— Нормальным людям жизнь дороже имущества, — заметил Дик.

— Тебе, как видно, жизнь не дорога`? — издевательски спросил грабитель.

— Правда — дороже.

Противник ударил по мечу Дика с такой яростью, что вспыхнули искры, и на его собственном мече осталась зазубрина от Тореллинга. Удар нешуточный, и следом два не слабее. Дик успевал защищаться, но рука противника твердая. Попробовал скоростной неуловимый укол в предплечье, но выпад был отбит. Дик сам едва не пропустил сдвоенный удар в колено и в плечо, отбил, но удержать чужой меч на расстоянии не мог, пришлось отскочить в сторону.

Они дрались молча, со злостью, жаля одиночными выпадами и короткими атаками. Дик не хотел убивать, но выбить меч не удавалось. Он рисковал сам упасть почти разрубленный пополам или со сквозной раной. Тогда добыча всё равно достанется грабителю.

— Что ты сидишь? Беги! — сердито крикнул Дик мальчишке-гонцу. Тот стал поспешно собирать вещи. Противник зарычал и нанес рубящий удар сверху, как топором. Его невозможно было удержать. Дик пригнулся, вильнул вправо и приставил свой меч поперек груди бандита.

— Сдаешься?

Тот молча отбросил меч далеко в сторону и сел на кочку, поросшую первой весенней травой, боком к Дику. Смотрел, как гонец поднимается в седло, благодарит своего спасителя и уезжает.

— Хоть бы монетку бросил, змееныш! — хрипло пожалел побежденный, искоса иронично глянув на Дика. Лицо у него бледное с запавшими щеками и глубоко посаженными ярко-серыми глазами, под хмурыми арками черных бровей. Волосы жесткие и черные, с проблесками ранней седины. На вид ему лет сорок, но двигался бандит в бою очень легко и по тощей фигуре с квадратными плечами и узкой талией, перетянутой широким, похожим на рыцарский, поясом, казался моложе. Короткая черная щетина закрывала его щеки и подбородок, как маска на нижней половине лица.[66]

— Мне не обязаны платить. Не наемник, — с достоинством ответил Дик. — А если ты для себя, то заработай. Лес, наверняка, рубить умеешь, но грабить проще, да?

— Быстрее,— чуть прикрыв веки, без раскаяния, но и без гордости за свое ремесло, откликнулся побежденный. — Как тебя звать, щенок?

— Дик.

— Самое подходящее имя для щенка!

Видя, что победитель снисходительно усмехнулся, противник хмуро посмотрел на него снизу:

— Ага, ты настоящий…

— С чего ты взял?

— Все самозванцы готовы глотку перегрызть, слыша что-то обидное в твой адрес. А ты смеешься. Я так и думал, что человеку, который настолько неплохо владеет мечом, ни к чему скрывать собственное имя.

— А кто ты?

— Никто. Зови, как хочешь.

— Звал бы Волком, — оценивающе глянул на своего противника Дик.

Тот ухмыльнулся, оскалив зубы.

— Забавно. Это мое прежнее прозвище. Похож?

Дик, не ответив, нашел в траве его меч. Не именной, довольно старый, с черненой рукоятью.

— Краденный? Так ты отступник?

— Зови, как хочешь, — повторил бывший рыцарь по прозвищу Волк.

— Ты не из братства? — на всякий случай уточнил Дик, надеясь не услышать "да".

— Этого не хватало! — презрительно фыркнул Волк.

Дик успокоился и швырнул под ноги побежденному его меч.

— Убирайся и больше никогда не попадайся мне на глаза!

Волк медленно поднялся, сунул в петлю на поясе меч без ножен. Подобрал с земли и неторопливо завязал на груди зимний плащ. Смерил Дика взглядом с обещанием поквитаться в другой раз и пошел прочь.

*****

Примерно через месяц, когда весенние дни были уже довольно теплыми, а ночи ещё наполовину зимними, Дик только вернулся через переход из Города. Услышал рычание в кустах, выхватил меч. Но тут же грянул выстрел, послышался треск веток и рев медведя, который убегал не разбирая дороги. Наверное, рана не серьезная, если зверь подумал, что его всего лишь что-то ужалило, и не разозлился по-настоящему.

Услышав хриплый стон, Дик осторожно пошел в ту сторону. Под огромным буком на постели из мха лежал человек. Рядом едва тлели угли небольшого костра. Дик бросил сухую ветку и огонь поднялся, радостно треща. Первое, что Дик заметил, рану от меча, идущую поперек груди и длинноствольный пистолет в руке. Он осторожно присел возле раненного и тут пламя осветило его узкое лицо с черной щетиной.

— Ты? — удивился Дик. — Помощь нужна?

Глаза лежащего сверкнули. Он поднял руку и навел на странника пистолет.

— Спустить курок пока могу и сам. Что тебе надо?

Не обратив внимания на угрозу, Дик осторожно дотронулся до его плеча. В лесных костюмах из плотной, обычно темной кожи, длинные куртки без рукавов, чтобы не стеснять движений лучников. Рукава рубашки в крови. Плечо горело, несмотря на окружающий холод.

— Лихорадка. Рана серьезная?

— Царапина, — выдохнул Волк, отводя глаза и уронив руку с пистолетом. Помедлил и всё-таки сказал, что равносильно просьбе о помощи: — Во мне сидят три наконечника стрел. Никак не получается достать.

— В плече?

— Там тоже…

Дик подбросил в костер побольше хвороста и взял одну головешку, посветить.

— Нож есть?

— Верно, к чему лишние мучения? Зарезать меня сейчас — благородный поступок, рыцарь, — насмешливо прохрипел раненый, показав рукой на ножны лесного кинжала. Где Волк добыл это драгоценное оружие, оставалось только гадать. Дик распорол рукав вдоль, открывая рану. Полил из фляги, смывая кровь.

— Ого! Давно сидит?

— Три дня.

— Зачем же так ножом орудовать, если достать не можешь? — упрекнул странник. — Можно зайти в любой трактир…

— Так меня там и ждали!

— Во всяком случае, помогли бы, — Дик согласился, что рыцарю-отступнику нигде не слишком рады. Посветил себе и крепко ухватил стальной наконечник за кончик отломанного древка.

— Ш-ш-штоб тобой дракон подавился! — с шипением втянув воздух, резко выдохнул Волк.

Дик опустил извлеченный наконечник в карман.

— Дальше.

Волк указал большим пальцем на правую ключицу. Тут пришлось действовать ножом, чтобы развернуть острие стрелы, зацепившееся за кость.

— Лучше бы ты меня тогда сразу убил, — со стоном засмеялся Волк. Он пока не испытывал облегчения, но знал, что эта операция ему поможет, если не началось заражение.

— Дубовый сок есть?

— На донышке…

Дик сам отцепил с его пояса вторую флягу и полил раны крепким древесным спиртом. Волк молча запрокинул голову, сжав зубы, так что щетина на щеках прошла волной. Его скулы и глаза ещё сильнее запали и обведены темными тенями. Лицо и сейчас бледное, хотя он горит в лихорадке. Кольца волос на лбу слиплись от испарины. Дик дал ему сделать один глоток дубового сока, оставив немного для остальных ран.

— Дальше.

— В спине, — Волк зацарапал ладонями и локтями по мху, пытаясь сесть.

Дик усмехнулся. Сам он сделал бы так же. Дело не в том, что Волку сесть проще, чем перевернуться. Лежать лицом вниз перед чужими, тем более, перед врагом, крайне унизительно. По своей воле лишь трус повернется к врагу спиной. Но Волк сейчас мог выбрать только сесть прямо. Дик помог ему снять куртку и распорол рубашку там, где видел круглое пятно крови. Наконечник застрял глубоко под левой лопаткой. Дик не мог его зацепить рукой и боялся кольнуть ножом, чтобы не попасть в сердце. Пришлось сделать надрез чуть шире, как при укусе змеи. Волк вывернул локоть вперед, открывая рану. Дик наконец поймал и вытащил наконечник пальцами.

— Все-е… — выдохнул Волк и снова с хрипом втянул воздух, чувствуя, как обжигает рану дубовый сок. — Предупредить можно?!

— Зачем? — невинно спросил Дик, помогая ему полностью снять рубашку. Полил ее водой и стал смывать кровь со свежих ран. Волк оглянулся через плечо, когда услышал треск. Дик в распахнутой куртке на голое тело яростно раздирал свою рубашку на полосы.

— Чтоб ты пропал, бандит проклятый, — сквозь зубы ругался он. — Только надел новую, часа не прошло! Как всегда… — он старательно перевязал раны Волка, заодно закрыв и широкую царапину на груди. — Деньги есть?