— Это нечестно, — ответил басом правнук родной сестры рыцаря Лорсина Светлого. — Поеду, как получится. В сторону гор.

— Вот за это, Бенглор, тебя и прозвали Зубом! — с чувством заметил ему Аурель.

— Бэнг это клык, — невозмутимо поправил тот.

— Неважно, что там выросло в пасти твоего рода против Дика, — примирительно сказал Диллин. — Сейчас, общее дело!

— Ты ведь родня и Келлерлисе, — красиво изогнув бровь, напомнил Эмер. — Что скажет тетушка?

Бенглор залился краской гнева. И заявил, что это шантаж. Друзья себя так не ведут.

— Друзья? А орден для тебя пустое место?

— Он же не Дик, — буркнул Бенглор. — Он просто странник.

— Тем более, вам нечего делить, — хитрые зеленые глаза Эммера повернулись к Милону, лучась любопытством. Тот сделал утвердительный знак веками. Зеленые искры погасли в тени ресниц, улыбка стала тонкой ниточкой всеведения. Эмеральд убедился в правильности своей догадки и был доволен.

— Наш долг защищать любого, кто этого достоин, — напомнил Аурель. — Он гость. Милон за него поручился.

— Ладно. Заеду к отцу. И к теткиной родне. Оттуда — как получится.

— Молодец, Зуб! — снисходительно похлопал его по руке Грош, едва достав другу до локтя. — Жаль, общий результат нельзя считать. Каждый сам за себя.

— Но все мы — орден Первого турнира! — провозгласил Милон, — вскинув свой меч в салюте.

На солнце вспыхнул шалаш из семи мечей. Похожий на костер с белым пламенем.

— Готовы? — Дик подошел к ним.

— Присоединяйся! — весело позвали его Аурель и Грош.

— Мой круг — колесо дороги. Ну, ладно… — Тореллинг засверкал, коснувшись верхушки общей башни. Казалось, из голубятни выпорхнула стая солнечных птиц.

— Пора, — Милон оглянулся на совет судей. Клинки с жужжанием влетели в ножны. — Поедем вместе?

Дик качнул головой "как хочешь", и все рассыпались по поляне, ловя своих коней.

— К скачкам присоединяется князь Люблис из рода Белого ясеня и рыцарь леса Лундор из Лунной лощины, — объявил последних участников распорядитесь скачек. — Список закрыт! Идет отсчет времени перед началом. — Он взял песочные часы, украшенные серебряной оковкой и эмалевыми узорами тонкого вьюнка и поставил в центр пня, прямо на "ухо".

Весь лес наполнился тревожным шорохом убегающих песчинок. Участники поспешно строились по краю поляны, выбирая направление, стараясь расчистить себе удобную позицию для первого броска. Единороги и немногочисленные кони взволнованно танцевали на месте.

Конь Дика и единорог Милона встали бок о бок, развернув головы на запад. Приятели хотели мчаться вслед за солнцем, чтобы день длился дольше. Отсюда рукой подать до Светлой дубравы, где они встретились. Оттуда — до Озерных полян и до предгорий, владений Меролинды. Дик не собирался просить помощи у крестной, но дуб посреди изумрудной поляны с круглым солёным озерцом — достопримечательность края. Сто три балла в кармане! А там, через границу Болотного края, до Тенистых оврагов недалеко. К ночи можно повернуть на юго-запад и обогнуть болото, пройдя ещё дюжину границ мелких уделов.

Дальше загадывать бесполезно…

— Держись за хвост единорога и ни о чем не думай, — шепотом сказал Дик Олевиру, погладив коня по щеке. — Скоро привыкнешь.

— Готов? — спросил Милон. Юный эльф нервничал, и так же как другие, не мог оглянуться, чтобы посмотреть, сколько мгновений осталось до начала.

Дик кивнул и плавно склонился к шее Олевира, обхватив ее, чтобы случайно не дернуть коня за гриву от первого рывка. Удар гонга расколол небо над лесом. Олевир оглушено тряхнул головой, но услышал "вперед", — сказанное шепотом прямо в ухо. Его бока почувствовали, что хозяин держится крепко, и конь стрелой понесся вслед за единорогом, не обращая внимания на бегущие мимо деревья, на черных, зеленых и коричневых змей с листьями, мелькающих в воздухе.

Дик улыбался, припав щекой к его гриве, и жмурился, когда в глаза попадали яркие блики солнца. Скачки, в которых можно нестись куда угодно, и где никто не может знать заранее, побеждает или проигрывает, были его мечтой.

Когда Олевир немного освоился и сам уже различал, куда бежит, Дик мог поднять голову, не боясь, что мгновенно врежется в ствол дерева или в низкую ветку. Милон свободно мчался в трех шагах впереди. Когда они перескочили живую изгородь лесного шиповника и въехали в дубраву, участники скачек позволили себе раскинуть руки и радостным криком оповестить лесное эхо о своей первой границе.

Дубрава промелькнула в сплошном потоке золота. Будто они окунулись в реку, грудью коней и собственной разрывая широкие полосы солнечного света. И скоро под копытами сочно хрустела трава Озерных полян. Снова темная густая чаща, и перед ними открылся простор предгорий — луг, усеянный острыми белыми скалами, торчащими из земли точно клыки. От каждого прыжка коней летели в стороны брызги: в подушках мха прятались роднички.

Беспрепятственно пролетев галопом по изумрудной поляне, обогнув дуб и озеро-блюдце с двух сторон, они наперегонки углубились в лес. Достигнув границы Болотного края прежде, чем Меродинде донесли, что один из участников этих скачек для безумцев ее крестник, Дик и Милон осторожной рысью проехали по настилу бревенчатых дорожек через топь.

Как можно быстрее снова ступив на твердую почву края Солёных родников, приятели поехали следом за солнцем, надеясь до заката побывать в Тенистых оврагах.

Сумерки ещё не приобрели цвет жаркого красного золота, но краем глаза Дик увидел луч этого закатного цвета. Не с той стороны где солнце. Кони ещё не устали, но всадники давно ехали упругой рысью, берегли силы своих спутников. Резкий клекот, далекий жалобный крик, шум борьбы, словно кто-то попал в ловушку, заставил Дика обернуться. Олевир сбавил шаг, чутко повинуясь непроизвольному движению хозяина.

— Слышишь? — окликнул странник.

Милон тревожно оглянулся.

— Кричали на общелесном. Это ловушка.

— Похоже.

— Нет, для нас! Вернее, для тебя. Все слышали, что участвует рыцарь дороги. Просьбой о помощи тебя легче всего сбить с пути.

— Такое разрешается?

— Ещё и не такое! — хмыкнул Милон. — Это мы не можем применять те способности, которые не общие для всех. А отвлекать нас всякий может. Им запрещено только закрывать лес и строить ложные границы. Даже напасть могут! Не ходи, пожалуйста!

— Проверю, — Дик свернул к черному туннелю среди камней. — Не жди меня.

— Нет, я с тобой, — недовольно сказал Милон, спрыгнув с коня.

В пещере, затянутой плотной паутиной, они могли идти, почти не наклоняясь. Но ход шел слишком глубоко, чтобы лезть туда без огня. Дик вытащил меч, чиркнул по стене кремниевым фонариком, и в синем трепещущем огоньке "чесночной головки" высветилась паутинная чаща. Нити были толстенные, такой паук должен быть размером с медвежонка. В дальнем краю в сетях бился кто-то. В свете фонарика перья вспыхнули красным. Длинноногая, длинношеяя птица, размером с небольшую цаплю запуталась в паутине. Ее тонкий клюв и крылья плотно обмотаны липкими нитями. Криком позвать на помощь, бедняжка уже не могла.

— Кто же ставит такие силки? — удивился Дик.

— Паук, само собой, — Милон удержал руку рыцаря, готовую разрезать сетку. — Займи оборону. Сейчас хозяин явится. Сам ее вытащу.

— Не думал, что птицееды могут слопать пташку, крупнее мухоловки.

— Они теленка могут слопать! Смотря, какие вырастут. В Паучьем углу, знаешь, какие чудища водятся? — Милон развел руки, показывая размер, и принялся осторожно отделять птицу от паутины, снова связывая нити. Он не спешил освобождать ее крылья здесь, в пещере.

— Слыхал. Но сам не видел, — откликнулся Дик. — Всё?

— Да, — Милон отпустил огненную цаплю на пол, и она, неловко подпрыгивая, побежала к выходу. Дик сунул фонарик в карман, гася его об куртку. Тут же нити задвигались и зазвенели. Чувствуя, что жертва затихла, но нити по-прежнему натянуты, из дальней норы выполз паук. Он бы не появился, заподозрив побег.