— Забираем и уходим, — скомандовал я, убирая третью скрижаль в свободный внутренний карман разгрузки.

Мы покинули помещение, прошли через дверь и двинулись в обратный путь по длинному туннелю.

Обратная дорога всегда кажется короче. Черный туман по-прежнему безразлично клубился под ногами, а мы просто шли по прямой, освещая путь фонарями и магической сферой Шаи. Шаг был быстрым. Все понимали: задача выполнена, артефакт собран, осталось только выбраться на поверхность и решить вопрос, что делать с зараженными. Может быть мне удастся остановить проклятие своими силами или, может, позвонить Корнею, авось он знает, что это может быть. Или зачем Корнею, если можно звонить сразу архиепископу, который обладает доступом к древним документам инквизиции.

Вскоре впереди показалась вертикальная щель дневного света из проема в который мы успешно заскочили, миновав «охрану».

Протиснуться наружу оказалось делом не самым простым, учитывая габариты бойцов в снаряжении.

Командир группы кивнул двум оперативникам.

Один из бойцов подошел к стене, сцепил ладони в «замок» и присел. Второй солдат вставил ботинок в его руки, и первый мощным рывком подсадил товарища вверх. Оперативник ухватился за край каменной плиты снаружи, подтянулся и исчез в ярком свете дня.

Спустя пару секунд в щели показалась его рука.

— Давай следующего! — донесся сверху приглушенный голос.

Таким конвейером мы начали вытаскивать группу. Подсадили Шаю, затем вытянули остальных солдат. Я ухватился за протянутое запястье бойца, уперся ногами в неровности камня и с усилием вытянул себя наружу, жмурясь от резкого, ослепительного солнца. Сразу же обдало невыносимым жаром пустыни.

Последним вытаскивали Даграля. Вытянуть дварфа в тяжелой кольчуге оказалось задачей со звездочкой, поэтому мне пришлось схватить его за вторую руку и тащить вместе с оперативником, пока старик кряхтел и ругался на узкие человеческие проходы.

Оказавшись на открытом воздухе, на дне гигантского египетского котлована, я тут же выпрямился и приготовил для формирования энергетического толчка.

Я ожидал, что как только мы высунемся из гробницы, нас немедленно встретит толпа порабощенных черным туманом рабочих, готовых разорвать на куски, как они и собирались это сделать ранее, ведь с момента нашего прорыва они никуда не делись, а значит должны были прийти в себя и ждать у выхода.

Я осмотрелся, моргая от яркого солнца.

Спецназовцы уже рассредоточились, взяв периметр на прицел. Шая стояла рядом, щурясь.

Но на дне раскопа было пусто. Оглушительно пусто.

Порабощенных душ не было. Ни валяющихся тел, ни бредущих зомбированных рабочих, которых мы раскидали на пути сюда. Даже черная дымка, которая струилась из самой гробницы, полностью рассеялась, словно ее и не существовало.

Тем временем Даграль, которого мы только что вытянули, наконец-то встал на ноги. Дварф недовольно отряхнул кольчугу от налипшего желтого песка и с наслаждением хрустнул позвонками, с силой уперевшись широкими ладонями себе в поясницу, выдохнув.

Затем старик стал медленно поднимать голову, разминая затекшую шею, и его взгляд заскользил вверх, мимо брошенных экскаваторов, мимо террас раскопа, куда-то к самому краю котлована.

Дварф замер, уронив нижнюю челюсть.

— Египетская сила… — ахнул он.

Солнце нещадно резало по отвыкшим от света глазам. Я сощурился, машинально смахнул едкий пот со лба и проследил за взглядом Даграля. И замер на месте, чувствуя, как внутри все стягивается в тугой узел.

Искать пропавшую смену рабочих и пропавшую технику больше не требовалось: прямо перед нами, наглухо перекрывая единственный широкий пандус на поверхность, стояло оно.

Пока мы блуждали в темноте, снаружи успело сформироваться нечто невразумительное ни для моего мира, ни для здешнего.

Хотя кто в здравом разуме будет рассуждать о вразумительности, когда с неба сыпется лишающая разума звездная пыль?

Гигантский биомеханический конструкт в облике колоссального скорпиона смотрел на нас. Маслянисто-черный туман заменял ему мышцы и сухожилия, намертво скрепляя тонны спрессованного песка и каменных плит, которые служили панцирем. Правая и левая клешни оказались искореженными бульдозерными отвалами, а над горбатым, бугрящимся туловищем угрожающе покачивалась вырванная с корнем многотонная желтая стрела экскаватора, оканчивающаяся стальным ковшом вместо жала.

Монстр отреагировал на наше появление мгновенно: многотонная туша пришла в движение, песок под ее опорами мерзко заскрипел, а разорванная гидравлика в мертвых экскаваторных клешнях протяжно взвыла. И тут же скорпион сделал резкий выпад.

Экскаваторный ковш со свистом обрушился ровно туда, где секунду назад стоял замыкающий боец СБРИ. Солдат едва успел уйти в перекат. Ковш вгрызся в грунт, во все стороны брызнул фонтан щебня, и земля под ногами содрогнулась, отдавая в колени вибрацией.

Тварь начала медленно, но неотвратимо теснить нас обратно к провалу в гробницу, и пространство для маневра таяло с каждым ее шагом.

— Бронебойными! Огонь по сочленениям! — гаркнул командир группы, вскидывая штурмовую винтовку к плечу.

Я тоже потянулся к кобуре, но взгляд вдруг зацепился за одну противоестественную деталь.

В том месте, где массивная правая клешня крепилась к туловищу, черный туман на мгновение разошелся, осыпая сухой песок. В образовавшейся бреши четко мелькнул кусок пыльной синей робы, а следом из спрессованной породы безвольно вывалилась человеческая рука, покачиваясь в такт движениям голема.

Я включил зрение и увидел множество светлячков психеи. Люди… внутри были люди.

Анатомия этого существа стала мне предельно ясна: пропавшие египетские рабочие не были просто убиты или растворены в тумане. Паразитическая тварь физически втянула их в свою структуру, используя человеческую плоть как строительный материал.

Я резко шагнул влево и ребром ладони с силой ударил по стволу командирского автомата, опуская его вниз.

— Отставить боевые! — рявкнул я, срывая голос, чтобы перекрыть скрежет сминаемого тварью металла. — Там внутри живые люди!

Капитан дернулся и повернул ко мне голову, и в его взгляде из-под края шлема читалось абсолютное тактическое недоумение. Отказаться от свинца против многотонной мясорубки означало добровольно подписать себе смертный приговор.

— Только резина! — жестко добавил я, глядя ему прямо в глаза и не убирая руку с его оружия. — Огонь на оттеснение!

Капитан скрипнул зубами: логика военного кричала об обратном, но профессиональная дисциплина и мой статус взяли верх.

— Смена магазина! Переход на травмат! — неохотно скомандовал он отряду.

Захлопали выстрелы, глухие удары обрушились на песчаный панцирь голема, но эффект оказался нулевым: резина просто отскакивала от спрессованной породы, не оставляя даже вмятин.

Скорпион лязгнул стальными челюстями отвалов и надвинулся еще на метр, поднимая экскаваторную стрелу для нового удара. Ситуация стремительно катилась в пропасть: оттеснить такую массу травматом было физически невозможно, и нас просто раздавили бы о стену раскопа в ближайшие пару минут.

— Врассыпную! — отдал приказ командир, когда ковш полетел сверху-вниз в нашу сторону.

Удар разворотил песок в метре от меня. Я ушел в жесткий перекат, чувствуя, как мелкий щебень хлещет по куртке, и вскочил на одно колено.

Мимо, урод. При всей твоей массе соображения в тебе ровно столько, сколько в том песке, что ты разворотил.

Резиновые пули бесполезно щелкали по броне конструкта. Тварь замахнулась левой клешней из гидравлического захвата, намереваясь смести наш отряд вплотную к бетонным сваям, и сдерживать эту махину травматом мы могли от силы еще пару минут. Капитан со своими людьми делал что мог, но командовать здесь по большому счету было некому, кроме меня.