Ага, очень интересно.

Живая вода — как и ее блочный сополимер, вода мертвая νεκρό νερό — продукты высшей алхимии. Вано Сережаевич такое сварить мог, значит, сумеет и Иван Сергеевич — я сам.

Получится ли, будут ли эликсиры работать в условиях Тверди?

Не попробуешь, не узнаешь… Будем посмотреть!

— Так, значит — выход из летаргии, — напомнил я больше самому себе. — Метод вывода.

— Да, — согласился Салимзянов. — Команду на пробуждение надо давать на языке… Хорошо, на диалекте. Он особый такой, привычен спящему с детства.

— А если не знаешь языка? — заинтересовался Зая Зая. — Я-то ладно, до пяти лет болтал чисто на темном, потом батя заставил выучить русский…

— Это ты где так? — удивился волшебник, как-то сразу перейдя с уруком на «ты». — Чисто на темном?

— Морденсия, — ответил орк. — Земщина Саранск, ну, не сама — соседние села, там много уруков живет. Кривозерье там, Белозерье — как раз из тех мест. И вот интересно…

Не, мне тоже стало бы интересно, так-то. Когда речь обо мне, практически. То есть — о нем.

Я вот о чем подумал. В нормальном-то мире, где Морденсия — это очень даже Мордовская АССР… Знаю я эти села, оба. Татарские они, понимаете? То есть, обратно орочьи, но уже по-настоящему как-то. Тюркские языки, традиции, близкие к мусульманским — здесь, на Тверди, последних и не бывает. Не знаю даже, как объяснить… На фомитские похожи, да. Благо, происходят из тех же диких мест.

— Если не знаешь языка, — пустился в объяснения маг, — надо подобрать похожие интонации, смысловой посыл… Вот как с тобой. Сработало же?

— А то! — осклабился Зая Зая.

Урук пошел на второй круг: трогал себя за руки, за уши, за голову. Снова проверял — точно ли получилось ожить?

— Братан, — решил прояснить я. — Ты сам-то понял, что случилось?

— Да как тебе сказать, — откликнулся орк. — Сначала думал, что понял. Теперь нет. Летаргия эта…

— Ты же врач? — удивился Салимзянов. — И не знаешь?

— Медицинский брат я, — возразил белый урук. — Широкого профиля. Про мертвый сон понимаю в общих чертах. А что?

Маг принялся объяснять, орк — внимательно слушать.

Я от их компании отлип, почти отключился, задумался о своем.

Конкретно — об эмоциональных качелях и том, почему в этом мире их нет.

Или есть, но редко и не по делу.

Вот смотрите: Зая Зая умер.

Именно что умер, ни единого признака жизни, отверстие по центру груди, да здоровущая такая дыра в спине. Все, что по центру торса — вырвано с мясом, причем последнее — буквально. Кровищи… Даром, что песок с опилками впитал все до капли.

Еще раз смотрите: Зая Зая жив.

Произошло это как-то буднично — совсем чуть-чуть трагедии (больше законы жанра, чем на самом деле), немного комедии, чуть эллинского языка. Последний, кстати, не знаю зачем — наверное, ради трагедии и комедии сразу. И чтобы выпендриться.

Театрос же, понимать надо! Крики, стоны, страдания… Но все — будто не на самом деле. Как книгу пишут…

Кой леший, книгу! Графическую новеллу, ту, что местные авалонцы обозвали словом «комикс» — пусть и нет в такой ничего смешного!

Такое ощущение сложилось, что смерть (и воскрешение) нашего легендарного героя на все прочее повлияли… Примерно никак. Ну, был я чуть злее, когда допрашивал недокиборга — но я и так злой.

Я не понял. Где вот это «от смеха к слезам», где высшие и низшие точки кривой отношения, смена настроения по ситуации? Нет, и как не было.

И я сейчас не про себя: Вано Сережаевич, например, эмоционировать не любил никогда, Ваня Йотунин… Чуть ранимее себя прежнего, но все же.

Ладно. Если что — имейте в виду, что это не мне лень рассказывать о чужих эмоциях, это они все реально так себя ведут. И хватит пока об этом.

— Эта твоя летаргия — явление нетипичное, — сказал, как подытожил, доктор… То есть, маг жизни.

Я вынырнул из собственной рефлексии и прислушался к разговору этих двоих. Мало ли, что они там обсуждают: говорят при мне как постороннем, а спросят потом как с участника.

— Стало быть, легендарный ресурс, — согласился Зая Зая.

Я понял: они все уже обсудили, и придется расспрашивать орка отдельно — если я хочу хоть что-то понимать.

— Да, — кивнул Салимзянов. — Одна попытка. Второй не будет.

— И на том спасибо, — не стал спорить почти воскрешенный урук.

Потом маг жизни куда-то ушел, и на его место не явился никто другой.

Мы с другом остались одни, и я решил этим воспользоваться — расспросить, пока никто посторонний не греет разной формы уши.

— Ну, рассказывай, — потребовал я.

— О чем? — удивился Зая Зая. — Ты, вроде, тут сидел… А! Опять эти твои «сам-не-знаю-что-на-меня-нашло»?

— Считай, да, — спорить я не стал.

— Значит, получилось вот как, — пустился в объяснения орк.

Стреляли зачарованной пулей.

Да, не пулей, но это детали: вы о них уже знаете. О том, что стреляли — тоже, но это не я повторяюсь, это орк рассказывал по порядку.

Пуля попала в медаль.

Да, в ту самую, государеву, которую орк надел чуть ли не впервые в жизни. Медаль не то, чтобы от чего-то спасла… Хотя нет, спасла. Награда приняла на себя самое главное, что было в скоростной пуле — зачарование на пробитие всякого щита. Приняла, треснула, раскололась на бесполезные куски… Но так и вышло, что в грудь орка проникла уже просто пуля, без всякого волшебства. Дальше справились легендарная героичность и собственное упрямство черно-белого организма.

— Я, так-то, в курсе, — перебил я братскую речь, — что легендарного героя на дурика не вальнешь.

— Язык, братан! — Зая Зая показал нечто вроде умывания рта. Наверное, с мылом. — Договорились же!

И когда он стал такой правильный? Это что, тоже последствия?

— Короче, нужны особые условия. Например, другой легендарный герой, — продолжил орк. — Или какая-нибудь тварь поглавнее — Хранитель там, или прямо Хозяин Хтони.

— В хтонь не лезем, героев обходим по широкой дуге, — я решил свести все в шутку.

— Вроде того, — задумчиво согласился орк.

А я взял, и снова задумался.

Ведь было же что-то такое, связанное разом и с героями, и с дурным ритуалом. Боец? Создание бойца? Развитие? Надо будет вспомнить, придумать вопросы да и задать те тому, кто понимает.

Только не полковнику Кацману, и вообще не кому-то из жандармов.

Почему нет?

Понимаете, я ценю органы государственной безопасности — как те ни назови. Полезное дело делают товарищи, нужное, необходимое… Но методы!

— Братан, — это стоило обсудить. — У меня просьба. Или даже… Пусть просьба.

— Внимательно, — орк сделал серьезное лицо.

— Когда будешь общаться с опричниками, — я не стал медлить, — не доверяй им… Слишком многого.

Зая Зая владеет лицом: выражение изменилось всего на миг, но я это заметил. Не потому, что знал, куда смотреть и чего ждать, а просто — так вышло.

Кажется, я попал в болевую точку! Психическая, типа, акупунктура.

— Я, так-то, не обольщаюсь, — продолжил я. — И тебе не стоит. Жандармы, конечно, за нас, но…

— Есть такое понятие, — понял меня орк, — называется «державный интерес». Если что, наши киборги резко станут не нашими.

— Или нашими, но не совсем, — кивнул я. — На такой случай не следует им слишком доверять… Ничего.

— В целом ясно, — поддержал меня урук. — Но вот это ты сейчас о чем конкретно?

— Да так, — ответил я. — Надо провести пару консультаций — на магическую тему. Только с кем?

— Опричнина отпадает, — согласился Зая Зая. — Баал, наверное, тоже. Им спасибо, но слишком хорошо — тоже не отлично.

— Крутится что-то такое в голове, — почти пожаловался я. — И ведь недавно совсем! Рядом же что-то такое было!

— Страшники? — неуверенно предположил орк.

— А хоть бы даже и они, братан! — решился я. — Немного тут разгребем — и сразу двинем в Замок!

Ага, щас. Разгреб тут один. Пусть даже двое.