То, что эта одежда нетипична для горожан Бранды, нет сомнений. Но королю всегда казалось, что бродяги, если этот парень из них, люди беспокойные. Дедушка говорил, им не сидится на месте. А этому прекрасно сиделось! Он крайне равнодушно воспринял свое заключение. Наверное, для него это привычно, ведь законы против бродяг гласят… А если, наоборот, настолько убит горем, если он в таком отчаянии из-за своего положения, что не видит и не слышит ничего вокруг? Надо приободрить новичка. В конце концов, он пока что законный король Викгентлада и хозяин этого подземелья. Хотя и находится здесь на положении узника.

— Эй, приветствую тебя в крепости! — негромко окликнул юный король своего соседа по камере. — Будь так добр сообщить, если знаешь, день сейчас наверху или ночь?

— Ночь.

Голос у незнакомца низкий, или это сейчас он говорил хрипло. Он не поднял головы и не удостоил собеседника взглядом.

— Кто ты? — король удивился, насколько звонкий детский голосок у него самого.

— Никто.

— Но люди не бывают никем! Дедушка всегда так говорил. У тебя наверняка есть имя и… прошлое?

— О, да, — заключенный усмехнулся. — Навалом.

— Как тебя зовут?

— Дик.

— Не хочешь, не говори! — обиделся юный король. — А я — Гентли. Я…

— Знаю, — собеседник ничуть не помогал юному королю поддерживать беседу.

— То есть, как знаешь? — удивился и даже насторожился царственный узник. — Я уверен, мы не знакомы…

— Точно. Но известно, что в крепости есть особый пленник — внук покойного короля. И что он — ребенок. Кроме тебя здесь же никого нет. Тяжело догадаться, что ты и есть Викгент Третий.

— Вообще-то, кроме меня, здесь находишься ты, — Гентли начинал злиться на судьбу за такой неразговорчивый подарок. — Но раз обо мне всё известно, скажи, за что тебя бросили сюда?

Король заранее готовился услышать ответ "ни за что". И его удивило, что собеседник соизволил дать уточнение.

— За то, чего нет. За то, что не пьяный.

— Ты бродяга, да? — легко разгадал его слова Гентли. — У тебя нет дома, работы и не нашлось поручителя из нашего города?

— А в столице Викгентлада полиция никогда не пристает только к пьяным, — усмехнулся бродяга.

— Да, это дедушкин закон против бродяжничества, — в тоне Гентли скользнуло легкое недовольство. — Но ведь это справедливо. Пьяный может оказаться и весьма достойным человеком, однако в нетрезвом состоянии не каждый способен назвать не только имя своего поручителя, но даже собственное! Зачем же задерживать человека по одному подозрению? Пьяных тоже арестовывают, если они опасны. Например, размахивают ножом…

— …или орут песни, порочащие короля, — подхватил собеседник. — Но даже в этом случае им грозит только мелкий штраф, ведь пьяный не отвечает за свои действия! Милый добрый закон, принятый по всем мирам в одной только Бранде! Старик сам был не прочь опрокинуть чарку, а путешествовал всегда только по делам и с эскортом!

— Не смей так говорить о моем дедушке! — пригрозил наследник.

— А то что?

— Ты просто не должен позволять себе такие слова по отношению к покойному королю. Он мудрый правитель. Ты его не знал!

— Знал. Не близко. Как короля. Хотя бы по этому милому закону… Ты давно на престоле?

— Полгода. Но ещё ни дня не имел полной власти, — с досадой ответил Гентли.

— Приходило в голову что-нибудь отменить из дедушкиного наследства?

— Приходило, — понурился юный король. — Но нельзя так сразу. Я хотел изучить обстановку…

— И довел народ до войны?..

— Кто его доводил?! — в отчаянии стукнул по решетке коронованный пленник. — Я просто ничего не успел! Герцог Стовольд…

— Легко обвинять нынешних врагов, — вздохнул собеседник. — Но не герцог виновен в том, что ты сидишь здесь, а старик Викгент — "добрый король".

— Почему это?

— Кто двенадцать лет за уши тянул тебя к этой короне? Кто, когда его сына отравили, как ножом срезал верхушку всей знати в Бранде? Искал убийц, понятно, но после всего, решиться оставить им в наследство на троне своего малолетнего внука? Хорошо зная, что у тех, кого он казнил, тоже выросли дети, и они старше тебя… Нечего сказать, мудрый поступок! И, оказывается, готовя тебя в наследники, старик даже не позаботился, чтобы ты хорошо изучил, если не настоящую, то хотя бы придворную жизнь?

— Он учил меня!

— Чему? Отличать среди друзей предателей и мерзавцев? Наверное, он хорошо владел этим искусством, если назначил твоим опекуном самого надежного, как ему казалось, слугу —— Стовольда! Скажи деду спасибо за подарок.

— Они бы меня всё равно загнали как зверя, — хладнокровно признал свою слабость Гентли. — Их больше!

— Даже ты это понимаешь, — одобрил собеседник. — А старик понимал? Не мог любящий дедушка оставить тебя на съедение этой шайке. Он хотел, чтобы ты стал продолжением его правящей Викгентладом десницы. А для этого ты должен бы успеть вырасти. Твоя поспешная коронация — его ошибка, его страх за свою жизнь загнал тебя на престол. Старик думал, если перекроет ход к трону другим, дав стране нового короля ещё при своей жизни, то протянет подольше. Не рассчитал.

— Ты хочешь сказать, что его убили? Кто? — похолодел Гентли.

— Люди. Это всегда более вероятно, чем старость, при такой вредной работе.

Юный король глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Знаешь, я так и думал, — печально проговорил он. — Ведь дедушка так мечтал дожить хотя бы до моего совершеннолетия. А когда сильно хочешь, ведь прибавляется сил, правда? А он умер всего через три дня после коронации. Не проснулся утром. Я всю жизнь очень не хотел быть королем. Знал, как это сложно и боялся. И потом, не хотел, чтобы меня убили, как папу. Но дедушка говорил, что со мной этого не случится. А вот и случилось…

— Ты живой, — холодно напомнил ему собеседник.

— Пока, — прошептал Гентли. — А завтра? Когда дедушка умер, я полгода мечтал, что вот, стану совершеннолетним и сразу откажусь от короны. При его жизни, я, может, не посмел бы, но потом только этого и ждал. Тоже думал спасти жизнь. А теперь они каждый день приходят и требуют отказаться. А я не могу… — он сверкнул взглядом на свого соседа, но тот остался безучастен. Думал о своем или не мог понять логику короля? — Да им только и нужно, чтобы я подписал отречение, чтобы спокойно убить обычного мальчишку, а не законного короля!

— Так не подписывай, — отрешенно посоветовал бродяга.

— Но они грозят, что убьют меня всё равно! А если откажусь от короны, то обещают оставить жизнь и позволить уехать к дальним родственникам на Север.

— Так откажись…

— Ты что, издеваешься? Они всё равно обманут! И убьют меня! Ты хоть понимаешь?!

Собеседник только вздохнул. Юный король не мог угадать, какие чувства хранило это молчание. Но тишина слишком давила на сердце. Гентли попытался зайти с другой стороны.

— Тебя скоро выпустят?

Бродяга пожал плечами. Гентли не отставал:

— Наверное, скоро. Зачем им тебя держать? Ты дворянин?

— Что? — сосед не сразу понял вопрос короля. — А… вообще-то, моего отца иногда называли "сэр".

— А ты смог бы это доказать? — обеспокоено спросил Гентли.

— Ага, счас, только подковы до блеска начищу! — хмыкнул странный мальчишка.

— Но тебе это может очень пригодиться, — терпеливо пояснил юный король, хорошо зная законы столицы. — Если ты не дворянин, за бродяжничество у нас полагается наказание плетьми.

— Сколько?

По его голосу не понятно, страшит его такая угроза или он согласен пережить это, не моргнув глазом. Гентли нервно облизал губы:

— Полдюжины, если раскаешься и пообещаешь при всех бросить такую жизнь. Вдвое больше, если будешь упорствовать. Но в любом случае, город даст тебе поручителя, который обязуется устроить тебя на работу и следить за достойным образом жизни бывшего бродяги, нищего или преступника. По жалобе поручителя или доносу соседей, тех, кто не хочет исправляться, вызовут для разбирательства снова. Может, дюжина плетей и пустяк…