Нет, серьезно, сжал прямо так, что я еле дышать мог. Прорывом сработала мышечная память: в голове всплыл эпизод, когда мне было года четыре. Вот маленький я тяну на себя дверь подъезда, не дождавшись идущего следом отца, бегу к горке, сопя, карабкаюсь на нее, вооруженный куском фанеры. Валенки скользят по укатанным до ледяной гладкости ступеням, так что лезу на коленях. Сажусь на фанеру, отталкиваюсь, блестящий лед летит навстречу, шапка съезжает на глаза — и слишком длинный ледяной след вывозит меня прямо под колеса неспешно едущего по улице грузовика. Резкий вопль, грузовик отворачивает в сторону, заезжая прямо в высоченный сугроб… Повезло, и водитель, и грузовик остались целы. Тогда мой настоящий отец схватил и сжал меня именно так, почти до боли. Да, нынешний я относился к могучей мускулатуре Ориса примерно как я-четырехлетка из прежнего мира к моему гораздо более худощавому и не столь впечатляюще накачанному настоящему отцу!

Это что, у меня ком в горле? Реакция тела. Или я начинаю действительно испытывать к Орису привязанность?

— Прости, сын, — прошептал Орис сдавленным голосом. — Я не должен был отправлять тебя туда одного… в первый раз. Прости.

— Ты что, пап… — пробормотал я, пытаясь обнять его в ответ. Какое там. Мои руки даже на шее его с трудом смыкались, что уж говорить о туловище!

— Просто… — Орис чуть отпустил меня. — Именно так погиб твой дед. Мастер-лекарь Коон знает, бабушка выписала его сюда как раз сразу после. До этого у нас был другой лекарь, горожанин, — Орис выплюнул это слово с раздражением. — Отец объезжал деревни с налогами, возник спор с крестьянами… Он вышел один против целой деревни, разметал их, конечно. Но кто-то успел воткнуть ему в ногу вилы. Он сгорел за пару недель от этой паскудной горячки! — последнюю фразу Орис почти прорычал. — Враги не смогли его уложить, даже эта шлюха из Школы Цапли не смогла его уложить, а гребаная горячка смогла!

Я отметил деталь насчет Школы Цапли — никогда про нее не слышал, в число наших соседских школ она не входила. И забавно, что Орис начал ругаться при сыне. Или в данном случае «шлюха» не ругань, а термин, обозначающий род занятий?

Но спрашивать Ориса об этом, конечно, не стал. Просто сказал:

— Пап, ну ты чего… Ну я же цел. Меня не задел никто. Никакого заражения… жара крови.

Даже оговорился, надо же.

Орис в ответ только сжал меня немного крепче.

— Если я тебя потеряю, малыш… — глухо проговорил он. — Если… лучше бы мне тогда и не рождаться!

Эти слова отозвались у меня в душе полным эхом.

А как бы я хотел, чтобы мой сын ответил мне в такой ситуации?

Орис согнулся в три погибели, чтобы обнять меня, поэтому, высвободив одну руку, я все-таки сумел дотянуться до его косматой головы. И осторожно погладил ее.

— Папочка… я тоже очень тебя люблю. Постараюсь быть очень-очень осторожным! Извини, что заставил тебя беспокоиться.

— Плюшевый ты все-таки, — почти всхлипнул суровый глава Школы Дуба.

…После того, как Орис расклеился, он в компенсацию мог повести себя как полный самодур и приказать все-таки уничтожить последнего оставшегося нападавшего, которому я уже пообещал место слуги. Да и деревню всю приказать перевешать, может, кроме совсем уж младенцев, а дома сжечь.

Однако, на мое удивление, Орис сказал почти равнодушно:

— Ты взялся с этим делом разбираться? Вот сам и решай. Только пусть мама одобрит. Но Тейна… Тейна казним! И сына его тоже. Ох ты ж скотина! Где теперь искать толкового управляющего — да еще в такой момент⁈

Сыну Тейна было всего пятнадцать лет. Я попытался апеллировать к Тильде — может быть, не стоит уничтожать парня за грехи отца? Но та осталась непреклонна.

— Нет, дорогой. Мы не можем сделать его управляющим после такого — а выгнать, значит, получить врага снаружи, который знает многое, если не все, о наших делах! Будь он твоим ровесником или младше, я, быть может, еще рискнула бы… Но в таком возрасте, уже почти полностью обученного? Нет, — Тильда грустно покачала головой. — Единственное, что я могу для него сделать — приготовить безболезненный яд. Я это умею. Он просто заснет и не проснется.

— Но, мама… разве сын в ответе за отца? — попытался я воззвать к ней. — Не будет ли он нам благодарен за милосердие, если мы его пощадим? Не станет ли служить верой и правдой, опасаясь, что его постигнет та же судьба?

— Какие странные идеи, — нахмурилась Тильда. — С чего бы? Где ты их набрался? И почему сын не в ответе за отца? Наоборот, все родственники отвечают за всех! — она вздохнула. — Милый, иногда кажется, что ты совсем уже вырос… Но говоришь что-то такое — и я понимаю, какой же ты еще ребенок!

М-да, отличная, очень характерная мораль: око за око, зуб за зуб, кровь за кровь. Но я понял, что лезть в это бесполезно. Будь я здесь подольше и имей больше связей, лучшее понимание ситуации — ну хотя бы подвязки среди пяти приближенных Ориса… Или будь этот парень, Тейнов сын, мне лично знаком или зачем-то нужен…. при соблюдении этих условий я, пожалуй, мог бы попробовать спасти его, одалживаясь в счет будущих услуг. Но в данном случае я тщательно все взвесил и решил не дергаться. Главное, что Тильда подтвердила мое решение насчет деревни: обложить ее большим штрафом, но дать рассрочку на двадцать лет, причем в ближайшие пять лет они могли не начинать этот штраф выплачивать, чтобы немного оправиться после разбойного хозяйствования Тейна.

— Какая беда, — пробормотала Тильда. — Теперь придется все деревни объезжать, всем самой заниматься… Ох, как чувствовала, что не стоит это доверять… — она закусила губу, не закончив фразу. — И именно сейчас — ужасно некстати!

— А что сейчас? — с интересом спросил я.

— Ведь твоему отцу тоже скоро нужно будет уехать! — вздохнула Тильда. — Приехали гонцы от твоего деда, графа Флитлина… С богатыми дарами, все честь по чести. Просят Школу помочь с усмирением разбойников в приграничье. Конечно, ему придется отправиться, да еще многих старших учеников взять.

— То есть Школа окажется ослабленной? — тут же вычленил я главное. — Да еще и без управляющего?

— Не совсем. К счастью, мастер Фиен скоро возвращается!

Я вспомнил имя: видел его в тетрадке «донора».

— Отчим Герта тебе поможет управляться со школой? — уточнил я.

Тильда засмеялась.

— Ну, мне, конечно, нравится думать, что я тут чем-то управляю, но я только почетная экономка. Я не могу руководить тренировками бойцов! А мастер Фиен — может, — она улыбнулась. — Хорошо, что у нас есть такой верный человек, как он!

— Точно-точно? — с сомнением спросил я.

Нет, люди, на которых можно положиться безусловно, больше, чем на себя, бывают. У меня самого парочка таких имелась, не считая жены, и это я законно считал своей величайшей удачей и единственной причиной того, почему до сих пор жив. Но они суть редчайшие бриллианты и алмазы. Неужели Орису настолько же повезло по жизни? Впрочем, это объяснило бы, как он умудрился при своих антиталантах до сих пор не развалить Школу. Однако куда более вероятно, что они с Тильдой выдают желаемое за действительно.

Тильда поглядела на меня заинтересованно.

— Вы же с Фиеном такие большие друзья, — сказала она с улыбкой. — Я думала, ты меня поддержишь.

Лис «дружил» с отчимом своего двоюродного брата? Все интереснее и интереснее. Я тотчас поднял оценку исходящей от него опасности на одно деление. Да, Тильда, в отличие от Ориса, хорошо разбирается в людях, и она считает, что доверять ему можно. Да, Герт явно безусловно лоялен — не похоже, что отчим склоняет его в сторону от Коннахов. Но Герт воспитывается в основном вместе со мной! А этот мужик все-таки женат на вдове его отца…

Тут меня осенило.

— Мам, слушай… Ведь маму Герта за мастера Фиена выдал отец?

— Ну конечно, — чуть удивленно произнесла Тильда. — Как могло быть иначе? Хотя, честно говоря, я ему немного намекнула, — она отложила иглу и кружевную рубашку, которую штопала, погрузившись в воспоминания. — Айна тогда была очень несчастна, но когда истек годовой траур, ее семья хотела забрать ее и повторно выдать замуж. Но тогда ей пришлось бы расстаться с Гертом. Кроме того, нам с твоим папой не хотелось терять родственную связь с Олерами — это очень хорошая семья из союзной Школы!