— Извини, дорогой, — сказала женщина спокойным тоном.

Дальше мой «отец» рассказал, как самолично заметил, что старый бальный зал пуст, а пришедший туда на занятия наемный музыкант крайне удивлен. Немедленно созвав дежурных подмастерьев, мастер бросился в новый зал — где застал своего сына, стоявшего над трупами врагов с саблей в руках!

— Он победил пятерых старших учеников Ворона? — недоверчиво спросила мать. — В его возрасте? С его навыками?

Ну, хоть кто-то тут адекватно оценивает сложность задачи.

— Он взял саблю! — воскликнул «отец». — Осквернил руки оружием! Нарушил волю нашего бога-прародителя!

Мать глубоко вздохнула, сжала переносицу двумя пальцами.

— Ладно, — сказала она. — Ладно… кто при этом присутствовал?

— Вся младшая группа!

— И Рида Он тоже там была?

— Естественно! А этот дурной пацан не желает ничего понимать! Только несет какую-то чушь про своего мишку!

Рида Он — это, надо думать, та девочка, которая единственная кроме Герта рисковала со мной говорить?

— Лис! — Рыжеволосая Тильда обернулась ко мне. — Ох, милый, как бы тебе объяснить… — тут она задумалась, напряглась, и заговорила, судя по тону, явно не только для меня, но и раскладывая все по полочкам для себя самой и для мужа. — Я понимаю, тебе кажется, отец злится на тебя несправедливо. Но сам подумай немного, и ты поймешь, что причина его гнева — забота о чести Школы и жизни ее учеников! Пока ты ребенок и младший ученик, ничего страшного, если даже ты и взял в руки оружие пару раз — это можно списать на игру или баловство. Но будь ты старше и позволь себе такое… — она покачала головой, прицокнула языком, ее лицо стало еще более озабоченным. — Это означало бы, что ты недостаточно продвинулся по пути Дуба, если оружие в руках тебя не ослабляет! И что тогда? Все узнали бы, что наследник школы слишком слаб, значит, род Коннахов вот-вот прервется — бери Школу голыми руками!

«Иными словами, — подумал я, — их безопасность настолько зависит от репутации? Что называется, у меня есть к этому миру несколько вопросов…»

Мать, между тем, продолжала свой монолог, который с каждой фразой делался все более эмоциональным:

— Твой отец замучился бы отражать атаку за атакой, может, даже погиб бы! Чтобы этого не допустить, нам пришлось бы срочно сделать наследником Герта… и, возможно, отравить Риду Он, пока она никому не рассказала.

М-да, а Тильда-то прагматичный политик! Хотя такое решение по предотвращению утечки довольно спорное. В краткосрочном периоде эффективно, в долгосрочном чревато. Если сведения всплывут — а такие вещи всплывают рано или поздно — то Коннахи уже никогда не обелят свою репутацию. Если, конечно, убийство ребенка тут не в порядке вещей.

— Что⁈ — однако я довольно естественно изобразил на лице шок: «мать» явно на это рассчитывала. — Почему нужно убивать Риду⁈ А всех остальных⁈

— Все остальные дети — из очень простых семей, им все равно никто не поверит… И только Рида — дочь нашего ближайшего соратника! Если бы ты был старше и она рассказала бы об этом случае своим родным… — Тильда вздохнула. — Я даже не знаю, что было бы! В лучшем случае, они бы просто перестали нас поддерживать. В худшем случае… — она не закончила, но они с «отцом» переглянулись с очень мрачными выражениями лиц.

— Но… все ведь в порядке, мама? — спросил я самым наивным голосом, тиская мишку. — Я ведь… я ведь еще маленький? Никто не будет убивать Риду из-за меня?

— Ох ты мой миленький! — Тильда всплеснула руками, бросилась ко мне и сжала в мягких, но крепких объятиях, пахнущих кулинарными специями, чем-то вроде хозяйственного мыла и немного металлом.

Очень… странное ощущение.

— Конечно, никто никого не будет убивать! — заворковала она, перебирая мне волосы легкими теплыми пальцами. — Ты моя прелесть, ты такой молодец! Перебил врагов, остался жив, всех спас! Извини, что я так сурова с тобой, я просто хочу, чтобы ты понимал все последствия, и не хочу, чтобы ты злился на своего папу… Хотя ты, отец, тоже хорош! — тут она напустилась уже на мужа. — Ты хоть понял, что мы чуть не потеряли нашего мальчика⁈ И сразу злиться! Даже святой предок допускал, что дети и женщины могут защищать свою жизнь любыми способами! Ты что — умнее полубога⁈

— Ну, не ругай меня при ребенке… — недовольным тоном протянул «отец».

— Так веди себя с ним, как с ребенком! Ох, была бы жива твоя матушка — я бы попросила ее тебя отшлепать!..

— Ну ладно, ладно, — пробормотал «отец».

После чего встал, подошел к нам с матерью — и тоже обнял, обоих сразу. Руки у него были тяжелые, он пах каким-то слабым парфюмом и свежим потом.

— Извини, сын, — пробормотал «отец» очень тихо. — Я тоже за тебя испугался.

А потом сказал уже громче.

— Герт, а ты чего там торчишь? Иди обниматься со всеми.

На мои плечи легла детская рука другого мальчишки.

— Лис правда был большой молодец сегодня! — сказал Герт. — И… дядя Óрис, я совсем-совсем не хочу становиться наследником! Лис будет хорошим главой Школы!

— Это мы посмотрим, — проворчал «отец», которого, оказывается, звали Орис. — Если у него дурных привычек не разовьется — возможно!

…Так они, оказывается, любящая семья с близкими теплыми отношениями? Надо же. А по первому впечатлению так не показалось.

Лишнее напоминание: у любого анализа всегда есть слабые места. Сейчас мое главное слабое место — незнание местного культурного кода и поведенчески-моральных норм. Нужно как можно быстрее адаптироваться, а то так и буду попадать впросак.

Вечером я лежал в спальне своего предшественника, таращась в белый потолок с темными полированными балками на нем. Отблески весеннего позднего заката погружали комнату в сине-серый полумрак, настоящей темноты не было. Я устал до предела, до гудения за веками и дрожи в руках, но сон не шел.

Неудивительно — в голове крутилось одно и то же.

Где я? Почему я здесь? Что я здесь делаю?

Моя первая мысль — об адских котлах и перерождении — не выдерживала никакой критики. Я всегда старался жить по вере, и слишком стар, чтобы ее менять. Перерождений не существует. Быть может, существовали раньше, кто их знает, — но не после воплощения Сына Божьего в человеческом теле, которое обеспечило душам бессмертие.

Значит, два варианта. Или все меня окружающее — иллюзия в том или ином варианте, неважно, часть ли адских мучений, бред ли умирающего тела, подцепленного к аппаратам жизнеобеспечения. Бесперспективная гипотеза, отбрасываем.

Второй вариант — я не умирал. По крайней мере, мое сознание не умирало. Экспериментальный прибор, который я успел применить в последний момент перед тем, как по мне ударили пули, сработал лучше, чем ожидалось. Меня выкинуло в условно безопасное место… или время, тут у разработчиков имелись споры, а сам я не владею теорией на должном уровне. Впрочем, не похоже, что это прошлое. Окружающее не напоминает ничего из того, о чем я читал — а читал я много. Если же будущее, то гипотеза тоже… бесперспективная. И крайне мрачная, поскольку это означает откат человеческой цивилизации и сползание в язычество.

А вот если я попал попросту — хотя что значит «попросту»? — на другую планету или в другой мир, это означает, что потенциально (очень потенциально!) есть возможность вернуться.

Правда, развить здешнюю науку и технику до нужного уровня — нетривиальная задача. И не факт, что она мне по плечу. Я не инженер и не физик, даже не программист… так, нахватался кое-чего. Однако сидеть сложа руки не собираюсь.

Как я уже сказал, я всегда в меру сил и понимания старался выполнять свой долг в рамках воли Провидения. Сейчас эта воля ясна, я бы даже сказал, кристально ясна. Тот, кто привел меня сюда через все маловероятные невзгоды, буквально ткнул меня носом в задачу, от которой я не могу уклониться, если хочу остаться собой.

Теперь мой долг — защищать детей Школы Дуба в условиях непрестанной войны Школ. С лидером Школы, который ничуть не заботится об их безопасности, и его супругой, готовой травить их ради репутации, — больше явно просто некому.