Дик давно обратил внимание на эту личность в темном плаще, цвета и рисунка дубовой коры. Самый сдержанный и молчаливый из всей компании, он казался предводителем в большей степени, чем лезущий вперед Сильвест. Похоже, этот, с глубокими глазами ночного коршуна, относится к охоте наиболее серьезно. Не из-за Дика, разумеется. Что ж, значит, из-за Лео. Его чувства задеты побегом принцессы глубже, чем у ее родного братца. Почти родного. По отцу. Кстати, о родовых корнях. Этот "жених", похоже, самый знатный из компании. Ведь государь леса — не наследный титул, а выборный, как глава совета в людских селениях. Целист всего лишь один из королей эльфов, и род заступника вполне мог быть древнее и благороднее, чем у его самоуверенного приятеля.

— Вы поставите себя вне закона. Поединки между родственниками осуждаются, — предупредил Нодир.[82]

— Только те, что насмерть, — беспечно возразил Дик. — Что нам мешает подраться на спор, кто сильнее, или на любое условие?

— Если ты проиграешь, будешь моим слугой! — поспешно выпалил Сильвест.

Дик усмехнулся:

— Фантазия, достойная принца! За столько лет хоть бы один выдумал что-то повеселее! Моё условие: если победа моя, ты оставишь Лео в покое и лично позаботишься, чтобы никто никогда больше не проявлял неуважение к нашей сестре!

Услыхав о "нашей сестре" Сильвест поморщился.

— Ладно, всё равно этому не бывать. Ты должен выбрать секунданта. Мои спутники к твоим услугам.

— Прошу вас, — Дик поклонился "заступнику".

Нодир оказался князем Темной дубравы. Назвал свое имя и титул, соглашаясь судить поединок. Скрывая недовольство, Сильвест выбрал ещё одного приятеля в секунданты.

Не успели те подать сигнал к началу поединка, а Дик с наследником — скрестить мечи, как вокруг них плотным кольцом возникла королевская стража. Подкрались невидимками и проявились, лишь когда преступление стало очевидно. Виновники не могли сбежать или уклониться от пик, направленных им в грудь и в глаза.

— Вас всех желает видеть государь, — неприветливо сообщил начальник отряда. — Прячьте оружие и следуйте за нами.

— Вы в своем уме, командир? — так удивился, что даже не мог злиться Сильвест. — Вы, что, меня не узнаете?

— Это приказ государя, ваше высочество, — бестрепетно повторил начальник.

Дик бросил своему противнику ехидный взгляд, охотно соглашаясь следовать за стражей. "Вот и проверим мои слова", — словно говорил он. Сильвест молча скрипел зубами и метал из глаз голубые молнии.

Князь Нодир снова держался спокойно, остальные трое спутников сынка государя леса растерялись и не ожидали от королевского гнева ничего хорошего. В том, что им попадет больше, чем гостю и родному сыну, приятели уверены. Они шли в хвосте процессии, с тоской поглядывая на пятерку белых единорогов, провожающих молодых людей недоуменными взглядами.

Шатер государя — великолепный дворец, выстроенный сильварами без всяких инструментов, оказывался того размера и находился на той поляне, где пожелал Целист сегодня. Вместо ковров в дворцовых залах росла упругая трава, подобранная травинка к травинке, образуя хитро сплетённые узоры. Сводом служили ажурные кроны "королей леса", южных дубов. Стены выстраивались из их стволов, сомкнутых колонным рядом. Выше, где стволы становились тоньше, они изгибались, открывая в стенах стрельчатые окна. Живые деревья сходились и расходились по указке лесных архитекторов.

Чтобы приблизиться к трону государя, нужно пройти длинный-длинный зал, с чередой любопытных глаз со всех сторон. Придворные шептались, передавая друг другу слухи и строя предсказания по поводу дуэли принца Сильвеста с Диком. Все обсуждали, как это связано с пропажей отступницы Лео, и что на это скажет ее отец.

Целист восседал на высоком резном троне темного дерева, украшенном самоцветами. Тонкий драгоценный домашний венец с дубовыми листьями и россыпью изумрудов пересекал высокое чело, придавая сейчас дополнительной суровости королевскому взгляду. Младший сын не похож на Целиста. Государь тоже гордился своей красотой, но чрезвычайно высок, по-юношески гибкий, с орехово-карими пронзительными глазами, каштановыми кудрями до плеч, давно посеребренными густой проседью, и с довольно смуглой кожей. Дик отметил, что в последние годы государь снова отпустил небольшую бородку.

— Храните лес, и он не выдаст ваше величество, — непринужденно приветствовал Дик государя.

— Был бы рад видеть вас, рыцарь, если бы не обстоятельства, — холодно откликнулся Целист.

— А что в них бесчестного для меня или удручающего для вашего величества? — удивился странник.

Государь леса опустил глаза, придавая лицу властное и спокойное выражение.

— В чем провинились эти люди? — грозно спросил он охранников.

— Мне донесли, что был нечестный поединок, — ответил начальник отряда лесной стражи. — Причиной послужили оскорбления чести вашего величества, вашего сына и дочери. Кто что говорил, указать не могу, но счел необходимым вмешаться, поскольку поединки между братьями осуждает закон.

— Ни нам, ни закону ничего не грозило, — проговорил Дик в сторону.

— Какой он мне брат?! — тихо прошипел Сильвест. Но постарался, чтобы отец не расслышал.

— Кто свидетели поединка? — Целист удивленно поднял бровь, видя, кто вызвался отвечать: — Вы, князь? Они дрались насмерть?

— Нет, ваше величество. Это бескровный турнир. Он даже не успел толком начаться…

— Благодари свою счастливую звезду, сынок, — губ Целиста коснулась тонкая усмешка: — Против Дика у тебя нет и крошечного ростка шанса продержаться больше трех ударов. Он смахнул бы тебя, как сухой листок.

— Я не мог не защитить вашу честь, отец мой! — злобно ответил Сильвест. — Этот рыцарь, мастерством которого вы так восхищаетесь, похитил Лео и оскорбительно высказывался о вас, в том смысле, что вы… я не решусь повторить. Он враг леса!

Вслед за обвинительным возгласом Сильвеста по залу пробежало недоброе эхо. Подданные лесного государя глядели на Дика крайне недружелюбно. Приятели и особенно князь Нодир пытались шепотом о чем-то предупредить Сильвеста, но принц резко отмахнулся.

— Такое обвинение, сынок, нуждается в доказательствах, — Целист никак не проявлял возмущения или особенной заинтересованности.

— Спросите его сами!

— Вопрос адресован тебе. Докажи, прежде чем я стану говорить с нашим почетным гостем как с возможным преступником. Что ты счел оскорблением? И, надеюсь, приятели смогут подтвердить твои слова?

Сильвест немного помолчал, составляя фразу.

— Он посмел обвинить вас в трусости и нерешительности. Сказал, что вы, отец… боитесь с ним связываться!

По рядам старейших придворных прокатились смешки и тихие трели на общелесном языке. Целист укоризненно покачал головой, тоже слегка улыбаясь.

— Правда не оскорбительна. С Диком боятся связываться все, кто его достаточно хорошо знает. Горжусь тем, что и мне оказана эта честь. Думаю, ты скоро пополнишь наши ряды, Сильвест. А что за недоразумение с Элеонорой? Где она прячется?

— Она сбежала! — яростно ответил брат Лео. — За тем бродягой, которого вы приговорили к изгнанию два месяца назад. Хуже того, эта… ваша дочь вступила в Братство Дороги!

По залу пробежал совсем другой ропот. Казалось, сами стены дворца застонали.

Целист сохранял внешнее хладнокровие, хотя глаза на фоне белого лица стали казаться темнее и больше.

— Дик, это правда?

— Не вся, ваше величество. Лео получила "боевое крещение" братства, когда вступилась за невиновного. Сама Лео не хотела странствовать. И сейчас была бы здесь, если б не исключительная доброта и чуткость вашего сына… Защита ее высочества Элеоноры одно из условий нашего поединка. И, если позволите…

_______________________________________________________________

— Да-да, мне всё ясно, — не позволил ему продолжать Целист, понимая прекрасно, что Дик сейчас обвинит в "чуткости и доброте" его самого. — Но, в таком случае, вы оба поступили не слишком разумно. Защита чести дамы — дело благородное, безусловно. Однако, поединок между братьями, действительно, преступление. Неважно, кровное родство или формальное. Увы, драку, к которой привели взаимные оскорбления, уже не называют турниром.