— Помню, — сказал я, и по спине пробежал холодок.

— Орлов выбрал своим оружием, естественно, шпагу. Он прекрасно знает, что это его поле. И он тебя на нем просто уничтожит. Он не просто хочет тебя наказать. Он хочет тебя унизить, а потом убить.

— Спасибо, что поднял настроение с утра, — хмыкнул я. — Но сомневаюсь, что у него это так просто получится. Знаешь, когда-то давно была байка, что кое-какие сверхлюди могли отразить мечом выстрел из арбалета. Да сколько не проводили такие опыты современные ученые, все как один сказали — байка.

— Это еще не все, — продолжил Корней. — Так как я пробивал по нему информацию у знакомой девочки в архивах, то она по секрету мне рассказала, что на тебя тоже давали запрос. Недавно. Кто-то очень интересовался твоей биографией, службой, связями. Очень подробно запрашивад.

— Кто? — спросил я, приподнявшись с кресла.

— Она не знает. Запрос был высокого уровня, анонимный. Но сам факт… Кто-то копает под тебя, Виктор. Я думаю, что это Орлов. Процентов на семьдесят. И дуэль эта может быть не просто пьяной выходкой, а частью чего-то большего. Так что будь осторожен. И найди, черт возьми, хорошего тренера.

— Спасибо за информацию, Корней. Буду иметь в виду, — сказал я.

— Давай. Если что, звони.

Я положил трубку. Ситуация становилась все более интересной. Одно дело — драться с пьяным дураком, и совсем другое — с профессиональным фехтовальщиком, пусть и бывшим. А анонимный запрос… Кто это мог быть? Муравьев? Морозов-старший? Кто-то из тех, кому прежний Громов перешел дорогу? Список был слишком длинным. И… какого вообще хрена? Анонимный запрос в архив? Что за бред? Они тут информацию всем налево и направо раздают?

Хотя… шелест пачек купюр часто бывает самым весомым аргументом в вопросе добычи информации.

Не теряя времени, я нашел в контактах номер, который вчера дала мне Лидия. Феликс Рихтерович. Я нажал на вызов.

— Да? — ответил сухой педантичный мужской голос.

— Доброе утро. Меня зовут Виктор Громов. Я звоню вам по рекомендации Лидии Морозовой.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— Лидия… — протянул голос. — Да, припоминаю такую ученицу. Упрямая была девица, но талантливая. Чем могу быть обязан, господин Громов?

Упрямая, но талантливая? Она что, фехтованием занималась, что ли? Я аж брови приподнял от удивления, но сконцентрировался на разговоре.

— Мне нужны частные уроки. Фехтование. Рапира или шпага.

— Хм, — снова пауза. — Вы хотите начать с нуля?

— Нет. Мне нужно освежить старые навыки. Очень быстро. У меня мало времени.

— Насколько мало?

— Месяц, — ответил я.

— Месяц? — в голосе Рихтеровича послышалось удивление, смешанное со скепсисом. — Молодой человек, за месяц люди не успевают даже правильно стойку выучить. Это несерьезно.

— Я готов платить вдвойне за интенсивность и ваше время, — сказал я. — Мне не нужно становиться мастером. Мне нужно вспомнить то, что я когда-то умел, и довести это до приемлемого уровня.

Снова молчание. Я слышал, как он дышит, обдумывая мое предложение.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я готов провести с вами одно пробное занятие сегодня, чтобы оценить ваш, так сказать, «уровень». Если я увижу, что вы безнадежны, мы на этом и закончим. Если в вас есть потенциал — обсудим условия. Вас устроит?

— Вполне, — согласился я. — Когда и где?

— В три часа дня. Мой зал на улице Пушкинской, дом семь, второй этаж. Не опаздывайте. Я этого не люблю.

— Буду вовремя, — пообещал я и положил трубку.

Что ж, один шаг сделан. Теперь оставалось надеяться, что мышечная память этого тела меня не подведет.

Но, пока у меня было еще немного времени, я твердо решил попробовать наладить отношение с книгой.

Я поднялся к себе в комнату. Гримуар лежал на тумбочке — темный, молчаливый и совершенно неприступный. Я подошел к нему и с минуту просто смотрел, не зная, чего ожидать. Что она вдруг снова заговорит? Или, может, взлетит и начнет кружить по комнате?

Взяв ее в руки, я снова попытался отщелкнуть застежку. Ничего не вышло. Металл словно сросся с кожей переплета. Я покрутил ее, повертел, даже пару раз подбросил в воздух, ловя тяжелый том. Никакой реакции.

Я вздохнул. Отчаяние начинало смешиваться с раздражением.

— Сим-салабим! — прошептал я, чувствуя себя полным идиотом. — Сезам, откройся!

Тишина.

— Паутина! — последнее было сказано уже громче и от полной безысходности. Смешная сцена из фильма про человека-паука возникла в голове сама собой, где герой стоял на краю крыши и точно также пытался разобраться с тем, как работает его способность.

— А вот это уже интереснее, — раздался голос.

Я застыл на месте, чувствуя, как по спине пробегает холод. Голос. Он был не в моей голове. Он однозначно прозвучал прямо здесь, в этой комнате. Это не было слуховой галлюцинацией, я в этом уверен.

Значит, и в прошлый раз мне не показалось.

Я медленно опустил взгляд на тумбочку. Книга продолжала лежала абсолютно неподвижно. Я подошел к ней как сапер к неразорвавшейся мине. Вся моя выдержка в данный момент трещала по швам. Одно дело — видеть души и худо-бедно принять этот факт, а другое — разговаривать с переплетом.

— Скажи еще что-нибудь, — мой голос слегка охрип, в горле пересохло.

— А зачем? — резонно спросил гримуар.

Вот оно. Не просто звук, а осмысленный ответ. Я почувствовал, как по телу прошла дрожь.

— Точно разговаривает, — прошептал я одними губами, опускаясь в кресло напротив.

— А что тебя удивляет? — поинтересовался букварь оккультных наук. — То, что у меня нет такой дырки, из которой выходят звуки, не означает, что я не могу разговаривать.

Снова логичный ответ. Я посмотрел на книгу и почесал шершавый подбородок. Щетина начинала отрастать и неприятно колоться.

— Меня удивляет, что ты разговариваешь.

— Конечно, — сказал гримуар. — Потому что ты подселенец. От старого владельца-то в этой оболочке осталось всего ничего, да и то настолько сплелось с тобой, что почти полностью растворилось.

Эти слова ударили под дых. Вся моя игра в Виктора Грома, которую я так старательно вел перед девушками, Корнеем и всеми остальными, рассыпалась в один миг. Неужели… неужели эта книга знает, кто я?

— Конечно, способна, — ответил Гримуар на мой незаданный вопрос, словно прочла мысли. — Ты же находишься в теле человека, который со мной контракт заключил за то, что я ему позволю себя изучить.

— То есть поэтому я смог тебя открыть и изучить содержимое? — я вцепился в эту фразу, потому что с той ночи, когда этот талмуд захлопнулся и больше не открывался — я не продвинулся ни на шаг в своих исследованиях.

— Верно, — менторским тоном заметил гримуар. — Но затем по энергетике я понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Конечно, чисто юридически я обязан следовать договору, так как он сделан на крови владельца тела, но…

— Погоди-погоди, — остановил я его рассуждения. Тот факт, что Громов точно занимался грязным оккультизмом, подтверждал факт заключения договора со странной книгой при помощи крови. Но сейчас меня интересовало другое. Пусть шок от происходящего и держал меня в напряжении, но мне надо было действовать. — То есть, согласно букве договора, ты обязан мне позволять изучать твое содержимое?

— А также давать разного рода консультации касательно содержимого, и оказывать помощь в практическом применении.

Вот оно. Это меняло все. Это была не просто говорящая энциклопедия. Это был… консультант, репетитор и потенциальный союзник в одном лице… или одной обложке.

— Тогда откуда такая куча записок на полях твоих страниц от бывшего владельца? — спросил я.

— Потому что, когда я попробовал с ним поговорить, он начал считать, что сходит с ума, и не воспринимал мои советы всерьез.

Я представил себе эту картину: отчаявшийся Громов, и книга, которая пытается дать ему совет, чем только усугубляет его паранойю.