— Эв, касание!

Отработанный трюк: Эвин хлопнул меня по плечу, позволяя мне как по камертону подстроиться к его внутренней энергии. Отлично, я дуб, мои корни глубоко — теперь ты, мразь, упадешь!

И мне правда удалось уронить одного.

Убивать голыми руками трудно, но не то чтобы я этого не умею, особенно с усилением пальцев внутренней энергией: рывок за кадык под черным шарфом — и мужик хрипит, заливаясь кровью из горла. Второй в шоке, даже опускает оружие… Добьет его Яса? Нет, тоже шокирована. Какие все нежные! Удар ему в солнечное сплетение, затем — двумя пальцами в глаз. Все, конец.

Так, кто следующий?

Что, все?

И правда, все: мои ребята из возка без дела не сидели — против семиранговых Воронов они показали класс, хотя все только-только сдали весной на пятый ранг! А могли бы как тот парнишка Кай бесславно погибнуть! Лела тоже отлично сработала, прикончив второрангового Ворона. Ей с ним пришлось дольше повозиться: он оказался бойцом получше, чем тот, который достался мне. Двое парней из Цапли тоже не растерялись: если я правильно понял, каждый прикончил хотя бы одного.

— Всё, — сказал я вслух, срывая росистый лист подорожника и начиная оттирать выпачканные в крови пальцы. — Все молодцы. Жаль, никого не осталось в живых — я бы расспросил. Но время дороже. Лела! Смотри, это наши лошади. Можешь посмотреть, нет ли тут рядом тел конюхов и учеников?

— Сейчас, Лис, — кивнула Лела.

Тела нашлись — в кустах, прикрытые папоротником. Четверо. Двое слуг, двое адептов Дуба. Преис и Пиль, которых мы встретили по пути. Мать вашу.

Надеюсь, еще двое моих приятелей-сокомандников не валяются так же мертвыми на следующей точке, где нас ждет очередная смена?

А ведь это подстава: у нас нет людей, чтобы похоронить тела. Нет людей, чтобы позаботиться о лошадях. Придется старых лошадей распрячь и взять с собой. Это нас замедлит. Или бросить? Дрянь. Видимо, придется бросить. Оставить с ними некого: Лела — моя главная страховка, а бросать одногруппников без нее и без меня — очень плохая идея. Разве что, Фейтл, пожалуй, мог бы справиться… Но нет, Фейтл — лишь четвертый ранг, если Вороны приведут сюда еще кого-то второго ранга.

— Госпожа Боней! — я полез обратно в карету. — У нас чрезвычайная ситуация. Ваших лошадей придется стреножить и оставить тут просто так…

— Я все слышала, — эта великолепная дама даже бровью не повела. — Ну что ж, пусть мальчики привяжут каждой к шее мешочек с овсом. Если следующая ваша партия цела — пришлем их за нашими лошадьми. А нет — что ж, жизни людей важнее. Нам явно надо спешить. Речь идет уже не только о вашем отце.

Я вздохнул с облегчением. Положительно, мастер Боней нравилась мне все больше и больше.

…Следующий лошадиный отряд дожидался нас спокойно — может быть, потому, что расположился в деревне на территории барона Эйтса, уже довольно далеко от земель Школы Ворона. Мы достигли этой точки к полудню. Здесь в охране тоже был один второранговый ученик — мой старый знакомый Ланс — и один третьеранговый, парень по имени Герит.

Когда я рассказал им о том, что придется перед возвращением сначала доехать дальше, похоронить тела и забрать лошадей Школы Цапли, ученики Дуба испытали настоящий шок.

— Эти гады Вороны! — прорычал Ланс. К моему удивлению, у него на глаза навернулись слезы. — Им нельзя жить! Пиль…

Он отвернулся, отошел в сторону, двинул кулаком по деревянной колонне, подпирающей крышу конюшни деревенского старосты. Хорошо, что без усиления внутренней энергией, а то пришлось бы оплачивать ущерб.

— Согласен, — хмуро сказал я. — С ними придется разобраться. Это переходит все границы. Ребята, смотрите в оба — там может быть ловушка. Если вдруг увидите что-то подозрительное, уходите немедленно, не пытайтесь отбить лошадей или тела наших товарищей! Мы потом приведем туда большой отряд — и они заплатят за все.

— Понял, — сказал третьеранговый Герит, косясь на Ланса, который продолжал рыдать.

В местной культуре нет нормы, запрещающей мужчинам плакать, но в Школе Дуба приветствуется стоицизм, а не открытое выражение эмоций.

— Тебе не нужно прятать лицо, Ланс, — сказал я. — Потерять друга — больно. Но мы за него отомстим.

— Спасибо, Лис, — сдавленно произнес юный гигант, вытирая слезы рукавом.

Мы двинулись дальше в путь. В нашей «представительской» карете царило молчание. Вдруг Сорафия Боней сказала:

— Вы хороший лидер, юный господин Коннах.

— Так себе, — честно ответил я. — Больше подражаю.

Это и правда так: лидером мне пришлось научиться быть по необходимости, вообще-то у меня к этому душа никогда не лежала. Проще всегда и все было сделать самому. К счастью, как я уже говорил, мне очень повезло с друзьями — в той, первой жизни. Было, с кого брать пример.

— Это нормально в вашем возрасте, — благостно проговорила госпожа Боней. — И похвальная скромность. А когда вы участвовали в настоящих боях не на жизнь, а на смерть, напомните мне, пожалуйста?

Тем же спокойным тоном профессорши!

— Никогда, — ответил я с иронией. — Врожденная безжалостность.

Иэррей рядом со мной хмыкнул. Боней приподняла брови.

— Да вы прямо средоточие достоинств.

— Я еще и вышивать умею, — добавил я в тон.

Вот теперь старая Цапля искренне засмеялась. А ее рыженькая «ассистентка» смотрела на меня как будто даже испуганно.

— На самом деле я припоминаю, что вы уже сталкивались с Воронами… почти ровно год назад, — продолжила Боней. — Какая-то история, связанная с плюшевым мишкой… учеников вашей Школы она весьма впечатлила. И теперь Вороны сами перешли вам дорогу. Как собираетесь разбираться?

Я прикинул — и решил сказать правду.

— Мы их ограбим, разорим и подставим. Но не сразу.

— Не хотите рисковать своими людьми в прямой конфронтации?

— Естественно. Все, что можно сделать чужими руками, нужно сделать чужими руками.

— Странная позиция для Школы Дуба.

— Отвечать прямотой на уловки можно только тогда, когда ты намного сильнее противника. Я, увы, не чувствую себя достаточно сильным.

Боней медленно кивнула.

— Буду признательна, если предупредите хотя бы немного загодя.

— Разумеется. При наших сложившихся близких отношениях поступать иначе было бы не по-союзнически.

Боней усмехнулась.

— Вы разбрасываетесь обещанием союза от имени вашего отца? Или не очень верите, что мастеру Иэррею удастся его спасти?

— Первое, — сказал я. — Коннахов никто еще не обвинял в неблагодарности.

На этом разговор как-то увял — точнее, перешел на малозначительные темы. Я задал госпоже Боней пару вопросов о жизни в городе, она мне — о нашем хозяйстве. Я все больше и больше проникался этой женщиной. Редкостный интеллект, редкостная незашоренность — она сразу начала общаться со мной как со взрослым, пусть и с более младшим. Но для ее возраста это естественно, она и с Орисом так общалась, насколько я помню.

И эта женщина до шестидесяти лет была у себя в Школе и в роду на вторых ролях?.. Я уже знал об этом от учеников, съездивших с Кевертом: Сорафия Боней стала главой Школы Цапель просто потому, что больше оказалось некому. Ее мужа (номинального главу), свекровь (главу фактическую) и пасынка-наследника вместе с его собственными детьми убили во время того нападения, которое покалечило ее саму и заставило применить Черное Солнце. До этого она особенно не светилась… по крайней мере, в последние пару десятков лет, с тех пор, как закончился ее роман с бывшим императором.

Насколько же эта погибшая свекровь была хороша, что умудрялась держать нынешнюю старшую Боней подальше от управления? Я бы не взялся. Собственно, я бы и пытаться не стал: попадись Сорафия мне в качестве достоверно надежного кадра (а что может быть надежнее, чем брак, в этом мире, где члены семьи несут друг за друга полную ответственность?), я бы радостно свалил на нее как можно больше, и с чистой совестью занялся бы стратегическим планированием.

Или она каким-то направлением деятельности все-таки в Школе Цапли управляла, но не светилась? Да, больше похоже на правду. Иначе откуда у нее такая властность и привычка к командованию? Вопреки многим фантазиям, в постели половым путем такое не подцепишь.