Собеседник наконец поднял голову и весьма удивленно посмотрел на юного короля. Гентли смутился.

— Я так не думаю, — поспешно возразил он. — Я говорю, даже если для кого-то это не страшное наказание, то всё равно, по-моему, легче взяться за ум.

— Почему бы просто не дать им покинуть город? Если они не хотят жить с вами?

— Люди должны работать, мы не можем позволить всем разбежаться, — голосом короля строго ответил Гентли. Ясно, что это не его мысль. Он всего лишь всю жизнь привык считать ее истиной. Он даже хотел возражений. Ожидал их. Но собеседник молчал.

"Такой никогда не раскается", — с досадой подумал Гентли. — "Непробиваемый, как эта стена!"

— Почему ты в цепях? — спросил Гентли. — Ведь бродяжничество — мелкое преступление.

— Смотря для кого.

— Ты подрался с кем-то? Протестовал при аресте?

— Нет. Смысл? Их, как ты говоришь, было больше.

— Понимаю, что тебе грустно, — сказал юный король. — Ты, наверное, любишь свободу? Но подумай… наказание ты, похоже, переживешь. Даже если это ужасно, — он невольно передернул плечами. — И, я думаю, ты сумеешь сбежать, если постараешься. В любом случае, тебе не грозит смертная казнь!

— Это ты так думаешь. Дальше.

— Что?

— Продолжай, — собеседник ещё ниже опустил голову. В его голосе король уловил легкое напряжение. Старание скрыть какое-то чувство.

— Ты меня обманул? — после паузы спросил Гентли. — Ты здесь не за мелкое преступление? А за что?

— За участие в заговоре.

— В каком?

— По спасению короля.

Коронованный узник вскочил на ноги и прижался к решетке, вцепившись в прутья.

— Меня? Так ты, в самом деле, Дик? Настоящий? Ты проник сюда, чтобы вытащить меня?

— Нет.

— Если это случайность, то потрясающая! — король не верил своей удаче. Но Дик быстро разочаровал его.

— Не случайность. Потому и в цепях, что отказался спасать ваше величество.

Гентли чувствовал, что сейчас упадет. Он прижался лбом к холодной перекладине, такие разбросаны по вертикальной решетке для прочности, и пересекали по три прута на разной высоте.

— Не понимаю, — признался юный король.

— Меня просили помочь тебе. Отказался. Тогда твои сторонники отправили меня сюда уже без моего согласия, как опасного бродягу и заговорщика.

— Но зачем?

— Надеются, что передумаю.

— И ты передумал? — с надеждой спросил Гентли.

— Нет.

Теперь они надолго замолчали. Раньше говорил только король, Дик ему нехотя отвечал. А теперь Гентли не знал, что сказать. Свой единственный вопрос: "Почему?" — он никак не решался задать Дику. Слишком хорошо тот осведомлен в их придворной жизни. Наверное, у него есть причины злиться на дедушку…

— Считаешь меня недостойным твоей заботы? — наконец не выдержал Гентли.

— Нет.

— Уточни, пожалуйста. Это значит, не считаешь достойным или не согласен с моим утверждением?

— Не считаю.

— Почему?

Дик промолчал.

— Ты поэтому боишься смотреть мне в глаза? — бросил вызов юный король таким тоном, каким разоблачают предателя.

Дик поднял голову:

— Вот как вы заговорили, ваше величество. Не боюсь вас. И не чувствую вины перед вами. Меня тоже убьют ваши люди за отказ подчиниться их воле. Только вас ждет смерть в любом случае, а мне надо выбрать ее самому. Мой выбор труднее. Пожалуй, проще позволить вам и дальше быть ставкой в игре между двумя стаями гиен. Но не хочу. Взрослые, которые сильнее и которых больше, не считают нужным спрашивать нашего согласия на жизнь и смерть. Но им никак не удастся заставить меня даже пальцем пошевелить в их интересах. Не слишком хотел разговаривать с вами, чтобы вас не расстраивать. В конце концов, вы неизбежно бы догадались, кто я… И догадались. Сожалею, ваше величество.

— Но на меня-то ты за что сердишься? — спросил Гентли. — Почему ты тоже решил, что я должен умереть?

— Ничего за вас не решал, ваше величество, — ответ прозвучал вежливо и мягче, чем раньше, но так же отстраненно. — Всего лишь предоставил вас вашей судьбе. Вы для меня — король Викгентлада. И только король. Вы в ответе за всё, что творится на ваших землях, тем более, вашим именем. В том числе и за несчастья, происходящие лично с вами. При чем здесь я?

— Но ты — рыцарь, а я — в беде! Почему ты отказался подать руку помощи? — изумление мешало Гентли почувствовать хоть малейший гнев или обиду на Дика.

— Не присягал вам на верность как своему королю. И не обязан спасать вас. Это вам следовало спасти или остановить тех, кто умирал за вас. Вы сделали это? Хотя бы пытались? Вы даже не знали их. Вы принимаете эти жертвы как должное, ведь вы — король, за вас должны сражаться и идти на смерть. Тогда и отвечайте по королевскому счету[77].

Если б мог спасти хоть одного ребенка, из тех, что убили вашим именем сторонники вашей власти или ее противники, не раздумывал бы. Но понятия не имел, что у вас творится, был далеко. Ради них меня сюда никто не позвал. Только ради вас… И то, лишь потому, что ваша и моя жизни для них дешевле, чем собственные. Даже дешевле, чем золото.

— Для кого? — Гентли стиснул зубы, думая: "Дайте мне только выбраться отсюда, мерзавцы, я вам покажу…"

Дик засмеялся, прочитав его мысли, и мотнул головой:

— Не знаю имен. Их всё королевство. Это ваши подданные, ваше величество.

— Но я бы восстановил справедливость, если б ты помог мне выбраться…

— Нет, — устало улыбнулся Дик. — И, пожалуйста, не требуйте уточнений.[78]

__________________________________________________________________

Снова в подземелье настала гнетущая плотная тишина. Снова первым ее груза не выдержал Гентли.

— Что же мне делать? — спросил он то ли у пещеры, то ли у Дика.

— Ждать. Рано или поздно, за вами придут. И придется решать извечный королевский вопрос: умирать в короне или без?

— А если я подпишу отречение, и ты ещё будешь здесь… тогда ты попробуешь помочь мне? — с изобретательностью отчаяния спросил Гентли.

— Решат ли вас после отречения убить или отпустить — вы сюда не вернетесь. А если бы даже вернулись, что могу теперь? — Дик слегка развел руками, показывая цепь.

— Я не верю тебе. Ты мог бы придумать, как спастись нам обоим, просто не хочешь искать выход, — постарался уязвить его Гентли. И Дик разозлился.

— Да, не хочу! Почему бы вашему величеству, разнообразия ради, не подумать, как нам спастись, и не найти выход для нас обоих? Почему вы считаете, что даже сейчас мы не в равном положении? Почему вам все должны, а вы — никому?!

Гентли посмотрел на него, беспомощно приоткрыв рот, как рыба на берегу. Глаза его стали заполняться слезами.

— Но я не умею устраивать побеги. Тем более, самому себе, изнутри. У меня же ничего нет…

— Напрасно не научились! Полезное умение для королей!

— У тебя это, хотя бы, не в первый раз, и ты до сих пор жив! — тоном обвинения заметил Гентли, уже хлюпая носом. — Это подло обвинять меня, что я ничего не умею. У тебя — большой опыт…

— О, да, — невесело засмеялся Дик. — Огромный! Приходилось неоднократно дожидаться смерти, не имея возможности выбраться из ловушки! Знакомое чувство!

Юный король отвернулся и сел боком к своему собеседнику. Он не хотел уходить глубже в камеру и оставаться в одиночестве, только прятал лицо, чтобы не показывать слез.

"Короли не должны выдавать свои чувства при свидетелях", — любил повторять дедушка. К тому же он считал, что королям вообще нельзя плакать.

Как же это несправедливо!! Он не хочет быть королем, никогда не хотел. А придется умереть за корону, будто она самое ценное для него. Ведь умирать можно только за то, что ценное? Но если даже для самого короля его корона скорее тяжкий груз и обуза, стоит ли посторонним людям отдавать жизни за короля?