— Где настоящие хозяева гостиницы?

— Все здесь, и настоящие и ложные… — заказчик убийства снова ухмыльнулся, пряча зубы.

— Живые?

— Пока да… — враг растянул хриплое "да" с чувством превосходства и сознанием своей полной власти. — Зачем ты полез в мой город, дурачок? Здесь ты найдешь свою погибель…

— А зачем вам незаконная власть над городом? Умеете привлекать к себе сторонников. Стали бы главой совета…

— Тиранов слушаются лучше, — промурлыкал Неизвестный. — В особенности тех, за кем стоит дракон. А если уж этот дракон сожрал Благородного Дика… ограничений власти вовсе нет.

— Они есть свыше, — холодно заметил Дик.

Они снова сцепились и снова разошлись.

— Зачем разыгрывать слугу при собственных солдатах? — Дик старался дышать так же ровно, как вначале поединка. — Они же знают, что дракон не существует.

— Да… Но только избранные, кому я безусловно доверяю и кто устраивал похищения, знают, что "хозяин" — я, и видели мое лицо.

— Берл?

— Он тоже. Ответьте и на мой вопрос, рыцарь. Зачем вы сюда полезли? Вы же всё слышали, вы должны понимать, что не выйдете живым…

— Вы меня и проводите! Мы оба понимаем толк в заложниках. Ваша ошибка в ставке…

— Я делал это в государственных интересах! Я ищу власти, но править буду так, чтобы город расцвел и присоединил к себе новые земли! Я многое хочу здесь изменить. Моя жестокость оправдана, признай! Если она во благо тысячам!..

— Никакие государственные интересы не стоят для меня крови детей! — возразил Дик, делая выпад.

— Зато, будущие поколения скажут мне спасибо, — самоуверенно процедил похититель.

— Вряд ли… — тоже сквозь зубы ответил Дик.

Дик совершенно не замечал, силен ли его противник и насколько мастерски фехтует. В этом бою, намного труднее рыцарю приходилось не с Неизвестным, а с собой. Мысленно Дик контролировал каждое движение своих нервов. Если он чувствовал, что пальцы слабеют и ноют, вместо того, чтобы как обычно после ранения, стиснуть их крепче, мышцы требовалось расслабить.

"Главное — забыть. Драться как обычно, не помнить о боли, не думать о руках. Он нападает — парирую. Он открыт — атакую! Главное, не думать, что не получится. Быть полностью уверенным! Ага, отбил! Меч слушается, всё как обычно. Не надо сжимать сильнее, не выпадет. Вперед! Сейчас сдерну с него эти театральные локоны и маску! Ещё, ещё… и ещё!..

Отбивая сокрушительный удар, Дик с трудом отвел чужой клинок. Мгновенно понял, что это усилие было лишним. Сделал отчаянный глубокий выпад, прорвал оборону и направил меч в сердце противника.

Кончик Тореллинга едва коснулся камзола на груди предателя. Локоть вывернулся, пальцы разжались, теряя оружие, меч звякнул об пол. Дик упал на колено, словно сдавался и просил о милости. К нему со всех сторон тут же кинулась охрана Неизвестного. Они сбежались на зов. Когда солдаты схватили его, Дик уже терял сознание, о сопротивлении не могло быть и речи. Перед его глазами кружились маски в карнавальном хороводе…

*****

Сквозь решетчатое оконце в двери камеру слабо освещал фонарь. Дик понял, что крепко связан, раньше, чем успел открыть глаза. А открыв, увидел себя во главе пустого стола, где хватало места для двух десятков людей. Во всяком случае, вокруг стола смутно темнели стулья с высокими спинками, такие вырезают обычно из цельных кусков бука или другого твердого и тяжелого дерева. Странная обстановка для темницы, кому охота здесь устраивать застолья? И, если есть роскошное место для еды, почему не видно хоть какой-то лежанки?

Впрочем, лечь Дик при всем желании не мог. Так же как встать. Суставы рук так болели, что он чувствовал их даже сквозь обморок. Дополнительно стягивать локти веревкой, мягко скажем, немилосердно. Прошло несколько секунд, пока Дик сообразил, что захват на локтях деревянный: прорези в спинке стула.

Пока пленник оценивал свое положение и думал, как вернуть свободу хотя бы в пределах камеры, за окошком мелькнули тени.

Дверь открылась и впустила целую процессию с фонарями. В сопровождении шести стражников, в камеру явился недавний противник Дика. Пленник сразу узнал его по фигуре, хотя теперь мастер Неизвестный выглядел иначе. Не в скромном сюртуке слуги, а в светлом расшитом камзоле и без грима. Без накладных локонов волосы его оказались темные. Когда свет упал на лицо, Дик с удивлением понял, что знаком с Неизвестным гораздо ближе, чем предполагал.

— Вы? Если так хотели моей смерти, отчего не добили сразу, а нянчились, изображая заботу?

Советник Руст широко ухмыльнулся, довольный эффектом от своего появления. Пока солдаты развешивали фонари на крюки, вбитые высоко в стены, ярко и празднично освещая камеру, заказчик убийства подошел к Дику.

— Я не мог допустить, чтобы несчастье произошло с тобой в моем доме. Хотя с огромным трудом удерживался, чтобы не подсыпать тебе яду в лекарство, — с этими словами Руст поставил на стол перед Диком драгоценную чашу на ножке, украшенную красными и черными камнями, чеканкой и позолотой. Напиток в ней был весьма тёмен.

— Не много ли охраны для беседы с одним безоружным? — с насмешкой спросил Дик.

Советник сделал знак страже удалиться. Сам отодвинул ближайший стул и присел к столу, изящно откинув полы камзола. Покончив с убранством камеры, солдаты ушли, оставив их с Диком наедине.

— Спрашивай, — с той же интонацией полного превосходства любезно пригласил Руст.

Дик попытался пожать плечами, насколько позволили колодки.

— Вы всё сказали до поединка. Теперь, зная, кто вы, понятно, для чего столько предосторожностей. "Вам здесь ещё править"… Кроме того, что скажет Нитка?

Лицо Ёлина Руста исказилось ненавистью. Дик задел его самую уязвимую точку. Но "слуга дракона" быстро напомнил, за кем здесь сила и власть.

— Она забудет проигравшего и будет помнить победителя. Анита видела тебя только слабым, она легко смирится с тем, что ты оказался не героем и никого не спас. Твоя гибель развеет много иллюзий. Это пойдет на пользу детям, особенно будущим. Не говори, что я не забочусь о них!

— С такой родительской заботой врагов не надо!

Ноздри советника оскорблено дернулись, он с трудом сдержался, чтобы не ударить связанного.

— Я долго ждал этого. Устраивал ловушки, платил наемникам, чтобы твоя кровь не липла к моим рукам и не испортила репутацию будущего правителя. И я не отступлю. Дважды возмездие срывалось, но всё равно будет по-моему!

— Уверены, теперь получится? — спросил Дик, глядя своему убийце прямо в глаза. Без страха, с затаенной насмешкой.

— Нет, своим способностям я больше не доверяю, — вернул ему иронию Руст. — У тебя это, безусловно, получится лучше. Поэтому, своей смертью займешься сам. Это столовая зала, — убийца обвел рукой просторную комнату. — Здесь умирают от голода и жажды. Стражники уверяют, что всем под конец мерещатся роскошные блюда на этом столе, сверкающие тарелки и полные кубки… Для тебя, по доброте моей, кубок будет настоящим. Здесь сильный яд. Если надоест мучиться и ждать прихода смерти, выпей.

— Такая честь! Вы меня с кем-то путаете, [92] — усмехнулся Дик. — Если вам так желанна моя гибель, зачем мне помогать вам?

Руст мягко разъяснил, что рыцарь зря беспокоится. О самоубийстве речь не идет. Так же как о выборе между жизнью и смертью.

— Если уже стоишь под эшафотом, твоя участь предрешена. Ты вправе только выбрать собственный образ действий: можешь взойти по ступенькам сам, а можешь позволить тащить себя силой. Обычно, люди вашего звания, рыцарь, предпочитают хотя бы видимость свободы…

— Людям моего звания, — передразнил Дик, — дороже истинная свобода, чем видимость!

— Ты совершенно свободен в выборе умереть от жажды или от этого питья, — встав, с поклоном заверил его Руст. — Для меня имеет значение только сама смерть, подробности твое дело.