Мы с ним столкнулись буквально у конюшен.

— О, дядя Фиен! — я ужасно ему обрадовался. — Отлично, что ты уже появился! А то у меня сердце было не на месте — оставлять поместье совсем без защиты! Ну, не считая Кеверта.

— Без защиты? — удивился Фиен. — Не считая Кеверта? А где Герт и мастер Он?

— Пойдем в мой кабинет, введу тебя в курс дела. Отложу отъезд на полчаса — того стоит.

Фиен спрыгнул с лошади и, как был, пропыленный, весь пропахший лошадиным потом, отправился со мной. Я, кстати, выглядел немногим лучше: помыться-то помылся, даже одежду сменил, пока Уорин собирал для меня сумки, но многодневную усталость от нескольких недель в седле, а также от двухдневного «отдыха» в Тверне, такими пустяками было не смыть.

— Что случилось? — спросил дядя и, судя по его лицу, предполагал он самое худшее.

— Герт и Он живы — пока, по крайней мере, — хмуро сказал я. — Но, вполне возможно, спешат в ловушку полным ходом. Что они сами осознают — Герт оставил мне письмо…

Мне пришлось немного повозиться, открывая сейф. Еще год назад я завел в кабинете сейф для документации из толстой стали. Мастер Дуба, конечно, смог бы его смять в гармошку, но, как я надеялся, извлечь бумаги изнутри не сумел бы — по крайней мере, не голыми руками. Однако в итоге я достал и послания Герта, и послания Она, и письмо от Лейта Дарета, полученное Айной — с припиской от Лелы Он.

Пока я доставал все это, дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула Тильда.

— Слышала от слуг, что ты решил задержаться, — пояснила она. — Просто хочу побыть с тобой подольше. Говорите, не буду отвлекать.

И чинно села на стул у моего конференц-столика, сложив руки. Я кивнул ей и ласково сказал:

— Конечно, мама.

А сам продолжил рассказывать Фиену, пока он проглядывал письма.

— Короче, команда Ручьев влипла в неприятности на Большом Турнире — а с ними и наша Лела.

Лела Он выставлялась на соревнования как одиночка — в Большом Турнире не обязательно было участвовать от Школы, одиночные бойцы тоже допускались. Однако, чтобы ей не ехать одной и не размещаться в довольно скудных казармах, построенных для таких вот пришедших «со стороны», Фиен уговорил ее отправиться с командой Ручьев.

И вот теперь Ручьев обвинили в нарушении правил Большого Турнира и использовании допинга — то ли «пилюлю бессмертия», то ли чего-то вроде. И что в результате они «бесчестно убили» какую-то важную шишку.

Казалось бы, дело должно решаться врачебным осмотром или чем-то вроде, но кончилось тем, что вместо этого делегация Ручьев вместе с Лелой в полном составе сбежала с Турнира, засела в какой-то пещере и отбивалась оттуда — и не могла выбраться, потому что выход держал под контролем сводный отряд из разных Школ. Им только удалось отправить хорошо знающего местность бойца, который чудом улизнул какой-то секретной тропинкой и доставил нам это письмо.

— Письмо может быть поддельным? — тут же спросил Фиен. — Что насчет курьера?

— Почерк Лелы, — сказал я. — Я сам не видел его, но Тильда заверила меня, что это он. Курьер, во всяком случае, настоящий третьеранговый адепт Ручья. На противоречиях поймать я его не смог.

— Почерк можно подделать, — задумчиво проговорил Фиен.

— А вот почерк Лейта Дарета мы с тетей Айной знаем хорошо, — продолжил я, — и первая половина письма точно написана им. Возможно, кто-то подделал почерки их обоих, но тут уже сложнее — нужна длительная подготовка. Образец почерка Лелы, кстати говоря, достать довольно сложно: она редко кому-то пишет.

Фиен кивнул.

— Опять же, формулировки в ее стиле, — продолжил я. — И она упоминает наш разговор прошлой весной — а о нем вряд ли кто-то знал.

— Что за разговор прошлой весной? — подала голос Тильда.

— Неважно, — ответил я. — Это между нами.

— Действительно, — поддержал Фиен. — Что случилось дальше? Герт взял половину из тех, кто оставался в Школе, и поехал на помощь?

— Да, — кивнул я, — вместе с мастером Оном. Причем он мне пишет… — я вздохнул и процитировал по памяти: — «Не волнуйся, Лис, хотя я заставил моего тестя выдвинуться, несмотря на его общеизвестную осторожность, я не буду подрывать его авторитет и позволю ему командовать, если только он не наделает явных глупостей».

Фиен фыркнул со сложной интонацией.

— Мальчишка!

— Пожалуй, — согласился я. — Только выросший мальчишка. И еще. Он взял с собой Дира — Дириса Хенема.

— Парня из группы предателей⁈ — Фиен напрягся. — Почему⁈ Зачем⁈

— Герт пишет, что у него слишком мало надежных подмастерьев, а Дир по уровню силы уже первый ранг, осенью наверняка возьмет. И что уж Дир-то наверняка не предатель, он ведь много лет обучал нашу группу, — я поморщился. — Фейтл пытался его отговорить, но он Фейтла не послушал.

Фиен вообще откровенно ругнулся.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — хмыкнул я. — Предатель как раз Дир? И как-то убедил взять его с собой?

Фиен мрачно кивнул.

Я обернулся к Тильде.

— Мама, ты что-нибудь об этом знаешь? Как так получилось, что Герт взял с собой Дира?

Тильда чуть нахмурилась.

— Дирис Хенем, ты сказал? Такой спокойный, улыбчивый юноша, темненький, волосы длинные?

Я кивнул.

— Понятия не имела, что он из этой группы. Иначе отговорила бы Герта. Но я ведь не занимаюсь боевыми делами, ты знаешь! Вы мне говорили о группе предателей, но никогда не называли их поименно и тем более не показывали в лицо!

М-да, Тильда абсолютно права: еще со времен Ориса она подчеркнуто держалась в стороне ото всех дел, которые не касались напрямую школьного хозяйства. Похвальное понимание границ своей компетентности! Плюс, как я понимаю, она не хотела выставлять Ориса подкаблучником перед другими мастерами.

Конечно, она знала всю Школу в лицо — как могло быть иначе. И имена ей тоже, конечно, примелькались — через различные ведомости. Но ожидать, что она четко соотносит лица с именами, а также помнит, кто в какой группе и чем отличился, — это и правда чересчур!

— Вопрос, конечно, как и когда Дир умудрился связаться с императорским цензором, если это он, конечно… — пробормотал я. — Но, так или иначе — надо спешить. Герт уехал вчера, я выезжаю прямо сейчас. Надо постараться догнать их с Оном. Если не остановить, так хоть помочь.

— Возьми часть моего отряда, — попросил Фиен.

— Не отдохнувших?.. — спросил я с сомнением.

— Твои ненамного лучше!

— Твоя правда. Хорошо.

— Фейтла ты тоже берешь?

Я покачал головой.

— Нет, его как раз оставляю.

— Спасибо, а то я не справлюсь с твоими мастерскими без него!

— Я сказал ему то же самое.

Я действительно сказал ему то же самое, когда Фейтл пришел проситься со мной. Даже возмущенно воскликнул, что, мол, сначала я оставил его с Гертом в поместье, потом его оставил Герт, а теперь я оставляю его в третий раз! Притом что беру Эвина, которого Герт тоже оставил. «Ты ведь сам не хотел сражаться, — напомнил я ему. — Вот, ты стал компетентным управляющим по производственным делам, ценным и незаменимым. Дело даже не в том, что мы не хотим тобой рисковать — дело в том, что без тебя все посыплется!»

Фейтл выругался. «Извини, друг», — добавил я и крепко его обнял.

Фейтл ответил на объятие. «Не то чтобы я не хотел сражаться. Я хотел сам выбирать, за кого сражаться!» — буркнул он.

«Сражение может принимать разные формы».

Из-за Фиена мой отъезд отложился еще — но не более, чем на час. Возможно, именно этот час и оказался роковым.

Большой Турнир проходил на территории Школы Последнего Заката — еще одна дурная ассоциация, но что уж. Однако мы не собирались заезжать в поместье их главного рода (фамилия — Эйл, глава рода — Керис Эйл, высший ранг, пятьдесят два года, трое сыновей, все женаты, все в рангах от первого до третьего, старшему внуку скоро пятнадцать, род очень устойчив). Насколько я понял из письма Лейта Дарета с припиской Лелы, дело обстояло так.