— А то, из-за чего случилась сама война? Это как?

— Тут, Ваня, игра вдолгую. Шереметьевы выступили плохо — вероломно, без объявления войны! Будь спокоен: такое вспомнят, за такое спросят. Найдется, кому — но не прямо сейчас.

Мы немного посидели и подумали. Вернее, это я думал — что творилось в электрических схемах киборга, я не знал.

— Все, я поеду, — сообщил наконец Кацман. — Мне нужно быть в КАПО. Грох явится, нужно встретить.

— Будете мириться? — догадался я.

— Вроде того, — согласился киборг.

Разговор этот совсем сбил меня с минорного лада: не хотелось ни грустить, ни праздновать. Вместо этого я решил немного поработать и пошел искать людей, собирать правление.

Правда, правление собралось само. И нашло меня первым — тоже.

— Праздник-праздник, — пояснил гном Дори. — Надоело. Чего сидим, за что пьем? Работы — непочатый край!

Кто кхазада не расти — все одно кхазад и выйдет. Сначала работа, потом — все остальное.

Остальные-то чего? Вроде не гномы…

— Я тут кое-что понял, — намекнул эльф Эдвард. — Сам дошел, без этих твоих волшебных кубиков, без колдовских вероятностей.

Я сделал внимательное лицо: дескать, ничего не понял, но очень интересно.

— Уходишь, Глава?

И глянул пристально — прямо в душу. Эльфы так умеют, да.

— Испытатели же! — я попытался отбояриться. — Пять саркофагов!

— За дурных не держи, — сурово потребовал Эдвард. — Пять саркофагов под троллью анатомию, пять. Среди испытателей — я проверил — ни единого тролля, только четыре человека и один гном — и тот еще без контракта!

— Глава, как ты мог заметить, такой один, — я попытался отбрехаться, но понимал уже — не выйдет. — К чему пять саркофагов? Анатомия же… Не так уж сильно она отличается, могли и ошибиться.

— Давай так, — вздохнул гном Зубила. — Просто расскажи нам, что собираешься делать. Не только как хороший тролль Иван Йотунин, но и как Глава клана. Нам, между прочим, надо знать! Мы, может, тоже клан!

Гном разошелся: вещал еще про ответственность, о принятии решений, о… Долго вещал, короче. Пока не выдохся.

— Есть такое слово, друзья, — я начал неторопливо, будто оставляя самому себе возможность передумать, — «надо». И еще — такая фраза: «не моя тайна». В главном же вы правы — первым испытателем телепортатора стану я сам.

— А если… — начал мнительный Ульфович.

— Без «если», — решительно отверг я. — Давайте, наверное, по порядку.

И все согласились: а что им еще оставалось? Глава говорит!

— Для начала — пять мостов.

— Как это «пять»? — удивился Зубила. — Змеиный, Китов, Куба, Линолеум. Четыре. Или я чего-то не знаю?

— Я сам, — я скромно потупился, — узнал только что. Стоило подружиться с линейщиками!

— О! Адмиралтейская дамба, — как-то сам понял Зубила. — Государев объект! И правда — пять мостов выходит, а не четыре.

— Два обслуживаем, два строим, — подытожил я. — Еще с одним разберетесь в процессе.

— Отношения, — напомнил Ульфович. — Шереметьевы, грузовые. Опричнина, Баал.

— Ничего так группировка, — одобрил я. — Ты еще одних забыл — местные, они же сервитутские. Кто бы ни был, отношения держим ровные: те не полезут, с этими и вовсе дружба.

— Что до местных — то это мы и есть, — покачал головой начальник охраны.

— Тебе, кстати, мое разрешение — сам знаешь, на что, — порадовал я. — Держи, вот конверт.

— Мне больше не нужно, — смутился Ульфович. — Передумал. Остаюсь при своей башке.

— Все равно, — продавил я. — Пусть будет, а то мало ли.

Вот смотрите, каков: в отказ пошел, но конверт ухватил!

— Школу достроить, занятия начать, — это я обратился к Эдварду. — Всего ведь хватает, да?

— Даже более того, — остроухий фанатик образования прямо лучился энтузиазмом.

— Вот и отлично. Если чего не хватит… — я посмотрел на гнома Дори. Очень выразительно посмотрел.

— Подмогнем, — кивнул тот.

— Работаем, товарищи, — я хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. — Дела сами себя не сделают.

Гляжу: народ заерзал. Вопросов-то оставалось куда больше, чем успели разобрать, да и на главный из них я не ответил.

Вопрос звучал вот как: «Глава! Ты это куда, а?»

Если бы я сам знал, куда это я!

Совсем не троллье поведение, вот вообще — бросаться, очертя голову, в неизвестность. Даже когда технология понятна и насквозь отработана в том, ином, мире. Даже если эксперимент этот обратим, и ничего страшного со мной случиться не должно. Даже с учетом того, что дело всей моей здешней жизни никуда не денется и не развалится — если что-то случится со мной самим.

— Остальные вопросы, — я резко пресек ропот собрания, — через моего друга и побратима. Зая Зая, друг мой!

Орк вышел вперед.

— Кто меня не знает, — он скорчил страшную рожу, — тот вряд ли. И даже немного зря.

Народ притих: белый урук-хай только тем и занят, что ломает звероватую репутацию своего племени, но получается у него так себе. Вот и теперь — явный же шаг назад! Зачем, спрашивается, было всех пугать?

— Подойди потом, ладно? — попросил я негромко. — Я буду в стартовой. Или дома.

А сам пошел готовиться — морально и не только.

Стартовая — это лаборатория. Та самая, из которой собрался стартовать в неизвестность мятущийся дух товарища Иотунидзе. То есть, Йотунина.

У дальней стены мы установили мотиватор воронки перехода: здоровенный такой стальной ящик с торчащим наружу колесом ускорителя. От ящика тянулись толстые — потому как бронированные — кабели. Электричество, оптическая линия и вот этот еще — основанные на технологии, этому миру пока неизвестной. Прямая передача эфирных сил, без преобразователей одного в другое. Без этих, как их… Модемов!

Один кабель к генератору, еще один к инициатору и сразу три последних — тех самых, эфирных — к саркофагам.

Манерных египетских гробиков, к слову, в стартовой поместилось три, а не пять. Еще два остались на складе — я решил, что одного основного и двух запасных — хватит.

Кроме меня, в стартовой ошивалась уйма народу, человек десять. Разных видов, но — людей.

— Напомню, — отметил я с нажимом. — Индикация — вот тут, где глаза богов. Последовательно: Осирис, Анубис, Тот. Если любая из двух первых лампочек хотя бы мигнула желтым — тормозим последовательность, открываем саркофаг, перекладываем меня в соседний, перекидываем рубильник, все по-новой. Если две первые горят зеленым, а желтым или красным мигает третья, то…

— Помним, так-то, — заметил безымянный тролль-лаборант. — Чо ты.

Безымянный потому, что по голосу я его не узнал, лицо же надежно прикрывала особая маска.

— Техника безопасности пишется кровью, — напомнил я. — Не хочуулететь куда-нибудь не туда. Или даже не улететь, а отлететь.

Ладно, ладно. Вижу, что все всё помнят.

Слушайте, вот только вы мне не начинайте, хорошо? Куда, мол, собрался Глава, когда столько дел. Как бросить одну влюбленную человечку гномьего воспитания и еще одну уручку, пусть случайно, но удочеренную. Кто будет…

Вот оно, вот, правильно. «Кто будет».

Самая страшная проблема моя — в обеих ментальных ипостасях и физическом теле на этой Тверди — называется вот как: кадры!

Да, часть проблемы решил Рикардо Алонсович Баал. Еще некоторых ценных специалистов мы пригласили снаружи — живется у нас в клане хорошо, многие об этом слышали, и услышат — еще больше.

— Не понимаю, — возразил Зая Зая. — Чего тебе еще нужно-то, Вань? Давай, если чего, позовем наших — хоть полдеревни!

Орк нашел меня в стартовой, но поговорить увел в соседнюю комнату. Хорошо, что догадался: сильно не хотелось выяснять отношения с другом при всех. Тем более, что на эту тему мы уже говорили.