— Не кричи. И сядь, — дернул Вальдена за руку Дик. — Тебе сколько лет?

— Четырнадцать. Самым старшим здесь больше шестнадцати, а младшему, Арти-трубачу, десять. Ты видел его в дозоре. Живет с матерью. Старший брат ушел трубачом на войну и пропал. Арти знает все боевые сигналы.

— Ясно. Могу научить, как выжить в лесу, но дальше?.. Силы слишком неравные.

— Наверно, мы уйдем отсюда. Чего ждать? У многих есть родственники в других селениях. Напишем родителям, чтобы приезжали к нам, если захотят. А у многих тут и нет никого. Уличным мальчишкам труднее всего пришлось при новом порядке. Многие уже разбежались. Остальные только и ждут случая, чтобы уйти искать счастья в новых местах. Только из-за еды не уходят.

— Эх, вы, горожане! — усмехнулся Дик. — Хоть бы раз в неделю выходили за стены города, лес-то рядом! Ничего, быстро научитесь…

Дик хотел собрать всех участников детского восстания и даже готов прожить с ними несколько дней, лишь бы убедиться, что городские неженки научились ориентироваться в лесу. Но, увидев его, несколько человек сразу же завопили: "Дик!" — и не собирались никуда отпускать рыцаря.

— Если ты с нами, пожалуй, можно попробовать отстоять свое право на совершеннолетие, — задумался Вальден. Его отец работал защитником городского суда, и сын с детства хорошо знал законы.

— Ты поведешь нас в бой, Дик? — воодушевились остальные.

— Вы в своем уме?! — разозлился гость. — С кем вы собрались воевать, со своими соседями и родными?

— С несправедливостью, — Арти крепко стиснул мундштук боевой трубы.

— Ты должен нам помочь, Дик, — более хладнокровно попросили ребята постарше. — Мы серьезно влипли. Если вернемся, нас отправят на каторгу за мятеж. Мы-то сможем найти себе новое пристанище и работу вне города, а младшие? И родители будут оплакивать их, а они ведь не виноваты в подлости городского совета.

— Вообще-то, горожане сами выбирали старейшин, — заметил Дик. — Почему же такие любящие родители не ушли следом за своими детьми?

— Мы не знаем, но уверен, что их не выпускают из города, — сказал Вальден. — Мой отец говорил, что в случае массовых волнений, вроде бунта, лучше всего помогает, если взять заложников от каждой семьи. Так и получается, мы здесь, они там, и это очень выгодно городскому совету.

— Ничего не могу вам на это ответить, — Дик обвел глазами лица домашних мальчиков и девочек. Они действительно попали в беду. — Останусь пока. Может, придумаем, как помочь вам. Сейчас идите, собирайте хворост. Надо сделать большой запас. А потом отправимся искать еду. Хотя, очень простой способ, пойти в любое селение и заработать. В крестьянских хозяйствах всегда нужна помощь.

Дети посмотрели на него с удивлением. Как же им самим не пришел в голову такой очевидный выход? Человек десять попросили отпустить их на самостоятельные поиски пропитания. Обещали принести в лагерь восставших что-нибудь вкусное. Остальные азартно собирали сухие ветки, с нетерпением дожидаясь, когда рыцарь откроет им тайны леса.

Дик учил их высматривать вороньи гнезда, которых немало вблизи городов. Если в гнезде пять яиц, можно взять два, если три — одно, и непременно брать что-нибудь для защиты, чтобы отмахиваться от птиц. В расщелинах деревьев можно найти беличьи клады, прошлогодние тайники с орехами. Весной нет яблок и груш, но ягоды скоро поспеют, полно ранних грибов, особенно после дождя, и немало съедобных трав и кореньев. Кисленькие "пальчики" молодой хвои очень полезны, ими можно лечить простуду и варить вкусный отвар вместо чая. Учил по особенно сочным растениям и звериным тропам находить спрятанные в глубине леса родники. Сказал, как спастись от хищника и как обойти змею.

Горожане быстро учились. Видно, они очень проголодались и настроены решительно. Не шумели, не ныли. Дик очень жалел их, но не подавал виду.

Разбив всех на десятки, Дик велел им отправляться за добычей самостоятельно. Ему любопытно, что они смогут принести к ужину? Сам он вернулся на поляну. За костром, угли которого шли на растопку всех других костров, следил тощий взрослого вида парень, дитя улицы. Остальные сейчас воспрянули духом, а этот меланхолично ворошил палкой угли, не глядя в сторону Дика.

— Ты сам веришь в возможность мирных переговоров для нас? — тихо спросил он рыцаря, всё так же глядя на угли.

— Нет. Ваше восстание редчайшая глупость. А что ты здесь забыл? Долго ждать до шестнадцати?

Тот покачал головой:

— Уже. Но последнее время в городе творится такое, носа не мог спокойно из трущоб высунуть. Облавы постоянно, шум, гам… У меня нет жилья и работу никто не дает с моей репутацией. А тут, вроде бы, все вместе, заодно, понимаешь? Ведь такие мальчики, как Вальден, никогда в благополучные дни не общаются с такими, как я. Устал бегать от всех в одиночку, решил сбежать вместе со всеми. Веселее как-то. А теперь вижу, что эта затея кончится ещё хуже, чем просто травля в стенах города. Что ты думаешь делать?

— Не знаю. Возвращаться нельзя и не возвратиться этим домашним деткам нельзя. Пропадут ведь. С голоду не умрут, но слишком многое потеряют. И потом будут каяться за эту глупость всю жизнь.

— А вернутся, не будут?

— Будут, если все усилия пропадут зря. Восстание имеет смысл, если приводит дальше, чем на эшафот. Как будут жить дети, которым сейчас меньше десяти лет? В каком городе они вырастут? Если вас растопчут бесследно, больше никто не поднимет голову и не заговорит о своих правах. Городской совет победит. Этого нельзя допустить.

— Ты поможешь нам?

— Постараюсь сократить потери насколько возможно. Но штурм города — гиблое дело. Мы заранее проиграли.

То же самое Дик повторил через три дня всем остальным. Дети в лесу уже чувствовали себя намного увереннее. В землянках у девочек появились глиняные печки, все теперь умели найти еду и отлично научились прятаться от облавы. А один из поисковых рейдов только-только прокатился по опушке леса. Но глубоко в чащу солдаты не заглядывали, боялись.

— Оставьте даже мысли о вооруженной битве! Это ваш город, там ваши родные. Вы можете с ними сражаться, но не можете убивать. Мы должны выйти на переговоры и заставить городской совет принять вас обратно как полноправных граждан и согласиться на ваши требования.

— Как же они согласятся? — удивился один из младших мальчишек, ещё несовершеннолетних по любому закону. — Они ведь не захотели по-хорошему, как мы ни просили!

— Чтобы добиться уважения к нашим словам, для начала ответьте, почему нас не считают настоящими людьми? — спросил Дик.

— Мы маленькие! — возмущенно выкрикнул Арти.

— В точку! — похвалил Дик. — Взрослые смотрят на мир с высоты своего роста и положения. Они думают, только так правильно. Наши руки меньше, и взрослые думают, мы слабее. Наши головы меньше, взрослые уверены, мы глупее. Мы позже родились, они с потрясающей глупостью убеждают себя, что мы непременно позже умрем, поэтому сейчас с нами можно не церемониться! Наши кости легче ломать, они полагают, что и характер наш непостоянный и ломкий. Они ничего не знают о нас! — снисходительно улыбнулся Дик, с жалостью к этим людям. — А ведь мы никогда не были взрослыми, а они прожили детьми не один год. Если это ничему их не научило, то кто глупее?..

— Они!! — дети города хохотали, хлопая себя по коленям. Дик поднял ладонь, призывая к тишине.

— Есть вещи, которые мы знаем и умеем лучше взрослых. В первую очередь, это игра. Вторая наша сильная сторона, та, что взрослые сами закрыли за собой двери в наш мир. Они не понимают наших мыслей и не знают, чего от нас ожидать. Ну и третье, то, что ваши родные, считая вас слабыми и глупыми, безумно боятся за вас. Этим и будем сражаться. Они не считают нас нормальными людьми? Вот и славно. Постараемся стать настолько непохожими на их норму, что они испугаются! — Дик потребовал от своих воинов обещания слушаться его, не задавая лишних вопросов. Если сработает, они сами это увидят.

Рано утром Дик появился под стенами города. Свистнул и резким жестом потребовал опустить подъемный мост. Разумеется, страже интересно, чего хотят бунтовщики, но пришлось посылать гонца, дожидаться разрешения властей и только тогда мост опустился. Под прицелом лучников на стенах, Дик перешел крепостной ров. Открыто подойдя к воротам, грубо затарабанил в них кулаком, вызывая городской совет на переговоры.