— Потому что здесь перечислены колодцы, которых господа союзники знать никак не должны!

— Так что, они после раздела достанутся мне? — возмутился один из южных королей. — Читайте внимательно, всё ваше!

— Я вижу! — тяжело дыша, рыкнул король Фард. — Но хочу знать, кто? Кармаль, Сарен, я считал вас своими братьями!..

— Отец, тебя же просят, читай внимательно! — подал голос принц Фардастана. — Ты видишь там мою подпись? Тогда что за вопросы?

— Джаенн, дитя моё… — с опаской, не оборачиваясь, позвал дочку король Кармаль. — Я правильно понял..?

— Разумеется, пустыню делила я! Кто ещё мог это сделать в твоих интересах?

— А северо-восточная граница?

— Моя, — пожала плечами пухленькая принцесса с белыми косами, Тани.

— А компенсация по Юго-Западу?

— Смотря где, — опустил глаза сын короля Стефана. — О центральных землях писал я, ближе к Югу — другие…

— Что вы придираетесь, как школьные учителя! — умоляюще стиснула руки Смела. — Вас устраивает договор или нет?

— В целом… — развел руками король Амель.

— А что тут можно возразить? — спросил один из братьев Стэпа. — Все спорные вопросы решены не всегда приятно, но справедливо. Непонятно только, как им это удалось?

— Мы не ругались три часа и не дрались пять лет, — резко ответил ему младший брат. — А сели и решили всё вместе.

— Не будем опускаться до упреков, молодой человек, — не глядя на Стэпа, сказал король Амель. — Прошу всех глав армий сообщить, готовы ли они подписать этот документ и заключить мир? Мое слово будет последним.

Один за другим короли и главнокомандующие их армий вставали и говорили, что согласны на эти условия. Каждому передавали два пергамента, и на обоих свитках главы армий ставили свою подпись.

Последним провел росчерк пером Амель. Стоило королю передать документы своим помощникам, как Смела кинулась отцу на шею и крепко обняла его.

В сентиментальной тишине, нарушаемой только всхлипами, когда все короли расчувствовались, обнимая своих детей, короткий смех Дика прозвучал оскорбительно.

— Чему смеешься? — вспылил король Фард.

— Вспомнил сказку, как Пакколь остановил войну, — Дик ответил королю не менее надменным взглядом, чем тот, которым одаривал свих врагов сынок Фарда. — Помните, чем она закончилась?

— Миром двух армий… Свадьбой…

— Нет. Тем, что солдатам причины войны и мира понять гораздо труднее, чем королям. У вас достаточный запас дубового сока и бочек с темным элем, чтобы объяснить им, что они уже не враги?

— Такое впечатление, мальчик, что границы вашей войны здесь ещё не разделили, — сурово сказал Амель. — Чего вы хотите за помощь нам?

— Позвольте один экземпляр, на память, — Дик снял с руки браслет и крепко сжал его на свитке с договором, чтобы пергамент не разворачивался. — Прощайте. Поздравляю всех с окончанием войны и желаю счастья. Надеюсь, не обидитесь, если не будем присутствовать на вашем празднике. Идем, Моренн![1]

— Дик, подожди! — пытался остановить его Рауль, но безуспешно. Трим Анард выступил вперед, к походному столу, вокруг которого, в тени собственных флагов располагались короли.

— Пока вы не объявили свою волю войскам и не началось всеобщее ликование, прошу вас рассмотреть ещё один документ, — Трим бросил на стол перед Амелем другой свиток, изрядно потрепанный.

— Что это?

— Не узнаёте собственные подписи? Вы же все утвердили этот приговор! Кроме королей Стефана и Мельхиора, прошу прощения, — Трим сделал общий поклон в сторону трех юго-западных принцев. — Или это фальшивка? В таком случае, найдите виновного, потому что повсеместно этот документ рассматривают и исполняют как подлинный ваш указ!

— Погодите, Анард, здесь надо разобраться, — недовольно переговаривались короли, передавая друг другу смертный приговор рыцарю-мятежнику по имени Дик.

— Сколько лет вы будете разбираться? — непочтительно буркнул Эрл.

Принцесса Смела любопытно выглянула из-за плеча короля:

— Что это, папа? Мы доказали, что понимаем в тонких государственных интересах…

— Но не в таких, — усмехнулся себе под нос Трим. — Что ж, покажите детям, какие указы вы принимаете. Не стесняйтесь!

— Это недоразумение, — Амель скомкал пергамент в кулаке и спрятал за отворот рукава.

— И сколько оно стоило? — с поклоном уточнил Рауль. — Лично вашему величеству?

— Господа! — возвысил голос глава армий союзных королевств. — Мы только что заключили долгожданный мир. И не готовы тут же начинать новую войну против Братства Дороги. Мы заранее согласны выплатить компенсацию в том размере, какой вы сами назначите. Но, возможно, частями. Наши страны разорены войной, имейте снисхождение к побежденным.

— Шли бы вы со своей компенсацией, ваши величества, знаете куда?.. — Эрл с чувством сжал кулак, которым мог свалить быка.

— По домам, — снова преувеличенно вежливо кланяясь, прижав руку к груди, закончил его мысль Рак. — Уверяю, он имел в виду именно это. Расходитесь по домам и начинайте мирную жизнь. Счастливо оставаться! — Рауль потянул Эрла за локоть, уводя от собрания, чтобы Черный тигр не сказал ещё что-нибудь.[2] Все рыцари братства разворачивались и уходили прочь, вслед за Диком.

— Да, наверное, решим это всё-таки не при детях, — отступил Трим. — Сейчас не самый удобный момент беспокоить вас пустяками. Навещу ваши величества позже, когда вернетесь в свои родовые замки. Но имейте в виду, и остальным передайте, я доберусь до каждого.

— Во сне? — лукаво засмеялась Джаенн.

— Наяву, — улыбка Трима не обещала королям ничего хорошего.

Пока полководцы беседовали, в ряды солдат уже проникли неведомо откуда слухи, что мир подписан. Хотя короли не торопились сообщать своим людям об этом. Тем более, давать отчет в своих действиях…[56]

(конец истории)

___________________________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Всегда хотела знать, куда Дик дел этот договор? Отдал кому-то из братства? Выбросил? Сжег? Оказывается, Дик проводил Моренн домой, и они закопали этот ценнейший пергамент в ее огороде. Когда Моренн выросла, она сохранила дружеские отношения с некоторыми коронованными особами. Вскладчину они построили корабль "Морская принцесса", который долго служил братству. Моренн даже ходила на нем в плавание. И не в качестве пассажирки! Она стала настоящей "морской принцессой" — первой девушкой, которую приняли в корабельную команду как равную.

[2] (прим. Лины) Эрл точно воспользовался советом Дика и навещал в тот день свою семью. Но видел ли хозяина замка — неизвестно. Эрл примерял это предложение о компенсации и к самому себе, это ясно, но в любом случае, Тигр правильно сказал. Кстати, деньги за тот смертный приговор выплатили Братству Дороги. Сорок тысяч золотом. В пересчете на количество плательщиков, сумма мизерная. Но братство не стало отказываться от денег, считая менее достойным, чтобы союзу вольных городов и королевств это решение легко сошло с рук.

Дик говорит, что принял известие о возможности компенсации равнодушно. Уж не обиделся, во всяком случае. Трим поднимал цену, которую собирался запросить и наблюдал реакцию. Когда на тридцати пяти тысячах Дик взорвался, считая, что это уж слишком, Трим решил, что сорок — в самый раз.

.

История двадцать пятая, о том, что победа над драконом никогда не дается легко

Дик никогда не хвастал, сколько убил драконов.

Не все рыцари имели славу победителей драконов, у Дика же она уникальна. Никто не знает точного числа, но все сходятся, что на его счету больше сотни таких побед.[1]

Однажды, в послеобеденное время, летним днем возле каменистой осыпи над рекой Дик заметил толстого коричневого дракона. Дракон лупил хвостом с пикой из стороны в сторону и верещал, задрав морду к небу. В низине по ту сторону реки смутно виднелся небольшой городок. Там не могли не слышать эти вопли.