— Сам знаю, что дурак, — пришлось ответить. — Теперь вот думаю, как решать вопрос.

— Еще два дня, много три, — начал призрак, — и «в доверительной беседе источник сообщил следующее». Все, кому положено, будут знать о ситуации в подробностях. Верь мне, наши службы работают одинаково — что в этом мире, что в том.

— Чем мне это грозит, как думаете? — правильно, у кого еще спрашивать-то?

— Повышенным вниманием, — откликнулся Менжинский. — То есть, для начала, ничего плохого не случится. Пока отработают сигнал, пока убедятся, что ничего не почудилось с пьяных глаз… Возможны провокации.

— Чтобы убедиться в том, что я — взаправду маг? — я повеселел. — Остается просто не колдовать лишнего, и все будет хорошо!

— Уж поверь мне, Вано Сережаевич, у моих коллег — даже местных — «просто» не получится. Провокация будет основательная. Фасонная. Такая, что ты никуда не денешься — пищи, а колдуй!

— Допустим, — признание неправоты в деталях далось мне нелегко. — Вы, товарищ Менжинский, раз уж начали, так заканчивайте. Критиковать — вон, капиталистов с феодалами целая планета. Мне бы метод!

— Отвергаешь — предлагай? — призрак улыбнулся и я понял: метод есть.

Мертвый нарком сотворил себе еще одну сигарету, крепко затянулся, выпустил мнимый дым.

Я подумал, подумал, да и подвинул себе табурет — чтобы сесть напротив духа. В самом деле: чего это я стою, как школьник в кабинете строгого завуча?

— Тебе нужна инициация, — изрек наконец эльфийский призрак. — Второго порядка. Она же — «полная».

— Мне не нужна инициация, — решительно отверг я. — Никуда, извините, не уперлась. Чего я не умею сейчас такого, что буду мочь после?

— Узко мыслишь, Иван Сергеевич, — ответил призрак. — Или нет, давай не так. Не инициация, но — имитация. Тебе надо умело притвориться: мол, достиг новых высот и теперь способен на всякое.

— Точно! Легенда! — наконец догадался я.

Тупеем, Иван Сергеевич. Очевидные же вещи пробегают мимо взора! Или это я просто расслабился — общаясь с собеседником, от которого вообще ничего не нужно скрывать?

— Вот именно. Давай попробуем сначала, — предложил товарищ Менжинский. — Всякий человек — он кто?

Не, ну это я проходил не так давно и еще помнил наизусть. Сами понимаете, для тролльей памяти пятьдесят лет — так, ерунда. Не неделя, скорее, год, но все равно период не очень долгий.

— Всякий человек, — процитировал я, — есть функция личная, профессиональная и общественная.

— Точно, — согласился дух. — Личное — это твое дело, как к специалисту — вопросов нет, но вот с точки зрения общества… Скажи, товарищ — ты что, специально нарываешься?

И вот тут я понял, что разговор этот созрел не сегодня и даже не вчера — но как бы не с первого дня моего знакомства с мертвым наркомом.

— Не понимаешь, — витийствовал тем временем товарищ Менжинский, — что к тебе все больше вопросов, и рано или поздно их зададут?

— Скорее, рано, — буркнул я. — В тот момент, когда я вовсе не буду готов.

Что сказать? Эльф был неприятно прав. Я зарвался и уже почти нарвался — тот же полковник Кацман смотрел на меня без удивления, но будто что-то подсчитывал: не случаи ли, в каковые я вышел из роли? И это только один опричник, ко мне довольно лояльный, а ведь были и другие. Те, кому уже пора бы обратить внимание на нестыковки — тот же Баал-младший, уголовник Марик, Иватани Торуевич Пакман. Десятки их!

— Значит, так, — мертвый чекист был в своей стихии: принялся планировать сложную операцию оперативного внедрения, и неважно было, что агент уже почти что провалился. — Будет спектакль. Подводку я придумаю, спецэффекты с тебя.

— Один вопрос, — я поднял руку, будто и правда хотел задать вопрос школьному учителю. — Временные нестыковки. То, что я стану полноценный маг, не объяснит моих возможностей, проявленных до того. До инициации, то есть.

— Для начала, те, кто имеет право задавать вопросы слишком обрадуются факту. Шутка ли — настоящий шаман с нужным уклоном, да такой, который никуда не денется, лоялен к Державе… Правда ведь?

— Твердянски считая — да, лоялен, — я не стал спорить. — А дальше?

— А дальше — спустя, скажем, месяц, уже никто и не вспомнит, что было раньше: сильномогучее волшебство или вторая инициация одного лысого шамана.

— Я бритый, так-то, — зачем-то возразил я.

— Тем более, Иван Сергеевич, тем более.

[Там же, чуть позже.]

Я уже несколько раз предлагал Тане: переезжай, мол, ко мне совсем. Всем же станет и легче, и приятнее!

Нет, барышня уперлась — натурально, как гнома.

— И чего говорит? — уточнил Зая Зая.

Как-то так получилось, что о проблеме я сказал вслух и почти прилюдно: в комнате со мной были еще двое, белый урук и снага по имени Наиль. Еще где-то поблизости бестелесно болтались два мертвых эльфа и один призрак кольца: являться не торопились, и прямо сейчас это было хорошо.

— Аргументы, — ответил я другу, — были простые. Мол, неприлично, люди же узнают!

— А то они так не узнали, — понимающе откликнулся орк. — И не только люди!

— Я думаю, так у всех, — кивнул я. — У человеков, у гномов, да хоть у снага! Хотя у снага, наверное, попроще.

— Не, нах, — отозвался Гвоздь. — Эт' смотря у каких. В Каз’ани сурово, семья, ска, смотрит.

Опять что-то новое!

— Слы, Гвоздяра, — перешел я на уличный. — Ты б это, если чо, ввел в курс. А то поеду в гости к Марику и облажаюсь.

— Марик, ска, с понятием, — ответил Наиль. — Не боись, ять. О, нах!

Это у снага зазвонил мобильник — с моей легкой руки и по примеру Главы клана связными амулетами обзавелись все — кто мог себе позволить, ну, или делал вид, что мог.

— Да, дедушка, — очень вежливо сказал Наиль. — Конечно, дедушка. Прямо сейчас выезжаю.

После чего ткнул в красную кнопку.

— Марик звонил, ять, — пояснил снага. — Вызывает, нах. Пацаны, как бы до сервитута, а?

— А то сам не знаешь, — откликнулся Зая Зая. — Там Куян, у гаража трется. Спроси у него, выделит.

— Он же, ска, по хабару? — удивился Гвоздь. — Или…

— Или, — кивнул орк. — Натащили всякого, половина уже на ходу. Мопедом владеешь?

— А, от души, — порадовался Мариков двоюродный внук. — Я пошел тогда.

И даже не пошел, а поехал.

— Вот и поговорили, — заключил белый урук. — Или это, типа намек? Метнемся за Танюхой?

— Никакого намека, прямо говорю. Только не сейчас, вечером — надо еще дозвониться, она на работе же.

— Деловая, — согласился орк. — Только это, братан. Что тебя гложет?

Не, и когда легендарный герой успел стать столь проницателен? Или просто догадлив…

— Да как тебе сказать, братан, — ответил я в тон. — Сложно.

— Проще не было, — ответил тот. — Как сказать? Да как есть, так и скажи.

— Тогда пошли в подвал, — решился я. — Говорить будем не одни.

— Раз в подвал, — Зая Зая поднялся со стула, — то эти твои? Старики-разбойники? Предок и… этот, второй — я не понял, он тебе кто?

— Побольше уважения, товарищ, — дохлые эльфы явились оба, но заговорил только Менжинский. — Этот второй, который я — тоже, считай, предок. Только младше и другой.

Вышли наружу — через дормиторий шли вчетвером: я, орк и два призрака. Ну как, «через» — так-то идти было недалеко, но все равно неуютно — все вокруг глазели.

— И что это было? — первым делом спросил я после того, как закрыл тяжелую дверь шаманской. — Что за первое мая?

— В смысле, демонстрация? — догадался Менжинский.

Второй призрак и первый орк переглянулись без понятия: ну конечно, откуда им. В Твердянской России праздника Весны и Труда нет.

Или есть? Опять блуждать в потемках. Ненавижу такое!

— Так было надо, о нерадивый мой потомок, — величаво сообщил государь Гил-Гэлад. — Кое-что кое-кому напомнить, а то совсем страх потеряли.