— Не думаю, что это именно внимание двора, — поправил я. — Мне кажется, это личная операция Оровина.

Сорафия обдумала мои слова несколько секунд.

— Возможно, — сказала она наконец. — Императоры уже не те, что раньше. Энгеларт слабее, чем его отец, а тот был слабее, чем его дед. Возможно, Оровин не счел нужным посвящать патрона в свои махинации.

Мы добрались до поворота — и я с облегчением увидел импровизированную баррикаду и стоящих перед ней лошадей с нашей повозкой. Никто их не увел, если на баррикаде кто и был, то они все разбежались. Улица оставалась безлюдной.

— О, удачно, — сказал я. — Сможете доехать с комфортом. Давайте помогу вам сесть в повозку…

Но сначала я погрузил Ясу, кое-как пристроив ее на сиденье.

— Жаль, что не удалось пообниматься с вами подольше, — заметил я, подсаживая Сорафию.

— Вы это переживете, — весело ответила она.

Я помедлил, прежде чем опять залезть на облучок. Стараясь балансировать между шутливой и серьезной интонацией, прговорил:

— Не переживу. Я ощутил вкус счастья — и вскоре зачахну, если вы не станете моей женой!

Боней усмехнулась.

— Знаете, Лис, ваше чувство юмора…

— Я серьезен, — перебил я. — Я увидел ваш удар — и понял, что просто обязан предложить вам еще раз. Сора, вы стали Великим мастером, чтобы спасти нас с Ясой. Сколько вам осталось жить — лет пять?

— Примерно столько, да, — ответила она очень мягко. — Учитывая мой возраст и состояние здоровья.

— Прошу вас, доверьтесь мне. Выходите за меня — и позвольте мне заняться проблемами вашего рода и Школы! Это добавит вам несколько лет жизни.

— А вам даст собственного Великого мастера? — хмыкнула она.

— Я предлагаю не поэтому.

— Не боитесь, что брак будет не только фиктивным? Что я потребую исполнения супружеского долга?

— Не больше, чем я боюсь победы на турнире, выгодного контракта или других приятных вещей.

— Ну знаете ли. Слухи о невероятных умениях Цапель в постели сильно преувеличены, Лис, — проговорила она сухо. — И я советую вам тогда обратить внимание скорее на ту девочку, что вы несли на плече… и поглаживали за задницу, если мои старые глаза меня не подвели.

Что, правда поглаживал?

Тут, задним числом, я сообразил, что, действительно, было дело. А я даже не отследил! Рука двигалась автоматически.

Кажется, я покраснел.

Сорафия усмехнулась.

— Я подумаю над возможным брачным союзом между нашими Школами, Лис. Моя младшая внучка растет умной и уравновешенной не по годам — куда умнее, чем я была в ее возрасте, это точно. С ее твердым характером и упрямством, вероятно, она через несколько лет сможет составить вам удачную партию. Но пока ей только восемь. Вам придется подождать.

Меня самого удивила вспышка злобы, разочарования и раздражения, которые пришлось подавить после этих ее слов.

— А вам не приходило в голову, Сора, — сказал я, не вполне изгнав горечь из голоса, — что я предлагаю не только ради наших Школ? Но и ради вас? Что вы мне небезразличны? Или мой возраст — действительно такое уж непреодолимое препятствие? Разве я похож на обычного подростка?

— Вы не выглядите ребенком, Лис, вы не ведете себя, как ребенок, но я знаю, сколько вам лет, чего вполне достаточно. Однако не это главная причина.

— А какая главная? — хмуро спросил я.

— Я в трауре, — проговорила она холодно.

По кому, интересно? По тому любовнику, которого казнили на ее глазах?

— Прошло уже много лет, — осторожно сказал я. — Увы, у вас нет времени ждать ни пока я окончательно вырасту, ни пока окончится ваш траур…

— Я всегда буду в трауре, — перебила она, — так что слова об ожидании бессмысленны.

Интерлюдия. Яса Керн и Сорафия Боней

— Я думала, все, конец, — пробормотала Яса, потирая лоб. — А у меня только шишка, и она почти не болит!

Она сидела в кресле возле кровати Боней и осторожно ощупывала лоб. Сама пожилая Цапля аккуратно укладывалась в кровать с помощью своей еще более пожилой служанки, которая очень осторожно поправляла гору подушек, чтобы ее хозяйка могла на них опереться.

— Твоя красота тебя спасла, — усмехнулась Сорафия. — Только не надо думать, что всякий раз будет так везти.

— Не буду… говорите, Лис Коннах нес меня до самой резиденции?

— Именно. И не упустил случай тебя основательно ощупать, — со смешком проговорила Боней. — Уж прости мальчику шаловливые ручки, он явно делал это неосознанно.

Яса слегка покраснела, но только тряхнула головой.

— Было бы о чем печалиться! Хотя… — тут она нахмурилась. — Мастер-наставница, что насчет его предложения брака? Он его не повторил, случайно? Мне показалось, я что-то слышала сквозь сон…

— Повторил, — безмятежно ответила Боней. — Я сказала, что Альиона может ему подойти, но она пока еще слишком молода. Мы посмотрим, что из этого выйдет.

— Альиона? — переспросила Яса.

— Моя младшая внучка.

— Впервые слышу ее имя!

— Да, я их слишком берегу, — вздохнула Сорафия. — И знаю, что уже пора соприкасаться с реальной жизнью — во всяком случае, старшей… а все-таки.

— Такое ощущение, что это слово мне знакомо, но в другой связи… — нахмурилась Яса.

— Альиона — «звезда» по древнеэремски, — объяснила Сорафия с легкой грустью в глазах. — Моя дочь была романтически настроена, называя детей. Младшего зовут Эмас — «ветер» на том же языке.

— Мне надо было внимательнее учить языки, — улыбнулась Яса. — Впрочем, у меня вряд ли будут дети, так что придумывать им красивые имена не грозит.

— А! Деточка, от этого никогда нельзя быть полностью застрахованной, — фыркнула Сорафия. — Дети заводятся совершенно неожиданно, порой даже когда ты их не рожала…

Они помолчали. Служанка хлопотливо устроила Боней в постели, предложила ей лекарство. Та молча выпила.

— Вы стали Великим мастером, да, наставница? — тихо спросила Яса.

Руки служанки замерли.

— Не бери в голову, — сказала Сорафия. — Рано или поздно это должно было случиться.

Яса сжала кулаки.

— Вы стали Великим мастером! Вот почему этот мальчишка так настойчив!

— Возможно. Но он прав в одном — союз между нашими Школами и родами сейчас очень желателен и выгоден, причем нам даже больше, чем Коннахам.

Яса закусила губу.

— А если…

— Что?

— Да нет, глупости, — она тряхнула головой. — Я просто подумала… Если он такой ценный союзник — почему бы не привязать его понадежнее? Но я не Боней. Я могу попробовать привязать его к Школе — но не к вашему роду. Кроме того, если вы планируете выдать за него внучку, мне не стоит вмешиваться.

Боней кривовато улыбнулась.

— Так и знала, что на самом деле он тебя тоже впечатлил, девочка моя.

Яса покраснела сильнее.

— Нет, что вы, мастер-наставница! Просто мысль. И к тому же неподходящая.

— Я не против.

— Что? — удивленно переспросила Яса.

— Я не против, — повторила Боней. — Если хочешь попробовать — я не стану тебя останавливать. Ты ему явно нравишься, но я сомневаюсь, что он из тех мужчин, которыми можно крутить или которых можно привязать. И получится ли что-то из брака с Альионой, неясно. Но хочу, чтобы ты четко понимала… — Боней сделала паузу.

— Да, мастер-наставница?

— Во-первых. Я поклялась никогда не заставлять никого из моих учеников следовать старыми путями Цапель. Так что ты имеешь мое разрешение — но не поощрение. И то лишь потому, что я вижу: мальчик задел тебя за живое, и запрещать, в общем-то, бесполезно.

— Не бесполезно, мастер! Когда я вас не слушалась⁈

— Все когда-то бывает впервые, — с сарказмом проговорила Боней, — особенно когда дело касается чьих-то сильных рук и широкой спины! Во-вторых. Если у тебя получится соблазнить его — заклинаю тебя, не пей абортивное.

— Почему вдруг?

— Тебя учили, что это обычная мера предосторожности. И еще тебя учили, что на высоких рангах беременность маловероятна. Но маловероятна — не значит невозможна, я сама выносила младшую дочь уже на первом ранге. Так что подумай об этом загодя, прежде чем отправишься к юному Коннаху. Не знаю, из тех ли он мужчин, что пытаются заботиться о каждом своем ребенке одинаково, или из тех, кто сознательно будет расчищать дорогу для детей от любимой — но только я не сомневаюсь, что он затаит злобу на женщину, которая избавится от его семени втайне от него. А я не думаю, что ты хочешь вызвать его гнев.