Хотя, в первую очередь, они закрылись и окружили себя кольцом заложников для того, чтобы бунтовщики не добрались до отцов города. По здешнему закону отставка совета невозможна в военное время. Любую войну должно закончить то же правительство, что ее начинало. Они могут победить или проиграть, но до подписания мирного договора они — полноправные отцы города и главы советов по всему Шарладу. Даже добровольно отказаться от власти они не могут, не восстановив хоть какой-нибудь мир. А вот постепенно изгнать из своих рядов всех несогласных, совету вполне по силам. И, судя по количеству солдат городской гвардии и шпиков, шныряющих из тени в тень, золота у местного магистрата хватит для до-о-олгого сопротивления.

Дик не спал в эту ночь. Обойдя свои новые владения, он нашел корзинку с едой, немного постоял под лестницей в доме советника магистрата, прислушиваясь к мирному шороху ежедневной уборки и голосам слуг, вернулся в руины и заснул в подвале. Это единственная часть дома достроенная полностью. Тут даже успели поставить засовы на некоторых дверях.

Проснулся Дик от шороха и приглушенных голосов.

— Постойте, я должен предупредить о гостях, — Илли первым пробрался в подвал. — Дик, это мы!

— Вижу.

— Ой, ты здесь! Со мной ребята из нашей школы. Они хотят узнать…

— Идемте наверх, хочу видеть лица.

Мальчишки собрались вокруг очага. Они заняли весь этаж. Басель и сын советника стояли у окон, следя, нет ли опасности снаружи. Лив сторожил ход в подвале.

Легкое недоверие рассеялось очень быстро. На Дика посыпались вопросы. Мальчишки называли имена тех, о ком хотели услышать. Дик отвечал, положив Тореллинг на виду и держа руку на его лезвии. Иначе, при любом ответе, постоянно слышалось: "А ты не врешь?"

— Хоннар Хент? — спросил один худенький мальчик.

— Ранен. Это ведь часовщик? Боюсь, он не скоро вернется к своему ремеслу, у него раздроблено плечо. Но для боя рука будет двигаться, лекарь обещал.

— А ты знаешь что-нибудь о дяде Дитаре? Э-э… Дитар Гродов, булочник. Он пропал полгода назад. Нет никаких новостей?

— Ты его родственник?

— Нет, сосед. У него только дочки, но Рыжий сказал, что девчонкам сюда нельзя, что они разболтают, если узнают, что вестник в городе.

— Не думаю, что мальчишки хранят тайны прочнее, — слегка усмехнулся Дик. — Но Лив в чем-то прав. Не надо подвергать их риску, к тому же ни один самый глупый шпик не спутает меня с девчонкой, а со многими из вас — запросто. Передай жене булочника, что Дитар в плену. Он жив, но выкуп собирать бесполезно. Никого не отпустят. Возможно, его обменяют, но у наших сейчас всего дюжина офицеров и солдат на обмен, а мятежников в плену гораздо больше. По крайней мере, пленных не убивают… даже если пытаются сбежать, точно знаю. Армия наемная, они не считают себя в праве судить подданных вашего края. Если магистрат подавит мятеж и город откроют, судить ваших родственников будут здесь.

— Хоть увидимся, в худшем случае, — проворчал Басель, не оборачиваясь.

— Марона Хатина!

— Красотка Маро? — широко улыбнулся Дик. — Кто ты ей? Она ведь пока не замужем. Была, во всяком случае, свободна ещё вчера. За ее руку и сердце бьются сотни бравых молодцов, но Маро только смеется над ними. Когда она бежала вместе с мятежниками, никто толком не умел сражаться, всех делили на отряды и обучали военному ремеслу. Ее, как нежную даму, хотели оставить в укрытии, оказывать помощь раненным. Маро рассвирепела, как бешеная кошка. Сейчас она разведчица и самый страшный для врагов командир летучей кавалерии. Ее боятся даже пули и стрелы, не то что люди.

В недавнем сражении наемники выпустили на мятежников свору огромных злющих собак. Вся наша кавалерия, и без того жутко немногочисленная, смешалась. Не растерялась только Маро. Вцепилась в ближайшего вражеского солдата и столкнула его с седла в самую гущу своры. Собаки бросились на него, а Маро повела свой отряд на штурм. И захватила в плен трех командиров, в том числе и "собачника". Только он мог остановить этих огромных зубастых тварей.

— Тетя моя родная! — с гордостью сообщил мальчишка с пышными каштановыми волосами, такими же, как у знаменитой мятежницы.

— Карин Соркин!

— Его ранили, попал в плен. Знаю, что жив, потому что он есть в списке на обмен, но это все новости, — вздохнул Дик. — Дальше.

— Гарильон Томано!

— Убит месяц назад. В том сражении погиб весь их маленький отряд. Их окружили в лесу, они не смогли пробиться обратно к своим. Противники не собирались драться насмерть, после тяжелого боя все устали. Им предлагали сдаться, но Томано надеялся проскочить в долину. До нее казалось рукой подать… С ним вместе погибли Санни Крош, Алео Дормин, Тоби Горич…

Имена падали в тишину. Здесь, в руинах, никто не плакал. Слёзы будут позже, когда придется сообщить новость родным.

Когда те, кто пришел, узнали о своих родных и друзьях всё, что могли, они продолжали задавать Дику вопросы. А что едят мятежники? Куда прячутся от дождя? Где достают лекарства? Как проходят сражения, где держат пленных? И только к вечеру разговор коснулся того, есть ли у мятежников шансы выиграть этот затяжной спор с магистратом?

— Не знаю, — честно ответил Дик. — Уговоры здесь не помогут, пока сила золота на стороне вашего магистрата. Военные силы мятежников… ну, пока держатся. Но если Шарг во власти совета, ничем это хорошим не кончится.

— Папа говорит, надо просить помощи у соседнего края, — тихо сказал Илли.

— Никто нам не поможет! — заявил сын часовщика Хента, Хор. — Восстание, это внутренняя война. Если магистрат хорошо заплатит, ему могут помочь соседи, но мятежникам никто не поможет!

— Официально, конечно, нет, — серьезно ответил Илли. — Надо просить помощи тайно… но для этого нужны верные люди и немало денег.

— Твой папочка пойдет на переговоры? — скептически прищурился Хор.

— Он не может покинуть город, так же, как все! Ты это прекрасно знаешь!

— Довольно, — Дик поднял руку. — Жалею, Илли, что утром не предупредил тебя не повторять домашние высказывания господина советника при людях. Думал, сам знаешь, насколько это опасно.

— Но это мои друзья, — смутился Илли. — Они всё и так знают.

— Не хочу никого обижать, — сдержанно произнес странник. — Вы уверены в том, что сохраните тайну. Но когда, не позже чем послезавтра, с площади объявят, что в Шарг проник мятежник, а по всем углам расклеят розыскные листки, там будут мои приметы. Тогда вы иначе посмотрите на каждое сказанное здесь слово.

Переждав возмущенный гул, Илли очень серьезно спросил, отчего Дик так думает? Тот криво усмехнулся:

— Не знаю. Так всегда бывает. — И обратился к мальчишкам: — Прошу вас, не передавать новости родным и знакомым, пока не покину город! Ещё многие, чьи родственники стоят лагерем в долине, не получили от них весточки. Жду их в любое время, днем и ночью, и завтра весь день.

— А можно, я тоже приду ещё раз? — спросил Мали Крош, по прозвищу Малёк. Он выглядел лет на восемь, но соображал лучше многих, кто постарше и повыше ростом. — Я не боюсь, что меня объявят мятежником. И я не выдам, где ты прячешься, если меня спросят. Санни мог остаться в живых, если бы сдался, но мой брат не сдался. И я тоже не отступлю, что бы там ни было. А за остальных, я не ручаюсь. У нас очень легкомысленная компания, Дик…

— Малёк, соображай, что мелешь! — вскинулся Хор. Его любимое занятие спорить со всеми. Но никто больше не возразил. Каждый прикидывал, какой выбор сделал бы перед лицом смерти. Если задуматься, что это значит всерьез "быть героем", то никому этого не хотелось.

— Считаешь себя самым умным, Хорёк? — угрожающе спросил Басель. — Так скажи, как Дику незаметно выйти из города?

— Я не знаю, и это не мое дело! — ощетинился Хор. — Мое дело держать язык за зубами и не навести на руины шпиков! За это я могу поручиться!