— А, Пакман, — жандарм остановился в дверях. — Неудобно мне перед ним. Не надо было вовлекать в расклады. Арест этот, сам понимаешь, приятели, все-таки. Надо обсудить.

— Неудобно, — врезал я вторым вопросом, — примерно так, как передо мной?

— Не понял! — удивился полковник.

— Вот, — я извлек из кобуры револьвер. — Оружие совершенно законное, более того — табельное. Огнестрел. А Вы, Дамир Тагирович, говорили — мол, нельзя!

Киборги не едят лимоны. Наверное.

Потому, что мне сейчас показалось, будто Кацман тех прожевал с небольшое ведро.

— Тема сложная, — киборг вздохнул.

Вот знаю же, что имитация, а все равно — как похоже на настоящее! И эмоция, и движение…

— Решение было не мое, — Кацман эдак неопределенно шевельнул рукой — почти указал куда-то вверх, но именно почти. — Применить вербовочный подход, зацепить на сверхценном. Кто-то в карты играет, кто-то по женщинам. Кому-то хлебом не корми, а вынь да положь служебный огнестрел!

— Допустим, — я решил не спорить. — Я Вас услышал, Дамир Тагирович. Спасибо за откровенность.

— Тогда я пойду. Давай, Ваня. На связи, — Кацман повернулся и вышел в дверь.

Я остался один — на всю огромную лабу. Кто сказал — «нечем заняться»? Так могло быть у того, прежнего Вани Йотунина. Однако судя по последним данным — вряд ли. Он тоже был пацан — если не прямо деловой, то занятой страшно.

Хотя да, нечем. Все мои дела сейчас делались где-то вовне, и — без меня.

Как так вышло?

Иван Йотунин, так-то, государственный служащий, прямо сотрудник. Ему, сотруднику, надо если не ходить каждый будний день на службу, то хотя бы делать такой вид! А я тут вот, сижу, бездельничаю.

Но могу, например, позвонить. Телефон-то вот он, исправен, заряжен, к работе готов.

— Наиль, ты? — спросил я после того, как амулет показал: связь установлена.

— Я, товарищ босс! В натуре! — согласился динамик голосом Гвоздя.

— Как чего по месту? — это ж реально босс звонит, по делу, понимать надо!

— Все по плану, нах, — обрадовался снага. — Работу работаем!

— Корнет там далеко? — мне и в самом деле надо было поговорить с Радомировым — был один вопрос. Стоило, конечно, позвонить ему самому, но вот беда, номера-то я и не знал.

— Тут он! Прям вот ваще тут, нах! Трубу дать? — Чего наш Гвоздь все время такой радостный-то? Может, принял чего?

— Здравия желаю, товарищ Йотунин!

Правильно, корнету я не начальник — не до такой степени, чтобы называть меня боссом — но и подрывать авторитет Главы перед лицом клана не годится. Поэтому — пусть так.

— И Вам доброго дня, корнет, — согласился я. — Удобно ли сейчас говорить? Вопрос у меня. Один, — я сразу вспомнил недавний разговор с коллегой Ингвара Радомирова, — или как получится.

— В меру разумения, — это он так согласился. Вроде как, и по матушке не послал, и содействовать готов только в пределах разумного. Называется «фронда».

— Хочу напомнить Вам, корнет, о недавнем случае, — начал я. — Подземном, так сказать.

— Я от своих слов не отказываюсь! — принялся горячиться тот. — Или Вы не об этом?

— Нет, что вы, Радомиров, — подпускаю официоза. — Вопрос конкретный, и это именно вопрос. Скажите, какого рода сущность могла так ловко атаковать Вашу ментальную сферу?

— Мою, извините, что? — удивился корнет.

А, все время путаюсь в терминах…

— Ваш разум, — пояснил я. — Простите великодушно, ученый жаргон!

— Это был хозяин хтони! — вот за что люблю военных, так это за точность формулировок, особенно, когда спрашивают-то их о чем-то совершенно другом! — Или самой Швейцарии, или даже Змеиной горки. Наш контрольный пост выстроен ровно посередине.

— Благодарю Вас, корнет, Вы мне очень помогли! — ответил я. — Передайте, пожалуйста, амул… телефон обратно Наилю.

Ну да, чего я удивляюсь! Кацман ведь говорил, что Большой Зилант — хтони не хозяин, так, самое крупное порождение Змеиной Горки. К тому же, еще и регулярное.

Стало быть, сидит где-то под землей некто мелкий, малозаметный, но — судя по мощи и объему ментальной паутины — страшно головастый. Если не вообще состоящий из одной головы.

Мне представился на секунду кто-то навроде бехолдера. Стало не по себе: такую тварь Ване Йотунину не одолеть.

Спросите: а как же там, под землей? А я отвечу: «бей-и-беги» — это не одоление, это спасение бегством! Разовьем тему дальше.

Мне тут недавно сообщили, что со стороны моста — моего, прошу заметить — Большого Зиланта не пугают, а как бы вам это сказать, пытаются усыпить?

Это то ли древний артефакт, то ли не менее древняя площадная техника: Большой Зилант сползает вниз по пологому склону и сразу же уползает обратно. Спать. Во всех случаях, кроме вам уже известных.

Их и было-то всего два таких. Или первый не считается? Инцидент тогда только случился, может, и артефакта еще никакого не было. В общем, надо было разобраться с тем, что оно такое и как работает.

Теперь Большой Зилант.

Понимаете, неуязвимых волшебных тварей не бывает, ни хтонических, ни каких-нибудь еще. У всякой сволочи есть слабое место — через которое ее, сволочь, можно остановить, напугать, убить! Так вот, что-то мне подсказывало, что уязвимая точка Большого Зиланта лежит где-то в области магии разума, сиречь — ментала.

Легендарных-то героев на каждую змеюку не напасешься.

Получается, что головастик — условный, конечно — вполне может оказаться начальником Зиланта и хозяином всей хтони.

Все это я еще обмозгую, и не раз. Активы… Моё! Не отдам!

Рабочий день, наконец, закончился. Барбухайка уже стояла у самых дверей морга.

За рулем был, против обыкновения, не начальник транспортного цеха, но кто-то из его подчиненных: чернявый кхазад, мне знакомый плохо — не по имени — и потому молчаливый.

Так-то он представился, конечно. Протянул руку, назвал меня уважительно — «Товарищ Глава», но весь остальной путь до дормитория мы одолели молча.

[Немного позже, дормиторий «Сон Ильича».]

— Ваня! — заорал Зая Зая, наплевав на субординацию. — Братан! Тут такое! Такое!

Там, кстати, было.

Помните, мне сулили приличную такую толпу соплеменников? Сто рыл троллей: мужики, бабы, дети? Так вот, они, наконец, прибыли. Только оказалось их не сто, а без малого пять сотен!

— Четыреста девяносто два тролля, — отчитался гном Дори, уже успевший всех посчитать и даже немного учесть. — Сто мужиков, сто тридцать одна баба, остальные — дети.

Охренеть кирэк*! Ну Кацман, ну удружил: «сотня»! Со, вашу мать, тня! А тут…

[*Нужно (искаж. татарск.)]

Нет, поймите меня правильно: лесной тролль — как я уже успел узнать — существо неприхотливое. Где упал — там уснул, что поймал — то сожрал. Даже дети такие. Даже седые старики. Но не пятьсот же штук!

И ладно — «разместить и накормить».

В конце концов, в Казанке водится рыба, и ее там дохрена. Да, пусть хтони, да, рыба непривычная — но съедобная, это точно. Особенно — для тролля.

Потом, мы ведь даже дачные дома снесли не все — там, ближе к реке, еще целый поселок. Изобразить какую крышу — живи, радуйся! Пугало меня другое.

Понимаете, тролли — общество традиционное, куда более, чем черти, гоблины или орки. В моем старом, понятно, мире: в этом чертей, в смысле разумных тварей, не водится.

Это Твердь! Вокруг — волшебный феодализм с элементами кибербыли, сами тролли — общинники! Уклад! Семейственность! Старики!

Вернее, старейшины: я насчитал троих, и это если не брать во внимание просто уважаемых что дедов, что старух. Уловили масштаб бедствия? Нет? Ладно, зайду с другой стороны.

Вот есть клан «Желтая Гора», верно? Клан совсем недавно был истреблен — почти совсем, и даже непонятно кем, но возрождается, уже, считайте, возродился. Так ведь?

У клана есть Глава — даром, что с заглавной буквы, а так — пацан пацаном, пусть и по местным меркам. Это внутри себя я — взрослый и опытный к’ва, снаружи-то все видят иное… Двадцати пяти нет! И вот, значит, этому как бы Главе должны подчиниться трое старейшин. Больше? Еще какие-то взрослые, опытные, серьезные тролли? Нет, не смешно.