Я подумал вдруг, что киборг как-то поменял настройки сбоившего эмо-блока. Например, выкрутил тот на на полную мощность!

— Так нам что, — напомнил о себе Зая Зая, — вертаться взад? В полицию — не едем?

— В полицию, — в тон возразил киборг, — едем, ждут же. Надворный советник Лысый — не тот человек, чтобы с ним можно было вот так, запросто: хочу — приеду, не хочу — сиди, жди меня зря. Он памятлив: затаит.

Киборг увидел что-то за окном: что — не сказал, но смотрел в ту сторону Дамир Тагирович минуты две.

— Кстати, — он наконец отвернулся от окна, — при полицейских нового покойника не обсуждаем, не надо. После объясню, хорошо?

— Про эльфа — понял, — ответил я сразу.

— Вот всегда бы так, — киборг вроде порадовался, а вроде и нет.

— В морг, как я понимаю, потом? — я уточнил на всякий случай: и без того все было ясно. — Сразу после полиции?

— Если, — киборг сверкнул электрическим глазом, — ничего не случится по дороге. Сами знаете, бывает.

— Сервитут, — мы согласились хором.

Здание полицейского управления, или, местно говоря, околотка, внушало: стрельчатые окна, мощные стены с контрфорсами, высокие крыши, на каждую из которых так и просилась мрачная горгулья, красный кирпич как основной материал — из-за него готическое здание казалось каким-то даже нарядным и неуместно веселым.

— Что-то оно мне напоминает, — мы вышли из барбухайки и сейчас стояли немного поодаль от здания. Подходить ближе пока не стали: пережидали очередной приступ активности сотрудников: прямо сейчас те разбегались в разные стороны, что твои тараканы из-под тапка.

— Обед, не? — уточнил Зая Зая. — Перерыв?

— Поесть бы не помешало, — я погладил себя по отвратительно впалому животу: ни мощи, ни запасов, ни обаяния, — но я сейчас о другом. Здание, на что-то похоже, и не пойму никак, на что именно.

— Тут строили храм, — пояснил Кацман. — Большой, красивый, новый. Не получилось.

— А чего? — удивился я. Тема отношений местного населения с Богом с большой буквы и богами с букв помельче интересовала меня уже всерьез.

— А ничего. Выбрали неподходящее место, — покивал каким-то своим мыслям егерь. — Источник силы был, и довольно мощный, но текла она здесь как-то не так. Сила должна исходить, вроде, только от Отца, а здесь — и от Отца, и от Сына? Непонятно.

Мне зато было все ясно: филиокве. На Земле я успел пожить добезцаря — даже дольше, чем при народной власти, там же, хотел ты или нет, а в церковь ходить приходилось, поскольку «как это — веры не православной? А на костер, в очищение?».

Здесь, получается, католиков или не было вовсе, или христианская церковь не успела очень уж разделиться, но костёл — а перед нами был именно он — отчего-то оказался выстроен.

Я задумываюсь иногда: вот Ваня Йотунин — единственный ли он пржесидленец на всю Твердь? Некоторые местные явления, предметы, прямо повороты истории слишком напоминают внешнее влияние, где точечное и аккуратное, а где — со всего размаху широкой души. Русской души, уточню.

— Церкви церковь не подошла, — нечаянно схохмил майор, — полиции же, как здание — вполне. Жил тут один лаэгрим, Менжинский. Был весьма толковым полицейским. Жаль, погиб довольно молодым — в перестрелке с бандитами.

Ну точно, пржесидленец, и не потому, что поляк. Здесь, в этом мире, эльфы не носят польских и прибалтийских фамилий! Просто не сложилось.

— Все, идем, — потребовал киборг и первым подал пример. — Все разбежались, а Лысый — он точно на месте.

— Почему? — спросил я из чистого любопытства.

— Язва у него, проклятая, — сообщил куда-то вперед себя егерь, но я услышал. — В смысле, результат проклятия, не лечится. Так что — диета.

Вдруг вспомнилось, что на давешней свадьбе финансовый разведчик пил из одного и того же стакана только нечто белое. Молоко? Сливки? Антацид? Видимо.

— Ну? — нетерпение проявилось только в словах, голос егеря остался ровен. Двинулись: мы с майором, Зая Зая остался при машине.

[Чуть позже, в управлении]

— В целом, мне все ясно, — согласился я час спустя. — Сотрудничать — в таком ключе — я готов, и за себя, и за клан.

Ох, и стоил же мне «такой ключ»… Нервов, времени, всего!

Господин надворный советник пробовал давить — вот так, сходу, просто поставив условия. Я отбивался — просто как мог, но получалось так себе, не очень. Порядок бьет класс, четыреста лет опыта пасуют перед мастерством оперативной вербовки.

Я уже понял: Лысый все еще видит во мне пацана с раёна. До Главы клана нам с ним работать и работать — тем более — до Уважаемого Главы клана. Поэтому говорить с полицейским я старался как можно более вежливо.

— Разрешите задать еще один вопрос? — спросил я аккуратно.

Надворный советник не улыбнулся, только посуровел еще больше, но я все равно понял: доволен. Хорошо, когда непонятная для местных раскладов фигура превращается в просителя!

— Задавайте, Йотунин, — милостиво дозволил полицейский.

Я постарался незаметно вдохнуть: набрать в грудь воздуха. На то, чтобы задать нужный мне вопрос, надо было, для начала, решиться.

— Что Вам, господин надворный советник, известно о Земле?

Ожидал всякого: вокруг ведь здание, хранящее память носителя нетипичной для лаэгрим фамилии, эльфа Менжинского. Явного, как уже говорил, пржесидленца!

— Земля? — нахмурился полицейский: верно, пытался понять, о чем это я. — Ну, почва, грязь — из нее растет хлеб, то есть, зерно.

Лысый глянул искательно: я терпеливо выжидал.

— Еще так можно сказать о территории. Недвижимом имуществе.

Ясно не стало — по крайности, мне.

— Совсем не по нашему ведомству, Ваня! — Теперь полицейский недовольным не только выглядел, но и был.

— Иван Сергеевич, если позволите, — а то знаем мы эти заходы. Ваня, Ванька, Ванёк — не годится, не шпана подзаборная, серьезный чело… тролль: Глава клана, алхимик, служитель науки!

— Иван Сергеевич, — будто процедил сквозь зубы Лысый. — Но это все равно не по нашей части.

— Вы, Игорь Семенович, упоминали землю в несколько ином ключе, — я решил, все же, пояснить: вот только ссоры, рожденной из непонимания, мне не хватало. — Спрошу иначе. Кто из вас служит на Земле?

Тут в кабинет и вошел жандармский полковник Кацман. Дело сразу же пошло на лад.

— Привет, — а, так эти двое были знакомы, и неплохо!

— И тебе не хворать, — полицейский не-полковник поднялся из-за стола.

Коллеги обменялись рукопожатиями. Или они смежники, а не коллеги? Неважно.

— По случаю, слышал последний вопрос, — сообщил Кацман.

— Знаем мы этот случай, — проворчал полицейский чин. — Называется — «направленные микрофоны высокой чувствительности».

— А если даже и так? — удивился жандарм, он же — егерь. — Не из праздного интереса. Служба! Так, вот, Ваня, — обратился киборг уже ко мне. — Или Иван Сергеевич, если настаиваешь. С землей этой все куда проще, чем тебе кажется.

— Это Вам, Дамир Тагирович, кажется, что мне кажется, — начал я.

— Я тебе говорил уже, — ехидно уточнил егерь, — что казуистика — не твое? Так вот, говорю сейчас. Проще надо быть, Глава, проще!

Короче, оказалось, что кто-то, работающий на земле — это попросту нижний полицейский чин. Или кто-то чином повыше, но слегка из себя кокетливый. И никаких других миров.

Про последнее, впрочем, никто не сказал, и сам я не стал уточнять тоже. Дураков ищите в зеркале!

— Господин полковник, — сообщил Лысый, — явился. — Можно и поговорить.

— Можно, если всерьез, — ответил Кацман.

Моего мнения эти двое спросить забыли — ну и пусть. Надо — поговорим. Знаете, кого обсуждали, вернее, что?

Эх, никогда не умел держать пауз! Нате, офигевайте.

— Ваш, господин Йотунин, клан, — начал полицейский после паузы, — стал уже притчей во языцех. И заодно — источником геморроя размером с кулак! Для всех, имеющих отношение.

— Когда это, — поинтересовался я хмуро, — он успел? Возрожденному клану без году неделя, да и то, бумаги…