Тут он сказал верно: дробовик хорош накоротке, скажем, против когтей и зубов. На винтовку или автомат с ружьем не попрешь — если только из засады и в упор.

— Маги?

— Шаманов сам считай, — буркнул Дори.

Да, общение с моей родней у него не задалось сразу: рациональной натуре гнома претила мохнатая вольница.

— Посчитаю. Еще?

— Еще легендарный герой, недобитый, одна штука, и глава клана, столько же штук.

Я немного посмеялся: так, чтобы сбросить стресс. Потом подумал и понял, что Зубила не шутит. И Заю Заю, и меня самого вполне можно было считать отдельными единицами — минимум, тактическими.

— Баал, — напомнил я. — Две звезды, боевая и лечильная.

— А они, типа, за нас? — обрадовался Дори. — Тогда живем!

И мы пошли: жить и работать.

Дамир Тагирович Кацман встретил меня по дороге: вернее, я нашел их обоих, его и Радомирова, пакующими вещи в багажник мобиля. Того самого мобиля, на котором я когда-то боялся то ли низко лететь, то ли быстро ехать.

— А, Иван Сергеевич, — полковник был официален. — А нам тут предписано.

— Покинуть земли клана до полуночи? — догадался я. — Согласно уложения?

— Не подумай чего, Ваня, — осторожно ответил киборг. — Будь моя воля, я бы остался, и корнета оставил бы тоже. Но…

— Я в курсе, хоть и не рад. Если вы, Дамир Тагирович, станете нам помогать с этой стороны, с той…

— Линейщики, — кивнул полковник. — В жестокой обиде, почти в официальных контрах с КАПО. Теперь только дай повод!

— Печаль, — я пожал плечами. — Но вы все равно заходите. Потом, когда война закончится. Если будет, куда.

— Ваня! Да я, — начал Кацман.

Радомиров, что характерно, помалкивал — только не смотрел в глаза.

Понимаю, мне бы тоже было стыдно.

— Не-не, — я выставил перед собой руки. — Я все понимаю. Без обид. Только вы и правда, того — возвращайтесь. Оба.

Обниматься с киборгами неинтересно: жестко и жужжит, но иначе было нельзя.

Потом я посмотрел, как жандармский мобиль проезжает ворота.

Потом пошел, наконец, питаться.

Поесть удалось очень быстро: это Алька постаралась ради голодного отца.

— Ого, пироги, — я удивился и обрадовался. — Откуда? С чем?

— Вот эти, — уручка ткнула пальцем в треугольник — с мясом и картошкой. Такие, как бы со швом — рис и яйцо. Круглые печеные — с яблоками, круглые жареные — просто с мясом, без картошки.

— Ничего себе, — обрадовался я. — Сама?

— Откуда? — удивилась дочь. — Я не умею. Утром метнулась к матери, попросила — чтобы тебе на вечер.

Стало тепло: не потому, что горячая начинка, а как-то так, на душе.

— Спасибо, мелкая.

— Да ладно, бать, чо ты, — смутилась она. — Тут самовар еще, горячий. Чай будешь?

— Обязательно буду!

Короче, на совещание я не опоздал.

Мы собрались в сельсовете, он же правление, оно же — каждый называет кто во что горазд. Мне не жалко, главное — чтобы все понимали, о каком здании идет речь.

— Мы готовы, так-то, — сообщил Нефилимич. — Почти ко всему.

Это я задал прямой вопрос и получил на тот ответ: хороший такой, ровно какого и ожидал. Тролли к войне были готовы — отдельно сами по себе, отдельно — как шаманы.

Почему я не спросил кого-то из старшины?

Мантикорин пал, Циклопичевский не лез: из всех тех троллей, которые не я сам, за главного остался только сварщик.

Были и другие — те, кто желал власти, но этих в правление мы не пускали. Мало ли, каких сетей успел наплести мохнатый интриган? Вот так окажешься наедине с еще каким недобитком — так его что, тоже стрелять? Патронов не напасешься, саронит недешев!

— Дормиторий весь готов, в целом, — это выступил Ульфович. — Только это без толку.

— Поясни? В трех словах.

Я, типа, не понял, хотя чего уж там понимать…

— Не полезут, — начальник охраны уложился в два слова.

— Подробнее, — разрешил я.

— Можно сказать, что уже были две попытки, — ответил пока-еще-не-псоглавец. — И обе были отбиты. Третий раз на те же грабли? Это сильно вряд ли. Тем более, о том, что мы готовы, знаем не только мы сами.

— Об этом, нах, каждая собака гавкает, в натуре, — добавил Гвоздь.

Как-то так получилось, что мы пару раз пригласили снага на совещания, дальше он приходил сам, а мы его и не гнали — великая сила привычки! Тем более, что реплики он подавал вовремя и даже советы давал вполне толковые.

— Чего это? — опять не понял я.

Нет, это я не отупел резко и не осознал вдруг себя самым важным — после сами-знаете-каких событий. Тут дело было в другом: если постоянно все понимать и решать за подчиненных, они так никогда не научатся работать!

— Товарищ дядя Наиль, — шепотом на ухо пояснила мне дочь, — хочет ответить, но стесняется — это он сам всем рассказал. Прям так, как было надо: на поселок не лезь, обломаешь… Все обломаешь.

Дочь сделала вид, что краснеет: то есть, ненадолго почернела лицом.

Зачем я взял с собой Альку? А шурале его знает. Просто почуял — надо!

Опять же, если мелкая под приглядом — сразу моим и черно-белого соплеменника — то и поселок простоит немного дольше… Шутка. За ней пойди, пригляди!

Видимо, это я решил приучать приемную дочь к серьезной работе: например, как правильно готовить клан к войне. Еще бы сам знал, как это… Ничего, разберемся. Чтобы мы, да не разобрались?

— Короче, Гвоздь, твоих рук дело? — порадовался я. — От души. Премию тебе выписать, что ли…

— Не надо премию, ять, — заскромничал тот. — Лучше деньгами.

— Есть еще одна проблема, — эльф Эдвард подал голос из темного угла. — Или мне так кажется, не знаю.

— Излагай, — напрягся я.

— Другие точки приложения сил, — пояснил нолдо. — Родственники, друзья. Недвижимое имущество.

— На мост не полезут, — гарантировал я. — Там теперь сложно, да и объект слишком важный: за переправу через Казанку Шереметьевых порвет кто угодно, включая даже их собственных друзей, линейщиков!

Ну да, о том, куда и почему делись наши опричные киборги, я всем уже рассказал.

— За мост я спокоен, — отверг эльф. — Я о другом. Во-первых, твоя, Глава, квартира. Та, которая на Губкина.

— Его там нет, — встрял Зая Зая. — Нет и не бывает.

Это урук почуял, что наконец-то понимает, о чем речь.

— Так-то бываю, — уточнил я. — Но редко.

— Хорошо, пусть, — согласился Эдвард. — А Татьяна, извините, Гертруда? Она-то как раз постоянно где-то в сервитуте, и там до нее дотянуться куда проще, чем…

— Она гнома, — отверг Зубила. — Приемная и по отцу, но у кхазад считаются и таким родством тоже. Напрыгнуть на целый местный клан разом… Дури-то Бедняковым хватит, но и ума тоже — в смысле, не лезть.

Ну да, этот-то в вопросе сечет, даром, что сам ровно в обратной ситуации — гном, а живет с людьми. А еще — с чьей-то легкой руки к Шереметьевым уже приклеилась обидная кличка.

— Ну, значит, квартира, — решил я. — Чем грозит, что можем сделать?

— Пацаны не при делах, ять, — заметил снага Гвоздь. — Подстава не по понятиям, нах.

Тут Наиля поняли все, даже я.

Если враг нападет на мою квартиру, достанется всему дому, а то и не одному. Даром, что наскок, скорее всего, будет показным — мол, вот мы чего можем, бойтесь!

В доме — или домах — живут разные люди и нелюди, в самом деле разные — расы, профессии, отношение к жизни. Всех их объединяет одно: они реально не при делах. Будут бить по мне, а зацепят — их.

— С проблемой понятно, — я решил не тянуть. Что будем делать?

— Засада, нах, — предложил Наиль. — Я пойду, в натуре. Только мне бы пару людей — чтобы стволы, все дела.

— Урука еще бери, — посоветовал Зая Зая. — Черного.

Длань его белая легла на рукоять кувалды.

— Урук — это тема, — не стал спорить снага. — Где его, ска, побрать?

— Чот я недопонял, — резонно удивился мой друг.