Вернувшись в блиндаж, к лежащим раненым, я встретил лишь один взгляд – настороженно-вопросительный, принадлежавший единственному, кто ещё держался на ногах и не выпускал из рук оружие. А ещё в руках другого бойца я увидел зажатую без чеки гранату.

— Кажется, мы победили! — выдохнул я, устало плюхаясь на ящик из-под патронов. И точно, словно ожидая лишь этих моих слов, ожила радиостанция, а чей-то хриплый голос потребовал доложить обстановку.

Ещё через час подоспела помощь – два БМП и БТР, полный бойцов. Меня эвакуировали в тыл вместе со всеми ранеными.

По возвращении, навалившаяся работа заставила забыть о пережитом. Но затем меня словно ударило известие: меня представили к высшей правительственной награде, и церемония пройдёт в Москве. Перед самым отъездом позвонил отец.

– Горжусь тобой, — сказал он, — мама очень хочет с тобой поговорить… – Намек был более чем прозрачный и многообещающий. Между строк так и звучало: «ты хоть и вырос, но готовь жопу к осмотру.»

И тут меня словно пронзило. Я вдруг понял: мама жива! Здесь, на этой войне, она не погибла.

Но как? Что ещё изменилось в этой зловещей истории?

Наверное, моя рассеянность бросилась в глаза. Генерал взглянул на меня с долей сочувствия.

— Скажи, сержант, — он указал на арбалет, — на кой чёрт он тебе? Адреналина в крови не хватает. Или у тебя на ЭТОМ деле крышу рвет.

— Да нет... с крышей все в порядке… Так уж вышло, — признание сорвалось с моих губ само собой, — когда я сорвался на награждение, я просто забыл его вытащить… а потом жалко стало выкидывать… Прикольная игрушка…

Генерал молча кивнул, явно вполне удовлетворённый моим ответом и снова спросил:

— А почему ты на мотоцикле поехал? Тебя же специальным бортом должны были доставить?

— Ну… — тут я смутился — Мама моя городке на границе с московской областью, в военном госпитале врачом работает… А отец перед самым отъездом позвонил и сказал, что она до моего награждения очень жаждет меня увидеть… Вот я и подумал, что было бы неплохо заехать к ней… и все прояснить.

— Мама – это хорошо! — снова кивнул генерал. — Маму нужно уважать и слушаться… Но только, она у тебя сейчас тоже в Москве, и её тоже будут награждать… Тебе отец об этом не сказал?

В голове тут же всплыло воспоминание того разговора. Действительно, он что-то упоминал про то, что и маму оценили, представили к награде… Но я не помнил, чтобы он говорил про награждение именно в Москве, поэтому отрицательно кивнул.

Пока мы говорили, ребята-полицейские сняли с меня наручники и даже извинились. Редкое зрелище в исполнении нашей доблестной полиции. Но обиды у меня на них не было. Понимаю, работа у них такая.

— Ну что же, коли недоразумение улажено и у сторон нет к друг другу претензий, Артем, позволите сопроводить вас до места? — вопрос прозвучал, прямо скажем, не как вопрос, а как констатация факта, не оставляющая права на отказ.

В этой ситуации я лишь выдавил:

— Да, конечно.

Генерал взглянул на сопровождающих его молчаливых парней и коротко распорядился:

— Позаботьтесь о вещах старшего сержанта.

После чего я покорно проследовал к российскому внедорожнику марки «УАЗ – Патриот» и разместился на заднем сиденье рядом с генералом.

Уже через минуту меня начали терзать сомнения, и к этому генералу у меня накопилась целая гора вопросов.

Например:

Как он здесь оказался?

Сомневаюсь, что он случайно мимо проезжал. Слишком уж он обстоятельно всё обо мне знает. Нет, это точно не случайность.

С чего вдруг моей скромной персоной заинтересовалось ФСБ?

По моему скромному опыту, эта контора просто так ничего не делает.

Я чуть скосил взгляд, взглянул на генерала. Но тот, неожиданно, погрузился в задумчивость и ехал, глядя в окно, совершенно молча.

Покосился на водителя и охранника, рядом с тем. И глядя на этих шкафообразных парней, чьи жесткие взгляды я периодически ловил в зеркало, и как-то желание расспрашивать генерала умерло на корню.

Лучше я подожду. – решил я и тоже отвернулся к окну.

Глава 29.

Артем.

Некоторое время мы ехали в полной и относительной тишине. Генерал Романов погрузился в свои мысли и о чем-то хмурился, глядя в окно, а я – в тревожное раздумье о том, в какую передрягу угодил на этот раз. Правда, долго терзаться моими страхами мне не дали: я не успел нафантазировать себе всякого, от всемирных заговоров до коварных планов моей ликвидации. К тому же, я вдруг осознал, что не все мои магические способности, дарованные мне Шутницей, исчезли. Магия исцеления, хоть и заметно ослабла, осталась, сохранив где-то около десяти процентов прежнего могущества.

Внезапно генерал, очнувшись от своих дум, громко произнес:

– Слава, останови у обочины… Нам со старшим сержантом нужно прогуляться и поговорить.

Я тут же напрягся: вот оно!

Машина остановилась. Охранник, сидевший рядом с водителем, обернулся, его взгляд остановился на генерале.

– Мне пойти с вами, Сергей Федорович? – прямо спросил он.

– Нет… оставайся в машине. Все нормально… Нам просто с Артемом нужно поговорить. – в конце успокаивающе произнес генерал и полез из машины. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мы отошли от машин метров на пятьдесят и встали у самой кромки леса.

– Уверен, – начал генерал, – ты сейчас гадаешь, что я такое задумал…

Я промолчал, ибо в его словах не было вопроса. А Романов Сергей Федорович тем временем продолжил:

– В то, что я тебе сейчас расскажу, услышь я от кого-нибудь другого, не поверил бы и счел бы человека спятившим… Но ты, я полагаю, меня правильно поймешь… Так что слушай и не перебивай, – строго глянул он на меня.

– Десять лет назад, в банальной аварии погибла моя жена и моя поздняя дочь… Просто череда случайностей, – начал генерал. – Но это сильно подкосило меня, выбило из колеи… О таком сейчас даже вспоминать неприятно, но я был в таком состоянии, что серьезно выбирал между пистолетом и тем, чтобы шагнуть с крыши… И остановился на втором варианте. И когда я сделал этот шаг, то неожиданно оказался на какой-то лестнице в облаках, ведущей к огромному дворцу на облаке…

Я мгновенно вздрогнул, услышав это. Вздрогнул и, лишь усилием воли, не позволил себе перебить исповедь генерала.

– На лестнице я встретил… странного мужика, назвавшее себя богом. Он тут же набросился на меня с обвинениями, втолковывая, насколько я жалок и ничтожен. Это разозлило меня до такой степени, что я захотел врезать ему. Но он, словно уловив мои намерения, подпрыгнул с лестницы, как кузнечик, на ближайшее облачко и оттуда продолжил свой монолог. Наверное, именно в тот момент что-то во мне переключилось… его слова начали проникать в сознание. А потом он вдруг замолчал и произнес: «Я позвал тебя не просто так. У меня к тебе дело. Хочу попросить помочь мне в одной вещи…» После этого он рассказал мне о тебе и поведал твою историю. Честное слово, Артем, после этого я тебя даже зауважал, и пообещал не остаться в стороне от твоей беды. На прощание этот божок сказал, что очень скоро я встречу двух девочек, которые помогут излечить мою душу, и что я должен заботиться о них, как о родных дочерях… И в тот же миг я вернулся на ту крышу, за мгновение до того, как сделал неверный шаг. Я тогда даже отшатнулся назад и плюхнулся на задницу. Наверное, не меньше получаса просидел там, а потом покинул крышу… Но на душе у меня, как ни странно, стало легко…

– На следующий день, первым делом, я начал собирать информацию о твоих родителях и о тебе… А еще через день, возвращаясь с работы, я стал свидетелем аварии микроавтобуса. Мне тогда удалось вытащить из пылающей маршрутки двух девочек-погодок, лет восьми… именно о них мне и говорил тот бог… Обе по какой-то причине утратили все свои воспоминания о прошлом. Так что нам так и не удалось выяснить, кем были их родители и были ли они вообще в той сгоревшей машине, но, помня слова того… я проявил небывалую инициативу и, использовав все свои связи, взял этих девочек под свою опеку… Так у меня появились две прелестные дочки, которые полностью исцелили мою душу. – он улыбнулся. – Ты даже представить не можешь как я рад им… Сейчас моя основная головная боль, это отгонять от них назойливых парней.