочитаешь, чтобы нас никто не видел. Можно спросить?..

Дик отрицательно помотал головой, и они продолжали кружить по городу, подбираясь к дому главы совета.

— Этот, с зелеными ставнями и флюгером-рыбой, — указал проводник.

— Чье открытое окно наверху?

— Комната дочки. Туда лучше забраться с соседней крыши, идем.

Когда они вышли на черепичную крышу и перебрались по скату на дом главного отца города, проводник предложил составить Дику компанию, что бы он ни задумал.

— Я сам. Это личное дело.

— Держи, — парень из Братства Дороги передал Дику длинный кинжал в украшенных эмалевыми незабудками и листьями ножнах. — Возвращать не надо. Лишь бы исправно послужил. Удачи рыцарь! Будь и дальше бессмертным.

— Это пожелание или проклятие? — скривился Дик. — В любом случае, и тебе удачи! Прощай.[50]

Подождав для верности, чтобы проводник успел отойти достаточно далеко, Дик толкнул приоткрытый ставень ногой и прыгнул в пустую комнату. Выглянул в коридор и пробрался в рабочий кабинет хозяина дома. Там спрятался между небольшим резным шкафом и дверью и ждал, пока отзвенит столовое серебро. Глава городского совета занят семейным ужином, а Дик хотел застать его одного в кабинете.

Но первой, вместо главы совета, сюда заглянула девчонка. Примерно ровесница Дика, в домашнем, но очень дорогом платье с фестонами нежно-зеленого цвета. С золотыми кудрями, перевитыми атласными лентами, круглолицая и румяная. Пританцовывая и напевая, девочка стала играть письменным прибором на столе городского старейшины. Она шуршала пергаментом, отправляла в плавание по бумажным волнам чернильницу и подбрасывала в воздух перья. А потом расправила юбки и закружилась по комнате. Танец привел ее как раз к двери и, поправляя занавес у входа, девочка лицом к лицу столкнулась с Диком.

— Ах!

Дик крепко схватил ее за руку левой рукой и приложил кинжал к своим губам, как палец, требуя тишины.

— Ты что здесь делаешь? — зашипела дочка главы совета. — Тебя же вывезли из города!

— Ты всё знаешь? — в свою очередь удивился Дик. Его голос звучал так же сдавленно.

Девочка заговорщицки рассмеялась с чувством превосходства.

— Папа думает, что не знаю! Отвечай, зачем ты здесь? Хочешь добраться до моего папочки? Убить его? — она кивнула на кинжал в руке Дика.

— Нет. Захватить в плен и обменять на свободу тех, кто остался в тюрьме.

— На своих друзей? Ну и глупо! У тебя ничего не выйдет.

— Посмотрим![51]

Девочка терпеливо вздохнула, глядя на Дика, как на несмышленыша.

— Городской совет не пойдет с тобой на переговоры, — раздельно прошептала она. — За жизнь моего папочки они медного гроша не дадут. Тем более, после вчерашнего, все только рады будут, если его зарежут! А тебя совет с большим удовольствием расстреляет по-настоящему!

— А что делать?

— Договориться с главой совета, естественно. У тебя в руках сейчас самое дорогое его сокровище. Проси, чего пожелаешь! — их взгляды скрестились на пухленьком запястье в захвате его пальцев. Дик и дочка главы совета одновременно снова посмотрели друг другу в лицо.

Рыцарь отвел глаза:

— Не могу так.

— Тогда переговоры проведу я. Встанем у окна, чтобы он нас сразу увидел, только войдет.

— Как тебя зовут?

— Мира, — она потащила Дика через всю комнату. — Я слышу его шаги. Только не отпускай меня!

Глава совета, точно так же как дочка что-то напевая, беззаботно прошествовал в свой кабинет.

— Мирочка, сколько раз я тебя просил не… — начал он с ласковой укоризной, заметив дочь. И тут же осекся и потерял голос, разглядев, кто стоит рядом с Мирой. — Что здесь происходит? — просипел старейшина, словно в жару выпил ледяной воды или на его горле уже затянули петлю.

— Восстание продолжается, папочка. А ты думал, вы выиграли?

— Мира! Что за тон! Отойди от него немедленно! Я сейчас же позову охрану…

— Папа, если ты не заметил, у нас есть оружие. Если будешь шуметь, то для Дика единственным способом выйти из города станут ворота. И его пропустят, только если я буду с ним. Но, во-первых, ты меня тогда больше не увидишь. А во-вторых, не боишься, что стража или твои "самые лучшие стрелки" попытаются остановить нас? И тогда этот кинжал может случайно повредить мне.