Парень, понятия не имея о моей зависти, метнулся навстречу. Мне пришлось крутиться, как флюгер, отражая его удары — предплечья покрылись синяками. Однако этому живчику все не удавалось меня подловить в корпус или в голову и, похоже, он начал злиться — как так, какой-то малолетка, а попасть по нему никак не удается!

Чувствуя, что он злится, я, наоборот, попытался максимально «замедлить» внутреннее ощущение времени и успокоиться — в скорость мне его не переиграть, в ловкости тоже, а вот во внимательности?..

И… да! Мне все-таки удалось поймать его за ногу, крутнуть, воспользовавшись его собственной инерцией, и со всей силы шмякнуть о землю. Блин! Пожалуй, даже слишком много силы я приложил — как бы позвоночник ему не сломать!

Ойгин Лерм закашлялся, застонал от боли, опять закашлялся, заколотил рукой по земле — этот жест здесь не отличался от аналогичного в моем мире.

— Извини, слишком сильно получилось, — я добавил в голос обеспокоенности. — Ты ничего не сломал? Я не хотел!

— Ничего… — Ойгин уже перекатился на бок и, морщась, пытался сесть. Зря он это, конечно. К нему кинулось на помощь несколько ребят в форме Школы Кузнечика… тоже зря. Ему бы лежать, не двигаясь, пока квалифицированный специалист — в моем мире я бы и сам мог сыграть эту роль! — проведет первоначальный осмотр и при необходимости вызовет «Скорую»…

Руки-ноги у парня двигались, но это ничего не значит: отек может развиться и позже.

— Как твоя спина? — с искренней тревогой спросил я.

Если я серьезно его ранил, и это событие раздуют, то Школе Дуба и Коннахам может прийтись несладко! У меня и так было впечатление, что давление на нас растет.

— Я… укрепил хребет… внутренней энергией… успел, — сквозь зубы прошипел Ойгин. — Ух, ты и силен, малец!

Ф-фух. Укрепление костей внутренней энергией — про этот фокус Фиен мне уже рассказывал и мы даже начали пробовать. Принцип там тот же, как и тот, который используют «стрелковые» Школы для улучшения своих метательных снарядов. Мы проецировать внутреннюю энергию на внешние объекты не можем, для этого нужно тренироваться и развиваться по-другому, а вот внутрь — запросто, это могут адепты любого Пути.

Полезный трюк во многих обстоятельствах, как только что продемонстрировал Ойгин, но, как водится, есть нюанс. Во-первых такое укрепление держится недолго — как вообще воздействие внутренней энергии на любую ткань помимо мышечных волокон. Буквально несколько секунд в полную силу и до двух минут — остаточное. Во-вторых, это воздействие для организма крайне неполезно. Время от времени — ничего страшного, но будешь делать постоянно, и к старости начнешь ломать кости при каждом неудачном движении. Хотя не то чтобы много адептов внутренней энергии доживали до старости.

Короче, я этот трюк уже пробовал, но пока до автоматизма не довел и применить его так быстро, как Ойгин, не смог бы. Да и вдобавок понятия не имел, насколько удачно у меня получалось. Проверить-то нельзя, если не саданешь себе кувалдой по руке!

Однозначно, надо как можно быстрее прокачиваться и создавать уже энергетические щиты, наконец!

Тут я услышал громкое фырканье.

Обернулся. Парень из Тростника смотрел на меня чуть ли не с презрением.

— Тебя не учили, что пока ты показываешь жалость к противнику, тебя сомнут? — резко спросил он. — Или твоих друзей?

— Учили, — мягко сказал я, — но у нас ведь дружеский поединок, до первого пропущенного удара… Кстати, не хочешь ли повременить с тем, который я тебе обещал?

Парень выглядел и говорил так, что меня разом охватило недоброе предчувствие. Только что в бальном зале он вел себя совершенно иначе.

— Нет уж, — холодно проговорил адепт Тростника. — Я настаиваю на поединке… и теперь, когда я убедился, что ты по силе точно не ребенок, это должен быть поединок чести! До того, пока один из нас не сможет встать!

По толпе пронесся шепоток, даже громкий ах.

Поединок чести. Разумеется, местная замечательная культура просто не могла обойтись без такой херни, как вызов, от которого нельзя отказаться! По мне так просто мина, заложенная под любое перемирие — и удобный способ устранять тех, кто тебе чем-то не нравится. Я уже обсуждал это с Фиеном, в том числе в контексте «как отказаться от поединка чести, который тебе явно навязывают». Некоторые наработки тут есть, но ни одна из них не гарантирует, что вывернешься с целой репутацией. Даже если тебе всего девять лет!

— Я отказываюсь драться в поединке чести, если ты не назовешь мне причину, — сказал я, все еще держа любезный и вежливый тон. — И не представишься. А то я даже имени твоего не знаю!

— Изволь, — хмуро ухмыльнулся парень. — Меня зовут Ла̀рис Бергѝн, третий сын Мастера Эра̀са Бергина! Теперь, из-за трусости вашей Школы и лично твоего отца, который согласился на перемирие, я не получу долю в добыче. Это обида, которую нужно смыть твоей кровью, пацан!

Эрас Бергин — глава Школы Тростника. Мать вашу. Элис Коннах был убит во время массированной атаки, конкретное имя человека, выпустившего ту «бомбочку», от которой он закрыл брата, в Школе Дуба никто не знал. Поэтому, если оба отряда Школ не были чисто наемниками в той стычке, без союзнических и родственных обязательств, мы, Коннахи, объявили бы своими кровниками именно Бергинов.

А так он мне кровником не был… номинально. И Школа тоже нейтральная… номинально.

А отказаться я теперь, дрянь такая, не мог. Особенно после того, как отделал Лерма! Так-то Фиен говорил мне, что мальчик моего возраста может отказаться драться с более старшим соперником и никто, по идее, не может его упрекнуть, пока ему хотя бы двенадцать не исполнилось. Особенно если соперник сильнее на ранг или больше. Однако я только что победил в схватке бойца четвертого ранга.

Похоже на ловушку. Да и, скорее всего, ею является: Ларис Бергин сверкает прилично так ярче Ойгина Лерма. Если у того был четвертый ранг, недавно вылупившийся из пятого, как у меня, то у этого — ближе к третьему.

Кто, интересно, его спровоцировал? Или он сам додумался? Нет, едва ли.

Правда, метательно-стрелятельные школы, как считается, слабее в поединке один на один с рукопашниками и оружейниками ближнего боя. У нас разница меньше ранга, с учетом его дебаффа мы примерно на одном уровне… А может быть, я даже сильнее. Если у него нет какого-то туза в рукаве. И очень даже возможно, что есть: больно уж нагло ухмыляется.

Есть еще один способ выкрутиться: выставить вместо себя на поединок чести кого-то другого — так называемого чемпиона. Но в данном случае мне некого предложить. Никто из наших так и не появился, Тарин не вернулся с подмогой. А даже если бы явились — выставлять вместо себя собственного отца или другого мастера… ну, такое. Аналог «прийти на дворовые разборки со старшим братом», только хуже.

Короче, меня качественно зажали в угол.

— Хорошо, — сказал я. — Принимаю поединок чести!

Ларис явно ждал только этих слов: он тут же сунул в рот нечто, что, оказывается, держал зажатым между пальцами все это время. Наверное. Это что-то было явно очень маленьким, если бы я не смотрел на него во все глаза, ожидая нападения, то не увидел бы жеста.

В ту же секунду мой противник выхватил из кармана рогатку с шариками, так молниеносно, как не у всякого ганфайтера из диких прерий получится — и выпустил по мне сразу серию крошечных вертких снарядов.

При этом сам Бергин в моем внутреннем зрении отчетливо вспыхнул ярче — чуть ли не на ранг!

«Пилюли бессмертия», надо полагать. Или другая аналогичная дрянь.

Ну, сейчас будет весело.

Думал я все это, уже уходя перекатом от серии мелких взрывов, прочертивших площадку. Зрители с воплями кинулись в разные стороны. Я слышал возгласы: «Это уже беспредел!» и «Позовите мастера из Тростника!», но они проскочили мимо сознания. Мне не нужно было окидывать внутренним взором собравшуюся здесь небольшую толпу, чтобы понять: никто здесь не рискнет останавливать третьерангового метателя, твердо решившего достать меня любой ценой!