А информация насчет «пилюль бессмертия» и «супа радости» интересная. Выходит, можно резко поднять свой уровень внутренней энергии, но за это придется расплачиваться проблемами со здоровьем или даже гибелью? Будем иметь в виду на будущее.

— Кстати говоря… что вы ели за завтраком, юный господин? — теперь целитель обратился ко мне.

— Кашу… как все.

— Ничего ни у кого не просили? Никто не предлагал вам никаких угощений?

— Нет! Герт говорил, давай сходим у твоей мамы попросим вкусненького, но я его отговорил! — проговорил я возмущенным тоном ребенка, несправедливо подозреваемого во лжи.

— Вы себя хорошо чувствуете? — продолжал допрашивать лекарь. — Тошнота, жжение, потливость?

— Ничего такого!

Дальше я подвергся довольно тщательному, хотя и поверхностному осмотру. Лекарь попросил меня открыть рот, осмотрел язык и горло, потом поставил у окна и оглядел белки глаз и ногти. Достал трубку, с извинениями попросил снять рубашку и послушал дыхание (а вот это уже что-то за гранью традиционной даосской медицины — ну и хорошо, что нет полных параллелей, а то впору задуматься).

— Насколько я вижу, юный господин в полном порядке, — проговорил лекарь. — Есть признаки подавляемых эмоций и сильного стресса, но, в связи с тем, что произошло вчера, это более чем оправданно… Не похоже, что его отравили.

Орис шумно выдохнул.

— То есть лечить его не нужно?

— Ну, разве что попить общеукрепляющего… Может быть, что-нибудь для более крепкого сна… Позвольте-ка…

Лекарь в два шага подошел к одному из стеллажей и начал что-то искать на нем, бормоча себе под нос: «Да где же эта… да куда же я…» Наконец он достал маленький глиняный кувшин, с трудом вытащил из него плотно притертую пробку и вытряхнул себе на ладонь сушеного кузнечика.

— Вот, юный господин! — сказал он с большим удовлетворением. — Из общеукрепляющих, что у меня остались в конце весны, это — самое сильное средство!

…Ну ладно. Чего мне только не доводилось есть. По крайней мере, он явно давно дохлый, шевелить лапками во рту не будет.

Однако, не успел я собраться перед тяжелым испытанием, как «даос» снова бросил кузнечика в кувшинчик.

— Я приготовлю для вас пилюли, добавив туда травяной сбор, — сказал он. — И передам госпоже Коннах, уже вечером сможете принимать для крепкого сна и оздоровления организма!

— Спасибо вам, мастер-целитель Коон, — тоном искренней признательности проговорил Орис. — Лис, ты тоже благодари!

Я эхом скопировал его фразу, чувствуя действительно очень большую благодарность — по крайней мере, насекомое кусать не придется! А пилюли… ну, что пилюли. Экологически чистый, натуральный продукт.

После краткого визита «к врачу» мы вернулись в кабинет Ориса — где нас ждал Герт. При нашем появлении он с виноватым видом отпрыгнул от стены, на которой рассматривал… что? Корешки книг читал? Нет, никаких книг там не было, а был просто большая красивая резьба со сложным узором, которую Герт рассматривал.

Увидев нас, он торопливо уселся на прежнее место — на лавку напротив отцова стола. Я опустился рядом с ним, Орис тоже вернулся за стол — и продолжил меня распекать, как ни в чем не бывало!

— Ладно, допустим, ты победил Фейтла с помощью аномально высокой внутренней энергии… Но ты ставишь меня в крайне неудобное положение, — сказал он хмуро. — Никто не должен подрывать авторитет наставника — а ты подорвал! Правда, он сам тебя вызвал… не думал, что он такой идиот.

М-да, тот же самый класс ошибок: Орис очень плохо знает своих людей. Как же его Школа дожила до нынешнего момента, если тут настолько жестокий уровень конкуренции, насколько я предполагаю? Быть может, «отец» лишь недавно принял руководство? Надо узнать, когда и при каких обстоятельствах умер «дед» — или кто там был раньше. Тильда вроде бы упоминала мать Ориса.

Я-то уже построил гипотезу, что Фейтл — компромиссная фигура в результате каких-то подвижек у самого «трона» Школы, а выходит, все проще, и папочка просто назначил кого попало? Впрочем, не будем делать поспешных выводов. Мало ли, что Орис говорит вслух.

— Итак, — продолжал Орис, — публично тебя выпороть — вроде бы не за что, поединок затеял Фейтл. Заставить делать тысячу отжиманий? Ты свалишься на двухсот.

На двухсот? Отличный уровень для его возраста! Надо бы проверить. Хотя Орис и здесь может ошибаться. Не помню, как я сам справлялся в десять лет, но мои сыновья точно до сотни не добивали — а ведь мы их неплохо тренировали. Впрочем, тут дети могут быть приучены к бо̀льшим нагрузкам. Или стандарты отжиманий другие.

— Или ты и отжимания прокачал? — уточнил Орис подозрительным тоном.

Я пожал плечами.

— Вот и что с тобой делать!.. — судя по тону, «отец» разрывался от противоречивых чувств. — Но оставить без наказания за такое…

«Только не бросай меня в терновый куст!», — как говорил в таких случаях один мой друг. Тот самый, который любил романы про попаданцев.

— Папочка, — сказал я, намеренно меняя обращение. — Возможно, меня следует наказать не как ученика Школы, а как наследника?

— Что? — удивленно проговорил Орис. — С чего бы?

— Ведь я допустил ошибку не как ученик, — сказал я. — Поэтому ты и не знаешь, что делать. Как ученик я в своем праве. А как наследник, я слишком жестко повел себя с заблуждающимся учеником, вместо того, чтобы мягко вразумить его. И то, что он не оставил мне выбора, меня не извиняет — я не должен был доводить до такой ситуации!

Кажется, Орис потерял дар речи.

— Поэтому, — сказал я, — как насчет того, чтобы поручить мне какую-нибудь неприятную обязанность, которую должен исполнять наследник?

Пусть, пусть эта обязанность включает в себя что-нибудь учетно-аналитическое! Типа пересчитать все мешки с зерном на складе или…

— Ты что, сядешь проверять учетные книги? — недоверчиво спросил Орис.

Ого! Удача из удач! Да, конкретно в этот терновый куст ни в коем случае не надо меня бросать!

Я испустил максимально тяжелый вздох, подумал, не надо ли пошаркать ножкой, но решил не перегибать палку.

— Что же делать, папочка… За свои ошибки надо отвечать.

— «Папочка»… — пробормотал Орис — и снова коснулся ладонью моего лба. — Жара нет… Что-то ты… какой-то подозрительно…

— Какой? — спросил я, вскидывая на него максимально невинный взгляд.

— Плюшевый! — фыркнул отец, очевидно, припомнив мой психологический этюд с мишкой. — Ошибки признает, против лекарств не возражает, за учетные книги сесть готов, «папочкой» называет… Подлиза! Ладно. Раз такое дело, нагружу тебя с горкой!

С этими словами он встал, вытащил из шкафа толстенную амбарную тетрадь, переплетенную в кожу, и протянул мне.

— Проверь-ка вот это. Тут закупки за последние два месяца.

Ура. Везение из везений! Я ожидал, что для доступа к финансовой документации придется больше интриговать. Вот только… как мне разобраться с бухгалтерией, если лишь пару часов назад выучил алфавит⁈

За первым блоком тренировок последовал обед, потом — час личного времени, потом — второй блок тренировок и ужин. За обедом и ужином мясо подавали, ура. То есть придумывать сложную интригу для изменения диеты не придется, она и так вполне питательная. Очевидно, местные традиции все-таки принимали в расчет, что хорошего бойца без белка не вырастишь.

А второй блок тренировок вместо Фейтла вел тот же самый парень, что с утра командовал во время зарядки — по имени Дир. Дир мне понравился больше: он показался умеренно компетентным тренером, нотаций не читал, в душу не лез, вообще особо не болтал. Проверял, кто как усвоил приемы и связки, поправлял, давал групповые и индивидуальные упражнения, потом разбил нас на пары в произвольном порядке (я оказался не с Гертом, а с другим мальчиком) и велел отрабатывать приемы.

Это была именно отработка, по очереди, до автоматизма, без собственно боя. Я не стал выпендриваться, зато постарался познакомиться получше с мальчиком, который достался мне в партнеры. Его звали Эвин, в глазах то и дело мелькало какое-то затравленное выражение, а зрачки начинали быстро бегать. Движения были правильными, но зажатыми, он словно бы слишком обдумывал каждый шаг или жест.