Что характерно, о том, что такое «АССР», Больницкий не спросил — или уже знал, или знать не хотел.

— С точки зрения твердянской системы ценностей вы именно что архимаг, — не согласился Скафандр Ильич. — Или некто наподобие архимага. Как минимум, в области особых знаний.

— Какие знания вам нужны? — догадаться стало несложно: будут просить. Или требовать, но сначала — просить.

— Случайности, варианты, — коротко ответил страшник. — Не гадания на кофейной гуще, не стихийная прогностика, но научный прогноз. Такой, чтобы можно было посчитать и сделать выводы.

— Теория вероятностей, — кивнул я. — Случайный эксперимент. Пространство исходов.

— Не то, чтобы я понял всё сказанное, — улыбнулся Харон, — но, кажется, это именно то, что нам нужно. Поделитесь, пожалуйста.

А сам смотрит, по-доброму так: мол, «куда ты денешься?».

— Вот эта стена, — показал я, — только кажется монолитной. С вероятностью в девяносто семь процентов в ней есть дверь, непроницаемая для звука.

Харон не пошевелился и промолчал, Зая Зая принялся всматриваться в стену. А ну, как и вправду — дверь?

— За этой дверью сейчас стоит ваш сотрудник. Вероятность этого — семьдесят один процент. Прикажите ему войти, пожалуйста.

Вы сейчас спросите: как я так лихо все посчитал?

А никак. Никакого расчета, голая наблюдательность. Для начала, я заметил детали — например, немного стертый у самой стены пол и слегка колеблющийся эфирный фон.

Дальше было нужно сделать умный вид… Все остальное в привычной мне Казани — еще сорок лет назад — называли «взять на понт».

Тут Больницкий или ткнул в потайную кнопку вызова, или запустил заклятье — тонкое, сложное, для меня незаметное.

Дверь открылась. На пороге возник архетипичный лаборант: белый халат, черные брюки, синяя рубашка. На безусом человеческом лице, прямо под аккуратной модельной стрижкой, читалась готовность лезть хоть к бесу в пекло — если на то будет приказ руководства.

— Дима, — сказал Харон. — Этот господин синего цвета — Иван Сергеевич, он наш, некоторым образом, смежник.

— Ротмистр Йотунин, — сверкнул я полупогоном, пришитым изнутри пиджака.

— Благодарю вас, ротмистр, — Скафандр Ильич принял официальный тон.

Лаборант не то, чтобы скривился, но неудовольствие показал — ну да, конечно, «жандарму руки не подай». Проходили, причем совсем недавно.

Я удивился — в державной конторе такого уровня как-то не ждешь встречи с фрондирующим либералом.

— Дима, — видимо, у парня в белом халате не было ни отчества, ни фамилии. — Покажи господину ротмистру расчеты. Наши. Свои.

Лаборант сделал лицом серьезное сомнение — мол, можно ли?

— Можно, Дима!

Мне показалось, или Дима завилял хвостом? Которого у него, к слову, не было.

— Так, — сказал я. — В целом, расчеты верны. Ошибка в модели. Нужно внести изменения здесь, здесь и еще вот тут.

— Какие? — у лаборанта Димы прорезался голос. Надо же, почти бас: я ждал чуть ли не фальцета. — Какие изменения?

— Дайте карандаш, молодой человек, — потребовал я. — Так уж и быть, распишу на полях. Сделаю за вас вашу работу, раз сами не умеете.

Что, съел, рожа кислая? Закрепи эффект: съешь лимон!

…Карандашом я орудовал недолго — минуты три, после чего либерал Дима скрылся с глаз — не забыв подхватить расчеты.

— Зря вы так, Иван Сергеевич, — упрекнул меня Харон. — Дмитрий — неплохой человек и отличный специалист, а то, что не любит жандармов — так у него на то есть причины.

— Ваш специалист может не любить хоть всех жандармов скопом, хоть лично меня одного, — возразил я. — Хамить — нехорошо! Глупо!

— Это не глупость, — вздохнул Больницкий. — Это проблемы с воспитанием.

Давайте, я сделаю вид, будто не понял намека? Конечно, давайте.

— Этсамое, братан, — вдруг подал голос Зая Зая.

До этого урук сидел очень тихо — кажется, даже не сопел. Уж не знаю, по какой причине — но это точно не был страх. Черного урука, пусть и белого цвета, очень сложно чем-то напугать, а этот еще и легендарный герой! Может, Зая Зая просто уснул, а теперь вот проснулся?

— Внимательно, — откликнулся я.

— Как это ты архимаг? — не понял орк. — Вторая ступень же, совсем недавно. До архимага далече.

Ну да, мы же — орк и вот это синее тело — учились в БУРСА. Я как-то полистал учебный план и программу — общие принципы магического развития там дают неплохо. Однако…

— Братан, — попросил я устало. — Завязывай. Хорош придуриваться.

— А что, — спросил урук, — совсем непохоже?

— Для тех, кто с вами не знаком, — утешил его Харон, — вполне. Кстати, а ведь вы правы.

— В чем это? — Зая Зая удивленно вытаращил очи.

— Я о том, что умения и знания вашего друга Ивана надо… Вот это слово: легендировать.

— Может, — усомнился я, — лучше просто скрывать? Пока никто не знает?

— Никто, кроме всех государевых служб и каждого второго жителя сервитута? — ехидно удивился Скафандр Ильич. — Кажется, поздновато. Давайте поступим так: официально признаем шаманизм, некромантию — их и без того не скрыть, затем… Магия земли?

— И алхимия, — согласился я. — О математическом волшебстве лучше молчать вовсе. Еще мне нужен документ.

— Нужен, — Харон решительно сунулся в ящик стола. — Сейчас сделаем.

— А поверят? — засомневался не я, но Зая Зая. — Мало ли, кто чего написал…

— В то, что напишу я, поверят все, — сурово пообещал Больницкий. — Как вы думаете, молодые орки — кто выдает такие бумаги?

Чего это мы оба орки? А, нет, все верно. И тролли — орки, вернее, оркоиды, и урук-хай — тем более.

— Вы и даете, — белый урук снова сказал вместо меня. — Ваша контора.

— И это — правильный ответ, — целлулоидный уголок Больницкий достал прямо из воздуха. — Иван Сергеевич, проверяйте: все ли верно?

Нужные документы оказались заполнены давно — как минимум, до нашего с орком прибытия. В точности так заполнены, как мы сейчас договорились — вот только что.

Впрочем, кто бы сомневался!

— Спасибо, Скафандр Ильич, — только и оставалось сказать мне. — Мы, наверное, пойдем?

— Еще десять минут, — попросил тот. — Давайте дождемся расчетов.

— Давайте, — вздохнул я. Зая Зая промолчал.

Звонка телефона я ждал сейчас меньше всего.

Еще меньше я ждал того, что телефон окажется в ящике стола — по крайней мере, Харон достал трубку откуда-то снизу.

— Предлагаю пройтись, — сказал Больницкий, повесив трубку. — Прогуляться. Соседняя лаборатория, тут недалеко.

— К Диме? — уточнил я.

— И к нему тоже. Не беспокойтесь, Иван Сергеевич, вам понравится.

Заю Заю, конечно, никто не спросил.

Мне не то, чтобы сильно понравилось: скорее, осталось так же.

Новая комната отличалась от предыдущей только количеством столов, шкафов и сотрудников — все они были заняты Очень Сложным Делом. Не мебель, конечно, занята, сотрудники.

— У нас новости, нах, — на этот раз вместо Димы выступил самый натуральный снага.

Так-то он отличался от Димы только породистым носом на смугло-сероватом лице, нечеловеческой моделью движений и манерой общаться.

— Эт, ска, кто, — снага невежливо ткнул в меня пальцем. — На Индейца похож, нах.

— Или палец сломать, чтоб не тыкал? — задумчиво и как бы самого себя спросил Зая Зая.

Снага сразу же стал куда менее смугл — не как сам белый урук, но тоже ничего.

— Я, ска, это… — решил он то ли объясниться, то ли оправдаться.

— Тимур, спокойно, — потребовал Больницкий. — Выключи пацана, включи специалиста, изложи итог расчета.

— Да я же ничего, Скафандр Ильич, — почти проблеял снага Тимур. — Извините, пожалуйста.

Пришлось кивнуть — типа, извинились-то передо мной.

— Обработка по уточненным данным, — снага зыркнул на меня исподлобья, — дала девяносто целых три сотых процента прямой связи объекта «Т-2» и основного узла.