А между этими тремя полюсами серая, будничная жизнь. Статистика роста цен на зерно. Светская хроника с обсуждением нового платья великой княжны Анастасии. Спортивный обзор, посвященный грядущему финалу Имперского кубка по футболу между «ЦСКА» и петербургским «Зенитом». Обычная, нормальная жизнь, в которой не было места ни меняющим облик тварям, ни похищенным душам, ни коронеру, который поневоле оказался на передовой этих невероятно странных событий. Я отложил телефон, и эта нормальность показалась мне более странной и чужеродной, чем все, с чем я уже столкнулся в Феодосии.

Уже перевалило за полночь. Нандор давно спал, его ровное дыхание было единственным звуком в гостиничном номере. Но Шая не спала.

Она сидела в кресле, подтянув под себя ноги. На столике перед ней, в круге света от лампы, лежал тяжелый фолиант в потрескавшемся кожаном переплете. Тот самый, что приоткрыл ей тайну ритуала похищения душ. Его страницы, хрупкие и желтые, пахли пылью веков.

Ее пальцы скользили по строчкам старого эльфийского письма. Она искала. Пропускала главы о боевых проклятиях, приворотных зельях, ритуалах продления жизни. Все это было не то.

Ее внимание было приковано к разделу о «сплетениях». Ошибках магов, неудачных ритуалах и последствиях вмешательства в ткань мироздания. Она уже нашла здесь описание того, что произошло с Громовым. «Узел душ» — так называл это древний текст. Не проклятие, а магическая аномалия, побочный эффект от прерванного или неверно проведенного ритуала, связавший души участников воедино.

Пролистав несколько страниц с описанием последствий таких связей, она наконец нашла нужное. Глава называлась «Обряд Разделения».

Шая подалась вперед, ее темные волосы упали на страницу. Текст был сложным, полным архаичных терминов, но суть была ясна. Чтобы полностью разорвать узел без последствий, требовалась огромная сила. Сила, которую мог дать либо «источник места» — место, пропитанное эльфийской магией на протяжении тысячелетий, либо «сила Рода» — мощь нескольких поколений магов в одном ритуале.

Она обдумала варианты. Источник места — это столица. Эльфийский квартал на руинах древнего святилища. Долгий путь через официальные прошения, бюрократию, согласования.

Сила Рода… Эта мысль заставила ее поморщиться. Это означало отправиться на запад, в леса, к дальним родственникам. К тем, кто называл себя «Лесными эльфами» и презирал имперские порядки. Они обладали нужной силой, но просить их о помощи для человека, для имперского чиновника… Шая представила себе эту сцену. Они скорее выпустят Громову кишки и намотают как гирлянду на ближайшей елке, чем станут тратить силу на «короткоживущего».

Нет. Оба варианта были невыполнимы здесь и сейчас.

Она продолжила читать с отчаянием. Должен быть другой способ. И она нашла его. В короткой сноске на полях, сделанной другим почерком. «Об ослаблении Уз».

Шая впилась взглядом в мелкие буквы. Решение было. Неполное, временное, но более выполнимое.

Первое: необходимы «амулеты-якоря». Три артефакта из лунного камня, настроенные на психею каждого из связанных. Они не разрывали узел, но создавали резонансный буфер, который позволял носителям отдаляться друг от друга на любое расстояние, пока амулеты были заряжены. Заряжать их нужно было раз в неделю, и для этого не требовался великий маг — хватило бы и слабого целителя, способного работать с потоками жизненной энергии.

Это была хорошая новость. Выполнимая задача.

Но было второе условие. Она перечитала строку несколько раз. Нахмурилась. Текст был ясен, но его смысл казался странным в трактате о потоках энергии и магических конструкциях. Фраза выбивалась из контекста.

«Второе, и наиважнейшее условие — прощение».

Она коснулась пальцем этого странного слова. Прощение. Что это? Компонент ритуала? Особая мантра? Состояние разума? Какое отношение эта человеческая эмоция имеет к законам магии? Текст не давал ответа, он просто ставил это как факт.

Шая откинулась на спинку кресла. Ее взгляд уперся в темное окно, где отражалось ее бледное лицо и свет лампы. Она произнесла слово вслух, пытаясь понять его скрытый магический смысл. Слово прозвучало в тихшине номере чужеродно.

— Простить? Что значит «простить»?

Новый день. Понедельник. Ровно неделя до дуэли с Орловым, в которой я должен буду показать все мастерство владения шпагой, освоенное за месяц. Хотелось бы сказать, что это достаточно времени, но месяц для освоения шпаги с нуля — это смешно. Хорошо, что это тело уже что-то умело. Обучайся я с полного нуля — все, конец.

Мы выехали в город, который еще не проснулся после выходных. Улицы были полупусты, и наша машина двигалась без помех.

Коронерская служба встретила нас холодом и эхом шагов в пустом вестибюле. Пахло мастикой для пола и старой бумагой. Складывалось впечатление, что каждый раз перед понедельником здесь кто-то специально приезжает и приносит эти ароматы в диффузорах.

Без пяти девять. Наш новый просторный кабинет был пуст. Темные экраны компьютеров, пустые стулья. Ни Игоря, ни Андрея еще не было. Лиза тоже отсутствовала, что было на нее непохоже. Я посмотрел на их нетронутые рабочие места.

— Я за водой, — сказал я.

Коридор был таким же безлюдным. Мои шаги отдавались от стен, пока я шел к кулеру в конце холла. Я нажимал на синий рычажок, наполняя пластиковый стаканчик холодной водой, когда из кабинета вышел Докучаев. Он замер, увидев меня. На его лице вместо обычной усталости была серьезность.

— Громов, — кивнул он. — Зайди на минуту.

Я выпил воду одним глотком, скомкал стаканчик и бросил в урну, молча последовав за приставом. Его широкая спина в отглаженном кителе почти полностью перекрывала дверной проем.

Кабинет был тот же: массивный дубовый стол, портрет Императора на стене, большое окно с видом на площадь. Докучаев не сел. Он остановился посреди комнаты, сцепив руки за спиной.

— Ты в курсе, что произошло в субботу вечером на окраине промзоны? — спросил он, не поворачиваясь.

Я выдержал паузу. Вопрос был не о том, знаю ли я. Вопрос был о том, признаю ли свою причастность.

Он медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он ждал.

— Хотя зачем я вообще тебя спрашиваю…

Мы встретились взглядами. Казалось бы, о чем можно рассуждать, если и так все ясно, ведь после облавы на дом Вяземского я не сложил лапки, а продолжил действовать, хотя этим должны были заниматься СБРИ и эльфы.

Последним, к слову, а еще конкретнее Шае, отдаю должное. Мы хорошо поработали, жаль только, что ее рассекретили. Каким образом это случилось, я спросить не успел, но, думаю, возможность еще представится.

— Да, — ответил я ровно, без вызова, но и без извинения.

Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом медленно кивнул, словно мои слова подтвердили его догадки. Усталым жестом он развернулся и подошел к окну, уперевшись руками в подоконник. Его плечи были напряжены.

— Что ж, — произнес он, глядя на просыпающийся город. — В любом случае… спасибо тебе за то, что ты сделал.

Я не сразу понял, не ослышался ли. Благодарность была последним, что я ожидал от Докучаева с таким серьезным лицом, да еще и в утро понедельника.

— Потому что ни один здравомыслящий человек не мог позволить держать такую грязь и дрянь в своем городе, — продолжил он глухо, не оборачиваясь. — Ты все правильно сделал. И главное — молодец, что привлек Инквизицию. Это их зона ответственности.

Он помолчал, барабаня пальцами по подоконнику.

— Нам, конечно, скорее всего предстоит поработать, поскольку, как ты понимаешь, трупы были найдены при весьма непонятных обстоятельствах.

Я усмехнулся. Вот оно. Началась бюрократия.

— А что? Инквизиция хочет сказать, что они не имеют к этому никакого отношения?

Докучаев повернулся ко мне с искренним удивлением.

— А ты думаешь, Инквизиция захочет брать на себя такое дело?