Тип со сломанным коленом — кстати, тот самый беззубый! — продолжал подвывать, и я бросил ему:

— Молчи, а то добью.

Он тут же умолк.

Ага, адекватный. Отлично. Еще один свидетель будет, если что.

Своего же последнего «языка» я потащил в сторону деревни.

Нужно же разобраться, как все дошло до такого!

Инспекционная поездка, которой я «упал на хвост», была организована отнюдь не поспешно. Подобные хозяйственные смотры проводились Коннахами дважды в год — в конце весны, чтобы проверить посевы и прикинуть будущий урожай, и в середине осени, чтобы проконтролировать сбор этого самого урожая.

Однако из-за того, что в этот раз к управляющему Тейну и приданным ему для охраны старшим ученикам присоединился целый наследник, к процессии добавили, во-первых, еще один, более комфортабельный возок, во-вторых, еще пяток старших учеников.

Поскольку ездить нам предстояло целую неделю, я было заикнулся даже о том, чтобы взять с собой всю свою группу — мол, когда же я буду с ними заниматься.

Однако Орис был тверд:

— Либо одно, либо другое! Эти детки сами еще три-четыре года назад были крестьянами! Или сбегут, или паломничество родителей начнется, будут у тебя еду и деньги клянчить — тебе оно надо?

Интересная точка зрения, конечно.

В результате я ограничился тем, что расписал подробный журнал с занятиями, которые планировал изначально проводить — фактически, «повторение пройденного» с прошлой недели. И назначил за него ответственным… Нет, не Герта — Риду Он. Я уже раскусил эту девочку: отличница-перфекционистка, то, что во времена, когда я учился в школе, называли «типичная староста класса». Причем напрочь отмороженная жестчайшим семейным воспитанием. Когда она начала надо мной ехидничать сразу же после моего появления в этом мире — мол, отец будет на тебя сердит — это было вовсе не злорадство. Она с искренним возмущением указывала на мою ошибку! Надо думать, если бы я тогда не взял в руки саблю и мы бы все погибли, Рида была бы возмущена меньше.

Так что я сказал Герту:

— Главным без меня все равно будешь ты, как моя правая рука. Но пускай за тренировками следит Рида, это ей в радость. А ты следи за ней, чтобы она ребят не слишком покрикивала. На это только мы с тобой имеем право.

— Понял, — сказал Герт с таким выражением лица, что будь он уроженцем моей страны, я бы подумал: «сейчас возьмет под козырек». Но тут фуражки не носят и воинское приветствие не выполняют.

Так что я оставил свою группу в смутной надежде, что они за неделю не все перезабудут, чему я успел их научить. И отправился «в поля на картошку», как я иронично обозвал про себя это новое приключение.

И правильно сделал, что подшучивал: больше позитива брать оказалось негде.

Сама поездка особых неудобств не доставляла. Да, повозку трясло на проселочной дороге, но, к счастью, у тела Лиса не было проблем с вестибулярным аппаратом — чему я особенно обрадовался, потому что отлично помню, как в прошлой жизни меня все детство мутило в автомобилях! Представляю, что со мной стало бы на этих дорогах. Вообще, как ни странно, я постепенно начинал понимать, что мне с этим мальчиком повезло. Лис не обещал вырасти двухметровым красавцем, но у него был отличный глазомер (лучше, чем тот, с которого я начинал!), инстинктивное ощущение траекторий бросаемых предметов, очень длинные пальцы пропорционально к ладони — удобно во многих аспектах. Плюс сила, ловкость, выносливость, несмотря на худобу… Мне трудно сравнивать: прежде в девять лет я еще не занимался боевыми искусствами, но крепко подозревал, что результаты были бы сильно хуже! К тому же Лис обладал идеальным музыкальным слухом и чувством ритма. Ничем подобным я прежде, опять же, похвастаться, не мог, а эти качества отлично помогали не только в декламации поэм на «законе божьем», но и в отработке боевых комплексов. Если бы не проблема с потреблением лактозы — к счастью, после молока меня не поносило, только живот некоторое время потом бурчал — можно было бы сказать, что я получил полный апгрейд по сравнению с прошлым телом.

Хотя многолетних усилий по тренировкам и самопочинке было жаль. Но мне уже один раз приходилось, получив серьезное ранение и едва не погибнув, создавать себя заново с полного нуля. В этот раз ситуация несравнимо лучше… Наверное.

Итак, хотя мое новое тело не доставляло мне хлопот, в целом обстановка не радовала. Я быстро понял, что вотчина Коннахов находится не в самом лучшем состоянии.

Нет, не в «плачевном» — до этого, пожалуй, было еще далеко. Но деревни, через которые мы проезжали, не могли похвастаться богатством или зажиточностью. Два-три приличных дома на каждую — а остальные все хижины, крытые соломой. В основном деревянные, редко какие с каменным или кирпичным первым этажом. Радовало, однако, наличие печного отопления: почти везде трубы. Хотя были и дома, отапливаемые «по черному». Огороды при домах казались скудными и малоухоженными. В целом все это напомнило мне сцены из школьной литературы: помещик возвращается домой после долгой зимы и с грустью наблюдает за разрухой, оставленной холодами.

Что мне удалось составить по поводу местной экономической ситуации: Школа Дуба не была синонимична клану Коннахов, но они были очень тесно связаны. Школа представляла собой основу политического могущества клана, но основу его богатства составляли земли с податными крестьянами. Именно благодаря их налогам Школа вообще могла содержать своих бойцов.

Причем земель было очень много — широчайшие просторы! Хоть деревень на них стояло аж двенадцать штук, все равно чувствовалось, что людей тут не хватает. Хотя очень приличная податная база, понятно, почему на объезд этого всего потребовалась целая неделя. Можно было бы и две выделить. Правда, некоторые деревни были небольшими — на десять-пятнадцать дворов. Но в основном дворов в каждой насчитывалось тридцать-сорок. Чтобы получить численность деревни, смело умножайте это число минимум на пять: тут жили большими семьями. Нет, что я говорю, даже на десять: число жителей тут считали только по числу взрослых мужчин, женщины совершенно выпадали из статистики.

По мне так деревня в триста-четыреста человек численностью для местного экономического уклада и небогатого скарба — это много, что указывало на сравнительно мягкий климат (что подтверждали разговоры с местными жителями: снег зимой держался всего месяц-два, редко три) и богатую урожайность используемых культур. Та же ятерия требовала меньше труда, чем пшеница, а также была очень неприхотлива — не так зависела от количества осадков. Калорий она тоже содержала меньше, это я заметил по питательности наших завтраков, но ее урожаем спасались, если с пшеницей происходила какая-то беда. Кроме того, размоченной ятерией кормили скот.

Кстати, о технической оснащенности местных хозяйств. У них уже имелся лемеховый плуг, но это и все. Ни сеялок, ни молотилок, да и пахали частенько на коровах. В хозяйстве вообще использовали мало металла, одеты крестьяне были довольно скудно. Не в смысле, что показывали много голого тела (хотя на полях мужчины работали частенько в одних рубахах — чтобы не сжечь спину, но и не запариться), а в смысле, что одежда была беленая или плохо окрашенная. Ярких тканей, сложной вышивки, металлических или стеклянных украшений на женщинах я вообще почти не замечал. То есть замечал — но в основном на членах семьи деревенских старост, которые принимали и угощали нашу инспекционную делегацию.

В общем, весьма подозрительная картина. Да, поместье, где располагалась Школа, было очень богатым: изумительная чистота везде, опрятная одежда, хорошо вышколенные слуги — и я не имею в виду прислуживающих учеников, а полноценных слуг, которые тоже имелись. Однако настоящей роскоши я нигде не видел. Ни фарфоровых ваз, ни золотых статуэток, ни бархатных, шитых золотом, тканей, ни огромных картин на полстены, ни каких-нибудь сногсшибательных блюд за завтраком, обедом или ужином. Все — отличного качества, но на грани аскетизма. Понятно, что это отчасти сознательный подход и следование идеологии Школы Дуба. Но…