Боней поколебалась.

— Договорились.

И вот так ограбление Школы Ворона было спланировано на самом высоком уровне.

Нам очень повезло, что в Тверне имелась канализация. Учитывая парадоксальные неровности местного уровня развития, которые не совпадали со многими реалиями, известными мне по истории родного мира, ее могло бы и не быть. Но канализационные тоннели имелись, по крайней мере, в старой части города. Причем полноценные, подземные, оставшиеся со времен Эремской империи, которая раньше властвовала над этими землями как над своими колониями. Кроме канализации когда-то существовал и водопровод, но он был полуразрушен и толком не функционировал. А вот канализационные тоннели прочищались и даже использовались. Их обслуживала Гильдия Мусорщиков — она-то за бесценок и продала Сорафии необходимые планы.

Канализация — это один из моих «любимых» способов проникновения в неприступные крепости. Терпеть не могу запахи и виды, плюс однажды я чуть было не оказался заточен в коллекторе после неудачной попытки эвакуации — и это оставило небольшой, но глубокий след на психике! Зато, как правило, такие подходы на удивление плохо охраняются. Мало кто ждет нападения из сортира.

Так что эта часть плана прошла без сучка без задоринки. Нам действительно удалось пробраться в почти пустующий особняк Воронов — обставленный еще более роскошно, чем поместье Ифри! Найти там рабочий кабинет того, кто выполнял основные управленческие обязанности (сильно сомневаюсь, что это действительно был Рейлис Ифри, нынешний Глава Школы, но все может быть!), тоже труда не составило. А потом — просто половина ночи перетаскивания за плечами тяжелых мешков с документацией и письмами через вонь и плесень.

Скучно.

Все эти мешки мы притащили в одну из комнат особняка Цапель и разложили в стопки по датам на полу и столах (я попросил принести их в комнату несколько и расставить вдоль стен).

— И что вы собираетесь с этим всем делать? — спросила Яса Керн, скептически оглядывая объемы макулатуры, по большей части выглядящей весьма непрезентабельно: местная бумага — рыхлая и неплотная, что не улучшало качество текста. Многие документы к тому же были заляпаны пятнами чего-то, видимо, съедобного. Другие были в кляксах или написаны таким почерком, словно их автор окончил медицинский вуз у меня на родине во времена моего детства — до того, как врачи наконец избавились от необходимости заполнять кучу бланков от руки.

— Буду лепить из этого неопровержимые доказательства злонамеренности Воронов и вредоносности дальнейшего их пребывания в Тверне, — усмехнулся я. — Делается на раз-два, сама увидишь.

Честно говоря, тут я слегка пушил хвост перед красивой девушкой: анализ этого добра занял у меня почти неделю. Все это время я ходил в особняк Цапель как на работу — жил-то все же в городском доме Школы Дуба. Ну и познакомился с Тверном получше, на что у меня не хватило времени в прошлый мой визит.

Город впечатлял. Такое очень живое место, куда больше похожее на современный мне город моей родной страны, чем я думал. Тут имелись, например, точки фаст-фуда и муниципальные службы (дворники, мусорщики и стража, хотя все три представляли собой отдельные Гильдии, которые лишь слегка спонсировались муниципалитетом). Отдельный интерес вызвала у меня огромная, возвышающаяся над городом Арена — что-то вроде Колизея. На ней по выходным проходили «товарищеские» схватки двух или трех Школ. Иногда, как мне рассказали, во время таких стычек разрешались реальные конфликты, но чаще их устраивали чисто для того, чтобы срубить деньжат. Большинство поединков потому были либо прямо договорные, либо договорные в том смысле, что Школы соглашались не допускать смертоубийства и серьезных травм — и если кто-то нарушал эту договоренность, то мог столкнуться с очень серьезными проблемами.

Я уточнил, не на этой ли Арене проводятся Большие турниры раз в десять лет, и получил отрицательный ответ.

— Большие турниры — это дела сельских школ, — с некоторым апломбом сказала Яса, выполнявшая функции моего куратора и гида. — Они нас туда не зовут, а город редко приглашает их на наши мероприятия. Но, действительно, когда раз в тридцать лет в Тверн переезжает императорский двор, тут могут проводиться Императорские турниры. На них Император сам приглашает участников, и это могут быть как сельские, как городские школы. Причем не обязательно из нашей провинции, из прочих девяти провинций тоже! И вот на таких турнирах смерти нередки…

«Интересный способ наказать неугодный род финансово и в людях, — подумал я. — Для какой-нибудь отдаленной Школы даже просто приехать в другую провинцию и жить в чужом городе несколько недель может быть проблемой. Цены в городе кусаются. Не говоря уже о том, что турниры нередко заканчиваются разнообразными катастрофами для отдельных семей… как я уже имел возможность убедиться».

— Отлично, — усмехнулся я. — А что будет, если вызванная Императором Школа откажется участвовать?

Яса задумалась.

— Честно говоря, я не очень хорошо себе это представляю, — наконец сказала она. — Ее могут наказать… Император может послать свои собственные войска — в конце концов, он же лидер всех Имперских Школ, плюс еще держит отряды наемников. Он также может создать коалицию из других Школ и городских Гильдий, чтобы наказать отступников. Или запретить им торговать в городах. Даже объявить вне закона! Последний раз, кажется, такое происходило лет пятьдесят назад, и тогда Школа числилась мятежной чуть ли не десяток лет, а потом Император переехал в другую провинцию, но перед этим была большая битва и всю ту Школу выбили. Кажется, это была Школа Белого Тумана…

— Интересное название.

— Да, у них было очень интересное оружие — кинжалы и мечи, на концы которых они привязывали белые платки. Ходили слухи, что с помощью этих платков мастера той Школы могли создавать целые иллюзии — не для обычного взгляда, а для внутреннего взора, который видит внутреннюю энергию.

Я сделал себе пометку на будущее разузнать об этой технике подробнее. Если с помощью внутренней энергии можно создавать иллюзии для других юзеров, грех это не использовать.

А вообще если какая-то Школа аж десять лет фрондирует против Императора, это показывает, что на деле императорская власть не так-то и сильна. В принципе, это ясно даже из «кочевого» формата местного управления. И возникает вопрос, на чем все еще держится эта система. Действительно, что ли, только на личной силе преданных Императору Школ?

Однако уровень самоорганизации Тверна при этом показался мне достаточно высоким. Местные не только умудрялись относительно мирно улаживать конфликты между Школами, но и обеспечивать нормальное совместное существование этого довольно большого скопления людей, вкупе с решением их повседневных нужд — а также поддержание в порядке крупных инфраструктурных объектов, вроде Арены, храма-Пантеона и четырех больших рынков.

В ту неделю, что я потратил на анализ неструктурированного архива Воронов, из поместья Коннахов прискакал курьер с письмом — как и ожидалось, глава Воронов, Рейлис Ифри, а также двое его старших мастеров явились к нам, пытаясь заключить с Тильдой и Фиеном «вечный мир». В смысле, предлагали заморозить конфликт: мол, было и было, давайте на этом остановимся — но верните половину золота, что вы забрали из нашей кубышки!

Фиен с матерью, естественно, сказали, что ни о каких деньгах знать не знают. Тут, судя по письму, один из мастеров Воронов попытался съехать с темы денег вообще и просто договориться о не-продолжении конфликта — мол, давайте обходить друг друга десятой дорогой. Однако сам Рейлис Ифри закусил удила и с возмущением обозвал Фиена безродным выскочкой, вором и разбойником. Мать холодно поинтересовалась у него, считает ли он также ее и графа Флитлина безродными выскочками и разбойниками — после чего предложила убираться восвояси, не то их из поместья выкинут.

На прощанье Ифри, по словам Фиена, махал саблей и грозился, но реальных ударов не нанес и никого на поединок не вызвал. «Жаль, — добавлял по этому поводу наш нынешний мастер-наставник. — Я был бы невероятно счастлив показать ему, что если его вероломные ученики хороши против недообученных детей, то он сам не продержится и минуты против высшего ранга из нашей Школы!»