Я послушно откинулся на спинку стула, наблюдая за процессом.

Пар с шипением вырывался из подошвы утюга, окутывая ее руки белым облаком. Она двигалась плавно, переворачивая вещи, расправляя воротнички и манжеты.

Никакой магии. Никаких пассов руками. Просто бытовой ритуал заботы, который в ее исполнении выглядел почти как искусство.

Я поймал себя на мысли, что мне нравится вот так просто сидеть и смотреть на нее. В этом было что-то невероятно интимное, куда более личное, чем даже ночь, проведенная в одной постели или совместный душ. Это была жизнь. Обычная, нормальная жизнь, которой у меня в последнее время было так мало.

— Готово, — произнесла она, выключая утюг из розетки и аккуратно складывая доску. — Теперь ты похож на человека, а не на лешего, которого вытащили из болота.

Я быстро переоделся.

— Спасибо, — искренне сказал я, застегивая последнюю пуговицу. — Ты меня балуешь.

Шая лишь хмыкнула, убирая утюг на место.

— Не привыкай. Это разовая акция.

Мы вышли в прихожую, где я надел куртку, проверил карманы — телефон, ключи от машины, документы. Все на месте.

Шая стояла у двери, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди.

— Напишешь, когда доедешь, — сказала она.

— Обязательно.

Мой взгляд упал на дипломат, который я оставил на тумбочке в прихожей, где лежал гримуар.

Я уже протянул руку, чтобы взять кейс, но внезапно замер. Пальцы зависли в воздухе в сантиметре от ручки.

В голове, словно вспышка молнии, пронеслась мысль. Резкая, четкая и пугающе логичная.

— У меня есть идея, — медленно произнес я.

— М? — она чуть наклонила голову набок, с любопытством глядя на меня. — Что ты задумал?

Я кивнул на дипломат.

— Я оставлю гримуар у тебя.

— В смысле… у меня? — озадачилась эльфийка, замерев с протянутой рукой. Ее глаза расширились от удивления. Она перевела взгляд с меня на дипломат, потом обратно, словно пытаясь понять, не ослышалась ли она. — Насовсем? Ты все же решил мне его оставить? — ее глаза аж фанатично заблестели, как тогда, когда она в первый раз просила отдать экземпляр ей.

— Нет, — улыбнулся я, покачав головой. — Не насовсем, конечно. На время. Просто пока я буду на олимпиаде, запертый в четырех стенах под надзором комиссии, у тебя будет время и полистать книгу, и пофотографировать страницы, и кое-что еще.

Она удивленно приподняла бровь. Черная прядь волос упала на лицо, но она даже не заметила этого, полностью поглощенная моими словами.

— И что же? — в ее голосе звучало нетерпение.

— Еще не догадалась? — моя улыбка стала еще шире.

Шая нахмурилась, задумавшись, а затем ее лицо вдруг прояснилось, словно кто-то включил внутри лампочку. Она явно словила озарение.

— Хочешь предложить, чтобы я занялась поисками второго гримуара, когда доппельгангер снимет свою защиту? — спросила она, и в ее тоне утверждение смешалось с вопросом.

— В яблочко, умница, — кивнул я. — Он не сможет держать защиту вечно. Создание такого мощного ментального шума, который глушит связь между артефактами — это колоссальные затраты энергии. Рано или поздно он выдохнется или решит, что опасность миновала. И вот тогда этот канал связи снова откроется. А я в этот момент могу быть на тесте, на вскрытии или под прицелом камер. Я не смогу среагировать. А ты сможешь.

— И ты… ты мне доверишь это сделать? — как-то непривычно застенчиво спросила она, а кончики ее острых ушей, выглядывающие из-под волос, снова слегка покраснели.

Я на мгновение даже опешил от такой постановки вопроса.

— Шая, — я сделал шаг к ней и взял ее за плечи, заглядывая прямо в глаза. — Я просто напомню, что ты единственная в этом мире, кто знает мою самую страшную тайну. Тайну о переселении души, о том, что я не Виктор Громов. Ты держишь мою жизнь в своих руках в самом буквальном смысле. Конечно я могу тебе доверить поиск магического артефакта. Ты профессионал, ты маг, и ты довольно близка для меня.

Она моргнула, явно тронутая моими словами, но тут же собралась, возвращая себе деловой вид.

— Но? — спросила она, зная меня слишком хорошо. — Я слышу «но» в твоем голосе.

— Но с одним условием, — твердо сказал я.

— Как всегда, опять как в анекдоте «но есть нюанс», — фыркнула она, хотя уголки ее губ дрогнули в улыбке.

Я усмехнулся.

— Типа того. Возьмешь с собой брата. И, возможно, группу захвата, если он посчитает нужным, но брата обязательно. Не хватало мне, чтоб тебя снова одну поймали где-то на подходе к месту, где лежит книга. Доппельгангер опасен, и ты уже неоднократно успела в этом убедиться. А у меня возможности вырваться мгновенно не будет, да и узнать я об этом могу не сразу. Понимаешь?

Я сжал ее плечи чуть сильнее, пытаясь передать всю серьезность своих слов. Я не хотел, чтобы моя попытка переиграть врага стоила жизни этой эльфийке.

— М-м-м… — она задумалась, взвешивая мои слова. Ее взгляд стал расфокусированным, она явно просчитывала варианты. — Нандор будет ворчать, что я втягиваю его в свои авантюры вне протокола. Но… ты прав, ему можно доверять. Он прикроет.

Шая выдохнула и посмотрела на дипломат с жадностью коллекционера, которому предложили редчайший экспонат.

— Хорошо, давай сюда этого кожаного говоруна, — она протянула руки к книге, как к заветной игрушке.

Я открыл дипломат.

«Ты серьезно собираешься оставить меня с этой помешанной?» — прозвучал в моей голове его ворчливый голос. — «Она же меня на молекулы разберет!»

«Потерпишь», — мысленно ответил я ему. — «Это для дела. И веди себя прилично. Если почувствуешь брата — сообщи ей немедленно. Понял?»

«Понял, понял… Тиран», — буркнула книга и затихла, разрывая ментальный контакт.

Я передал книгу эльфийке. Шая приняла тяжелый том с благоговением, прижав его к груди.

— Ладно, я побежал, — сказал я, чувствуя, как неумолимо тикает время. — Мне еще машину возвращать и добираться до комплекса. Не хочу давать им повод для дисквалификации.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку на прощание. Кожа была мягкой, и пахла гелем для душа, аромат которого теперь будет преследовать меня в казенном номере.

— Увидимся, — шепнул я.

— До встречи, Громов, — ответила, она на ходу открывая гримуар. Кажется, она забыла о моем существовании в ту же секунду, как книга оказалась у нее в руках.

Я усмехнулся, покачал головой и вышел в подъезд.

Щелкнул замок за спиной. Я остался один на лестничной площадке, нажал кнопку лифта. Кабина приехала быстро. Спустившись на первый этаж, я вышел в прохладную московскую ночь. «Имперор» стоял там, где я его оставил.

Заведя двигатель, я сразу утопил педаль газа. Мощный мотор отозвался низким рыком, и машина сорвалась с места.

Путь до имения Громовых занял больше времени, чем я рассчитывал. Вечером все возвращались с дач и из торговых центров, пробки на въезде в город были плотными и тягучими. Я нервно барабанил пальцами по рулю, то и дело поглядывая на часы.

22:15. А мне еще нужно сдать машину и добраться до комплекса.

Когда я наконец влетел в ворота отцовского особняка, стрелки показывали половину одиннадцатого. Григорий Палыч, словно чувствуя мое приближение, уже ждал на крыльце.

— Виктор Андреевич! — поприветствовал он меня, когда я выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. — Все в порядке?

— Все отлично, Григорий! — бросил я, кидая ему ключи. Он ловко поймал брелок в полете. — Машина цела, я цел. Отцу привет, извините, что не захожу — опаздываю смертельно!

— Понимаю, режим! — понимающе кивнул дворецкий. — Такси вызвать?

— Уже вызвал, ждет за воротами!

Я развернулся и бегом бросился к выходу из поселка. Там, у шлагбаума, уже мигала «аварийкой» желтая машина такси эконом-класса.

— Шеф, в коронерский комплекс! — крикнул я, падая на заднее сиденье. — Двойной тариф, если долетим за двадцать минут!

Водитель, пожилой кавказец с пышными усами, посмотрел на меня через зеркало заднего вида, и его глаза хищно блеснули.