— Ты слишком часто один, — проворчала крестная.

— Неправда. Последние дни всё время в компании. Один, только в своей комнате. И пока шел к тебе. Так не может продолжаться.

— Что ты хочешь сделать?

— Узнать всё, что можно о них и идти навстречу. Не могу больше прятаться.

— Бездна это не шутки, — вздохнула Келлерлиса.

Дик снова усмехнулся:

— Почему? Не боюсь их. Просто, не знаю, что делать. Узнаю, буду готов принять вызов.

— Дик, ты помнишь Огненный круг? — взволнованно спросила лесная принцесса.

— Как забыть!

— Бездна почти то же, только очень-очень медленно. Бесконечно.

— Дальше, — попросил Дик.

— Тебе мало?

— Тор научил меня не верить в смерть до конца, не сдаваться ей. И она не наступит. Если зависит от меня самого.

— Это то же самое испытание, как во времена Первого Противостояния, — печально заметила Келлерлиса. — Никто не устоял, Дик. Все поверили. Только одни боялись ее, а другие приняли смерть как герои. Но сдались все. А ведь тогда люди не знали смерти. А теперь, когда знаешь, и вовсе невозможно не обращать на нее внимания.

— Возможно. И довольно легко, — возразил рыцарь. — Но в бездне нельзя умереть.

— Да. Там находишься постоянно в пространстве смерти. Но она не наступит, как бы ты ни желал ее. Все мучения там бесконечны. Это место, где нет надежды. В жизни можно надеяться, что всё изменится или закончится в любой момент. А в бездне нет времени.

— Дальше.

— Злые духи читают мысли. Бездна реагирует на каждую жертву особенно. Ищет самый страшный страх и пьет через него твою душу.

— Мне нечего терять. Дальше.

— Ты не держишься за жизнь, знаю, — лицо Келлерлисы мягко осветилось. — Поэтому смерть тебя так боится. Но там они найдут способ обратить все твои черты против тебя. И достоинства, и недостатки. Ты возненавидишь самого себя как источник мучений. И захочешь себя убить.

— Мне для этого не нужна бездна,[3] — сухо ответил Дик. — Дальше.

— Знаю только, что самое страшное в ней — собственные мысли. Наверное, чтобы выжить там, нужно вообще не думать.[95]

— Этого не могу, — всерьез признал Дик. — Дай, пожалуйста, ещё чаю.

Только крестная вышла из комнаты, гость тихо встал, поднял оружие и хотел незаметно выскользнуть из дома феи. Когда открыл дверь, Келлерлиса стояла на пороге, преградив ему путь.

— Нет! — фея раскинула руки, не выпуская его из дома.

— Прости. Думал, не уйду раньше утра. Но теперь не могу остаться. Хочу насладиться свободой, пока она есть.

— На твоем месте, я собрала бы совет братства! — сердито посоветовала Келлерлиса.

— И что? Кто меня защитит от меня самого? — с легкостью спросил Дик. — Если главное — мысли, никто не поможет. Но с другой стороны, никто не заставит меня страдать. Кроме меня. А к себе уже привык. Как-нибудь разберусь. Благодарю за приют и за помощь, — он нырнул под руку крестной, увернулся от ее объятий и послал воздушный поцелуй, убегая в лес.

— Дик, вернись!!

— Меня нельзя удержать, — засмеялся он, обернувшись на краю поляны. — Послушай! Не верь никому обо мне. Смотри на меч. Сама не попадись в ловушку!

Глядя с крыльца ему вслед, крестная шепотом повторяла просьбы Всевышнему и хранителям, защитить его.

____________________________

[1] (прим. Лины) Приятно сознавать, что я с ним ходила по этой дороге, успела увидеть этот дом прежде, чем его сожгли и разрушили слуги Дины во время нашествия. Как там было красиво… Солнце не только снаружи дома, а будто внутри. И Келлерлиса готовила чай с вареньем. Где она теперь?..

[2] (прим. Лины) Феи могут ответить только на прямой вопрос. Предупредить о будущем, если не спросишь, им мешает печать молчания. Они и хотели бы иногда сказать, но не могут! Только загадочно улыбаются и строят глазки, чтобы мы догадались спросить. "Эльфийское всеведение!" (кстати, почему его так называют, ведь будущее видят феи или хотя бы наполовину феи).

[3] (прим. Лины) По рассказам Дика, это точное описание Мира-без-Чудес. Только смерть там была, но не для него. И время было. И от того, как оно тянется, только хуже.

*****

Жизнь странника никогда не бывает спокойной и безоблачной, насколько ему хотелось бы. Но всё шло своим чередом. Черная тень отступила.

Дик, как обычно, радовался вольной жизни, пока ему выпадали солнечные мгновения, и очень спокойно встречал опасности, считая их неотъемлемой частью своей дороги. Неприятности тоже можно рассматривать как испытания и приключения. Главным всегда остается твой собственный выбор.

В братстве каждый привык отвечать за себя и за других сам. Гроза долго не могла держаться над головами тех, кого молнии развлекают своей красотой. Тень от тучи осталась, но в обычные дни была не видна. Каждому, происшествие со Стрелой дало знак присмотреться внимательнее к себе, взвесить свои силы и обратиться за поддержкой к тому, над кем бездна не властна.

Дети дороги отнеслись к угрозе спокойно.

До сих пор обходилось без открытого столкновения с обитателями бездны, слава Всевышнему. Но во времена Первого Противостояния почти каждому приходилось отвечать им лицом к лицу. Что ж, придется — значит, снова ответим.

Короткие встречи и поддержка друзей стали ещё дороже. К эстафетам и напутствиям прислушивались ещё внимательнее.

Когда рыжий трактирщик на прощание сжал ему руку и с особенным ударением сказал: "Будь осторожен", — Дик без лишних слов понял, о какой опасности речь.

На всякий случай, даже наедине со своими, возможная охота на странников и вольных бродяг не обсуждалась. Коротко передавали друг другу сведения, что пока всё тихо. Совет не собирали. Держались настороже, как обычно.

Что собственно изменилось? Новый враг не добавился, поднял змеиную голову самый главный и самый древний. Нанёс страшный удар. Жаль Стрелу… Но его гибель не стала напрасной, его простят, в этом не сомневались. Он стал первым из Братства Дороги… Вот у них, кто предупрежден, оправдания слабости уже не будет.

Дик шел через поле, думая, повернуть ему к городу или к лесу? Вечер в городе лучше, там светят цветные огни. А ночь приятнее провести у костра, под звездами… Но закат красивее всего над рекой, на открытом пространстве.[1] Поэтому, пока голос ни одной из дорог не стал громче, Дик поднимался на холм, рассчитывая спуститься на берег реки, там встретить закат и найти знак, который укажет путь дальше.

— Подожди! — услышал он сзади. Грузный трактирщик бежал за ним, размахивая белым полотенцем, как флагом переговоров.

— Постойте, рыцарь, у меня для вас эстафета.

— Что? — удивленно оглянулся Дик.

Его догнал тот же невысокий трактирщик лет сорока, который пять минут назад пожал ему руку. Рыжие волосы, клетчатая рубаха, лицо раскраснелось от бега… Всё знакомо, всё, как обычно, кроме обращения.

— По эстафете вам передали просьбу о помощи!

— Не понимаю, о чем вы? — Дик прямо смотрел в глаза собеседнику.

Того ошеломил подобный оборот дела.

— Вас просят немедленно прибыть в Город и найти…

— Докажите.

— Вы не откликнетесь на просьбу о помощи? — не поверил собеседник. — Пойдете против призвания?

— Вы не из братства и вы не в беде, — невозмутимо заметил Дик. — Не обязан вам верить. — И добавил гораздо тише: — Пока могу отказаться, откажусь. Так и передайте там…

— Где? Кому передать? — ещё сильней удивился трактирщик, подозревая, что рыцарь сошел с ума.

— Там, откуда вы прибыли.

Выражение лица "трактирщика" изменилось. Взгляд стал холодным, пристальным. Кожа побледнела. Губы растянула неживая улыбка.

— Что меня выдало? — другой, ровный голос шел из глубины, без всяких признаков удивления, сбивчивого дыхания, озабоченности важными сведениями. Перед Диком стояло незнакомое создание с внешностью хозяина трактира, где странник обедал сегодня.