Мы не рассчитывали когда-либо возвращаться сюда, тем более, так скоро. Ушли в соседний край. Там тоже жаловались на многих господ. Мы стали грабить слуг тиранов на дорогах и нападать на них самих в их логовах. Через полгода от вольных бродяг узнали, что творится здесь, и не могли остаться в стороне, хотя гулять рядом с Хардэйским замком нам опасно.

Разведывали обстановку.

В лесу встретили беженцев, которые скрывались от новых налогов. За последний месяц наш отряд вырос до трех десятков. Учу их владеть мечом и луком, как умею. Аранд учит владеть собой. Я провел год в армии, но удивляюсь, как хорошо брат разбирается в военном деле. Он никогда прежде не видел серьезных битв.

— Что же он, по-твоему, делал почти десять лет? — невесело усмехнулся Дик. — Это лучшая школа. Скажи родственникам спасибо. Бесценный опыт.

— Вы похожи друг на друга больше, чем мы с ним, — недовольно заметил Толиен. — Хотя у нас с Арандом одна мать!

— Она у всех нас одна, — в глазах Дика наконец растаяли льдинки настороженности и недоверия. Он смотрел на Толиена светло, как на давнего знакомого, которого наконец-то с трудом узнал. — Дорога.

.

__________________________________________________________________________

*****

Ночью рыцарь долго не мог заснуть, думая о своих новых знакомых. Разбойничий лагерь давно затих. Костер угас.

Внезапно Дик услышал мягкие шаги и шорох за стеной веток. Не схватил меч и не поднял тревогу, а лежал, дожидаясь, что будет. Скоро над ним осторожно склонилась, тревожно заглядывая в лицо, белая морда Олевира.

— Как ты нашел потайной ход, бродяга? — Дик погладил коня вдоль носа. — Не послушался, пришел. Кто тебя звал? Хочешь устроить мне побег? Благодарю. Мне и здесь неплохо, дурачок.

Конь печально вздохнул, понимая, что для некоторых его тревога и преданность хозяину — повод для смеха. Дик осторожно встал, обняв Олевира за шею. И отвел познакомить его с дозорными, чтобы не шумели, увидев внезапно белый призрак в темноте. Показал Олевиру, где в лесу прячется родник, и просил, раз конь такой самостоятельный, погулять на воле и не приставать к Дику до утра. Рыцарский конь обошел стоянку разбойников. Недовольно фыркнул, когда его пытались приманить часовые. Нашел местечко в уголке и спал стоя, прислонясь к живой маскировочной изгороди.

Наутро все удивились, найдя в отряде незваного новичка о четырех копытах. Но первым на него наткнулся портной Вильнес. Сперва всполошился, потом не отходил от Олевира, всячески расхваливая ум и красоту коня. В конце концов, Олевир стал смотреть на молодого парня благосклонно. А на Дика — укоризненно. Намекая, что хозяин никогда не говорил ему и на четверть таких ласковых слов. Дик обещающе усмехнулся.

— Разбалуешь, — предупредил он Вильнеса. — И раньше не слушался, а теперь — пропал конь. Забирай.

— Что? Как же так? — опешил портной. — Это ведь ваш боевой конь!

— Был, — притворно вздохнул Дик. — Дарю.

Олевир возмущенно заржал и побежал к хозяину, прячась за его плечом от хохота разбойников. Вильнес тоже смеялся, немного растеряно.

— Убирайся, предатель, — Дик, шутя, оттолкнул коня обеими руками. — Вот твой новый хозяин. Или, может, продать тебя графу в обмен на милости для его подданных? Что скажете, ребята?

— Возьмет охотно, но платить не станет, — пробасил Олов. Его слова дружно поддержали остальные.

— Никак от тебя не избавиться, — недовольно вздохнул Дик. — Гуляй.

Олевир успокоился и вскоре снова ходил за Вильнесом, выпрашивая сладкие коренья и сухарики.

День прошел мирно. Бездомные крестьяне учились владеть мечом, стрелять из лука, бороться без оружия и ловить арканом противника. Тренажером для броска петли служили низкие ветки лесной груши. На дереве с удобством, полулёжа, расположился Айгар, тонкий и легкий, на вид чуть младше Дика. Он сбрасывал удачно затянувшиеся арканы и с высоты дерева наставлял своих учеников.

— Рука должна идти плавно по кругу. Если бросить и дернуть вперед-назад — непременно соскочит. Главная хитрость: бросать петлю пошире, но успеть ее очень быстро затянуть. Следите, чтобы узел скользил свободно! Дергать надо резко, как подсекают рыбу, когда аркан ещё не коснулся кожи… — он жестом подозвал более опытных разбойников, вытянул левую руку вперед и стал медленно водить ею, закрыв глаза. Но неизменно успевал сбросить петлю раньше, чем она затянется на его руке.

Услышав короткий смех, Айгар открыл глаза.

— Желаете присоединиться, рыцарь?

— Рассчитаться за вчерашнее? — Дик, не спеша, снял с пояса тонкий плетеный шнур.

Наставник не успел закрыть глаза и согнать с губ самоуверенную улыбку, как его сильно дернули за локоть. Айгар свалился с дерева, хотя думал, что держится крепко.

— Ай! Так же и руку оторвать можно!

— И шею свернуть, — Толиен подошел ближе. — Я тебе сколько говорил, слезай. Тренируйтесь на поляне, там удобнее.

— Вот именно! — юный разбойник сердито потирал локоть. Дик помог ему подняться и освободиться. — Там и слепой набросит. Я не могу торчать, как чучело посреди поля. В бою у них такой позиции не будет!

— Он прав, — вступился Дик. — Кости целы?

— Ага. Хороший бросок, — одобрил Айгар. — Все видели? Продолжаем. — Он снова полез на дерево.

Атаман махнул рукой: "Делайте, что хотите". Дик ещё не слышал от него ни одного приказа, строго он обращался только к младшему брату. Новички относились к Толиену почтительно, те, кто пробыл в отряде дольше, его не боялись. Но в лагере не шумели. Атаман предпочитал сам охранять лагерь днем, обходил его, проверял часовых, следил за тренировками и за костром, где сейчас томилась на углях каша, и Олов жарил рыбу к обеду.

Дик тоже медленно передвигался по разбойничьему лагерю, вливаясь то в одну, то в другую группу. Приглядывался к тем, кто уже чувствовал себя настоящим "лесным волком". Таких он насчитал меньше десятка.

Беглые крестьяне казались все на одно лицо, только постарше и помладше. В масках одинаковой угрюмой озабоченности. Их изнуряла тоска по прежней жизни и жажда вернуть прежний покой. Лес не давал им надежного укрытия от господских прихотей, а походный лагерь не мог стать домом. Они пошли бы на всё, на убийства, на грабежи, лишь бы вернуть себе и своим семьям звание честных людей.

Эти люди могли стать рабами, солдатами, жестокими бандитами, в зависимости от того, кто поведет их за собой и что прикажет. Если план атамана удастся, их сдует отсюда по домам, как крошки со стола. На это, в общем, Толиен и рассчитывает. Вернуть им привычную жизнь, не дав погибнуть и натворить необратимых глупостей.

Такие ему в отряде не нужны. Он хочет собрать армию тех, кто ничем не связан и ненавидит несправедливость не ради личной мести. Тех, кто способен вступаться за других.

"Ядром" отряда стали сами братья; бывший полковой лекарь, который тоже потерял семью и дом милостью своего короля; громила Олов; ловкий, юркий, точно горностай, Айгар;[105] красавчик и мастер драки на мечах и саблях Серго, бежавший в лес после победы в поединке; и те двое весельчаков, тоже родные братья, с которыми Дик дрался на дороге.

Вильнес стоял особняком от верного "ядра". Бывший портной казался неприспособленным к военной жизни и дорожным налетам, но когда речь зашла о штурме замка, он рвался в бой, наравне с Серго.

Когда вернулись разведчики, атаман собрал своих людей вокруг костра.

— С утра Хардэйль покинули ещё двадцать семей, — хмуро сказал Толиен. — А завтра в замке намечается славная пирушка и скачки по новым просторам. Будет много пьяных, но вооруженных молодцов. Откладывать визит к графу больше нельзя. Сегодня ночью.

— Кого возьмешь, атаман? — деловито спросил Олов. — Кроме меня, само собой.

— Меня, — весело откликнулся Айгар.

— Тебя, если будешь очень просить, а вот меня — непременно! — горделиво вскинул голову Серго, сверкнув на солнце кольцом в ухе — знаком единственного сына, добровольца в гвардии.