— О, — сказала она, заложив указательный палец на страницах книги как закладку и опустила ноги на пол.

Я в упор смотрел на Докучаева. Он все еще стоял за столом, зажав ладонью телефонную трубку, и его лицо выражало смесь раздражения и непонимания, хотя на том конце провода давно никого не было.

— Что значит «причастен»? Кого ты имеешь в виду?

— Арсения Вяземского. Психоаналитика, — отчеканил я. — Он приходил ко мне этим утром. И он задает не те вопросы, которые должен был бы задавать психоаналитик.

Я лаконично, без лишних эмоций изложил ему суть разговора. Аргумент за аргументом, с методичностью парового молота: его внезапный интерес, его вопросы о вскрытии, его нервозность, крепкое рукопожатие, и, самое главное, его фраза. Роковая оговорка.

Докучаев слушал внимательно, не перебивая, его пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности стола. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла.

— Вяземский… — задумчиво протянул он. — Так он же был с вами на охоте, насколько мне известно.

— Да. Был. Но его и остальных гостей не допускали к поляне, — я подался вперед, понизив голос. — Евгений Степанович, поймите. Я сам увидел, что это эльф, только когда его сняли с дерева. Нас там было всего несколько человек: я, мои помощницы, Корнелиус, следователь и два патрульных. Никого из посторонних.

Докучаев нахмурился. Моя логика была ему понятна, но он искал контраргументы.

— Ну он же аристократ и психоаналитик, Виктор, — произнес он с ноткой снисхождения, как будто объяснял мне прописные истины. — Ты же сам знаешь, как оно бывает в небольших городках. Может, тот следователь кому-то из знакомых рассказал, тот другому, тот еще кому. Сарафанное радио. И вот новость просочилась в высший свет. Это не доказывает его причастности.

— Евгений Степанович, это не просто так, я уверен, — я чувствовал, как во мне закипает раздражение. Он видел то, что хотел видеть — простое, логичное объяснение, которое не требовало лишних телодвижений. — Нам нужно брать его, пока он никуда не слинял. Он, когда получил ответы на мои вопросы, а задавал он их исключительно про тело, очень быстро удалился. Это не простое любопытство, это сбор информации. Он прощупывал почву. Мы же сами с вами запускали информационную компанию как раз для того, чтобы выманить кого-то из них, у кого явно треснет терпение.

Пристав снова забарабанил пальцами по столу, глядя куда-то в сторону.

— Виктор, мне кажется, у тебя паранойя развилась. Ты понимаешь, что тебе повезло, что я вообще в субботу здесь оказался с самого утра?

— Евгений Степанович, все указывает на то, что он если не сам оккультист, то напрямую связан с ними! — сказал я с нажимом, потому что упертость Докучаева начинала меня раздражать. То он меня хвалит за хорошо проделанную работу, то теперь, когда все факты сходятся в кучу, идет на попятную. А может… может он и сам из них?..

Мысль предательски проскользнула в голове.

Нет. Не может быть. Только не Докучаев.

Или?..

Черт, кажется, я и вправду начинаю параноить.

Докучаев тяжело вздохнул, и этот вздох был пропитан усталостью всего мира. Он поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни доверия, ни неверия. Он явно взвешивал все «за» и «против», чтобы принять довольно важное решение, которое в будущем отразится в первую очередь на его репутации.

— Я свяжусь с полицией и СБРИ, — наконец сказал он. — Но не дай бог там ничего не будет, Громов. Ты понимаешь, какой скандал нам учинят? Вяземский пускай и аристократ мелкого пошиба, да еще и в провинции, но это все равно бросит на нас тень, если мы, прости меня за прямоту речи, обосремся.

— Я все прекрасно понимаю. Но здесь ошибки быть не может.

Он снова посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, а затем медленно поднял трубку телефонного аппарата, стоявшего у него на столе.

— Уж надеюсь, — бросил он. — Занимайся делами, я буду звонить.

Я молча кивнул и вышел из кабинета. Я получил то что хотел. По крайней мере механизм был запущен. Выйдя в коридор, я достал смартфон. Первым делом — Шая. Открыл зашифрованный чат, который тут же начал обратный отсчет до самоуничтожения.

«Есть зацепка. Вероятный подозреваемый — Арсений Вяземский. Связан с сектой. Нужна ваша помощь для наблюдения и, возможно, задержания. Действовать нужно быстро».

Сообщение отправилось. Теперь Корней. Я нашел в контактах «Черный крест ✠» и нажал вызов.

— Алло, — сказал я, когда в трубке послышались гудки.

— Хреном по лбу не дало? — раздался в ответ на удивление бодрый голос Корнея. Шутки шутит. Значит, точно идет на поправку. — Чего надобно, старче?

— Смотрю, чувствуешь себя замечательно.

— Не отнять, — в его голосе слышалась улыбка. — Выписываюсь сегодня вот раньше времени. Сказали, могу идти. Врачи в шоке, говорят, регенерация как у гвардейца после трех стимуляторов.

Я промолчал. Интересный побочный эффект от моего магического вмешательства. Не просто залатал дыру в психее, а запустил ускоренное восстановление тканей. Необходимо будет записать это в свои наблюдения.

— Вот и хорошо, — сказал я. — Потому что ты мне нужен. Кажется, я напал на след нашей оккультной кодлы. И мне нужны твои люди.

— Да ладно, — голос Корнея в трубке потерял свою бодрость, в нем послышались нотки искреннего изумления. — Неужели сработало?

— Да, — ответил я спокойно, глядя в окно на серую площадь. — Сработало даже быстрее, чем я ожидал.

— Ты уверен?

Я помедлил с ответом. Слишком много раз мне задавали этот вопрос за последний час. И слишком много раз я задавал его сам себе, прокручивая в голове каждую деталь, каждое слово. Но лично у меня сомнений больше не было. И если это было просто глупое совпадение, то позор мне.

— Да.

— И кто же это? — спросил он таким тоном, словно это был самый праздный интерес в его жизни. Легкая, почти небрежная интонация.

— Вяземский.

Тишина. Я представил, как на том конце провода Корней замер, его лицо вытянулось, а в глазах застыло недоумение.

— Да ладно, — наконец произнес он. В этот раз в голосе было чистейшее недоумение словно у человека, которому сказали, что понедельник начинается в субботу.

Я молчал, давая ему время переварить информацию.

— Громов, это шутка такая что ли? — в его голосе зазвучали раздраженные нотки. — Он же был с нами в тот день на охоте, и он не мог этого сделать! Он был на виду у всех!

— Во-первых, — я заговорил ровным тоном, пресекая его эмоциональный выпад. — Тело было повешено там за сутки до этого как минимум. Ты сам это знаешь. А во-вторых… Скажи мне, как много людей могло знать расу повешенного?

— Что? — он явно не понял вопроса, сбитый с толку.

— Как много людей знает, кого там повесили, Корней, — повторил я, отчеканивая каждое слово. — Я. Ты. Следователь Потапов. Пара его патрульных. Мои помощницы, Лидия и Алиса. Санитары, которые забирали тело. Всё. Больше никто не видел лица. Никто не видел ушей.

— И что с того? — в его голосе все еще звучало непонимание, но я чувствовал, как он начинает понимать.

— То, что он, Арсений Вяземский, с полной уверенностью в диалоге со мной заявил, что на той поляне был распят эльф. — Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Откуда он это знает, Корней? Откуда он вообще знает, что там кто-то был именно распят?

Он не ответил. Я слышал лишь его прерывистое дыхание. Я выдержал паузу, ожидая, когда он найдет что сказать, а его острый инквизиторский ум проанализирует этот неопровержимый факт.

— Я… я не знаю, — наконец отозвался он. Голос его был тихим, растерянным. — Может, видел краем глаза. Может, слухи…

— Да нихрена он не видел! — отрезал я. — Он от той поляны был на расстоянии метров ста, не меньше. Какие, к черту, слухи за несколько часов?

Тишина в трубке стала еще плотнее. Я слышал, как рушится его версия. Как-то, что казалось невозможным, становится единственной правдой.