— Не все, — я упрямо наклонил голову, — только причины. Смысл следствия от меня ускользает. Капитан, полковник, старшина ополчения… Не слишком ли много для одного человека? Нет, Кацман, конечно, киборг уважаемый…

Пакман глянул хитро, и вдруг зашел с другой стороны.

— Скажи, — говорит, — Ваня: что ты знаешь об Инциденте? — умеет огорошить: например, внезапным вопросом. Так получилось и на этот раз.

— Ну… — мнусь немного для порядка. — Он был. Про него вспоминают каждый раз, когда… Почти всякий раз, да.

Колобок взял паузу: посмотрел на меня со значением, пожевал губами воздух, будто решил что-то, подкатился к окну.

В окно шеф смотрел долго — минуты, по настенным часам, три. Затем от окна отвернулся и вновь обратился ко мне.

— Я не буду рассказывать тебе о том, как и что происходило, — уточнил он.

Вот радость-то, а! Мне бы, как раз, не помешал сам рассказ!

— Всегда можно взять учебник истории сервитута Казнь. Кстати, вот он, — Пакман взял со своего стола самую красивую книгу: обложка богатого сиреневого цвета, золотой корешок, такие же — довольно крупные — буквы. Золото по сиреневому… Н-да.

Киваю: хитрость не удалась. Зря я понадеялся на устный рассказ! Придется читать — ломать глаза о бессмысленную русскую латиницу…

— Самое главное, — вещал Иватани Торуевич, — в том, что Инцидент был не один. Это слово — вообще почти термин, так или почти так часто называют обстоятельства, приведшие… Да, приведшие. — Шеф будто застыл. Мне показалось даже, что Пакман потерял нить собственного рассказа.

— К появлению, — не знаю уж, о чем он там задумался, но мне интересно было о своем, — хтони?

— И сервитута, — порадовался моей логике отмерший завлаб, — при той. Или, как в нашем случае, при тех. Уточню, что термин это — именно что «почти», в других местах могут то же самое называть иначе.

— Держава огромна, — соглашаюсь понимающе. — Люди везде разные. Плюс нелюди… Имеют право, короче.

— Одна тысяча девятьсот двадцать восьмой год, — голос моего шефа вдруг стал звучать отстраненно и немного торжественно. — Дальний пригород столицы, тогдашней и нынешней… Тоже Инцидент. Представь себе, Ваня, пункт постоянной дислокации. Ты ведь знаешь, что это такое?

Я сделал недоуменный вид, мол, откуда мне?

Шеф даже нахмурился: мол, не валяй, Ванька, самого себя! Пришлось согласиться: знаю.

— Так вот, Пэ-Пэ-Дэ, — с удовольствием сократил Колобок, — целого флотского подразделения! Большого, вроде дивизии — или как те называются у моряков. Не помню.

— Дивизия — это до двадцати тысяч? — уточнил я на всякий случай. Мало ли, что значит военный термин в реалиях другого мира!

— Да, и целый контр-адмирал во главе, — согласился Пакман. — К тому же, речь шла не просто о какой-то территории, но о целом городе. Его так и назвали, еще сильно заранее, имея в виду планы заселения — «Флотск».

Честно говоря, понятнее не стало. Столичный округ — или даже пригород — это суша. Места настолько не морские, что сложно даже представить, что забыла в таких местах толпа моряков… Надеюсь, хотя бы без кораблей — а то картина получается совсем уже фантасмагорическая!

— Ну, не просто дивизия, конечно, — я спросил, Пакман поспешил ответить. — Учебная. Кроме того, это был эксперимент. Фамилия «Аракчеев» тебе ведь знакома?

— Конечно! Граф, генерал от артиллерии, — ткнул пальцем в небо, и, как это иногда бывает, не попал: на круглом лице Иватани Торуевича проявился вопрос.

— Какой еще граф? А! Тот Аракчеев! — вовремя догадался шеф. — Девятнадцатый век. Нет, графское достоинство род к нашему времени утратил, представь себе — пять поколений одних пустоцветов… — Иватани Торуевич покачал головой, будто лично имел отношение к делам давно минувших дней. — Правда, потом семья возродилась, но это случилось позднее.

Мне стало интересно. Мне стало страшно интересно. Мне стало так интересно, как бывало всякий раз, стоило поймать за хвост очередное расхождение в истории наших миров — слишком похожей, будто идущей в одну сторону, иногда спотыкаясь о мелкие детали — вроде фамилии царского рода.

Когда мне интересно — я слушаю.

— Военные поселения придумали намного раньше, — витийствовал Иватани Торуевич. — Но именно в двадцатые годы прошлого века их решено было — самое правильное выражение будет — «поставить на поток». То ли экономика не справлялась, то ли магия, то ли система государственная? Нет, об этом не стоит, тем более — вслух.

Я понял: рассказ может длиться очень долго, и до сути самого главного мы, пожалуй, и не дойдем. Пришлось сделать вид нетерпеливый и готовый перебивать.

— А, ну да, — будто опомнился завлаб. — Город не просто был заселен флотскими, он ими управлялся — целиком, без единой гражданской службы, понимаешь?

И понял, и ужаснулся: что бывает, когда всю полноту власти на местах отдают военным, я себе представляю неплохо — наблюдал лично.

— Не знаю, как это получилось: подробности в секрете до сих пор, — подобрался Пакман к самому интересному, — какая-то магия, прорыв, не знаю, но флотские… Представь себе: наутро — не проснулись. Не в смысле «умерли», нет, просто остались спать. Буквально сразу и все, и только флотские — сон одолел начальство, от унтер-офицеров и старше!

Я сразу представил себе эту картину: получилось так себе. Магия такого уровня не может действовать избирательно — в любом случае, задело бы непричастных и просто проходивших мимо. Кроме того, сами командиры — то есть, конечно, офицеры, должны были являть исключение: иммунитет, родовые амулеты, специальные практики, наконец!

— Теперь представь себе, Ваня, — вот оно, главное! Да? — Что во всем городе толпа нижних чинов — вчерашних, между прочим, мещан с крестьянами, чуть меньшее количество людей, совсем штатских, и буквально единицы тех, кто может руководить и кого — что важнее — станут слушаться! Город, Ваня, город!

Мне, в целом, стало все ясно.

— Потому, — почти перебил я, — оставшиеся начальники хватались за все и сразу, система управления покатилась кувырком. Пришлось давать перекрестные звания? По несколько пар погон на одни плечи?

— Да, все верно, — согласился шеф. — Так и вышло, что один и тот же человек становился начальником сразу по нескольким линиям.

— Значит, наш общий знакомый, — согласился я, — личность многогранная, но егерь, ополченец и опричник в одном лице — это дело почти обычное. Бывало покруче?

— Например, старший пожарный округа, главный врач полевого госпиталя, и, заодно, командир магов-ассенизаторов, — собрал несобираемое завлаб. — Как тебе такое?

— Ой, — ответил я.

Действительно: ой! Это все — один человек? Да, Дамир Тагирович еще легко отделался.

— Ладно хоть, звания временные, — добавил шеф.

— Кстати, почему? — это тоже было важно.

— Потому, что ни один флотский офицер тогда не умер. Все они именно что уснули, и почти все и не просыпались. Некоторые, вон, спят до сих пор!

— Да, — согласился я, — не должны одну и ту же должность занимать два разных человека. Если на постоянной основе.

— Такое положение и закрепили. Именным рескриптом Государя, как временную меру, — круглое закруглилось: Пакман, наконец, договорил — почти.

Да, нет ничего более постоянного, чем временное — в любом из миров!

— Даже город переназвали, — вдруг вспомнил завлаб. — Два раза!

Нет, обрывать эту лекцию не хотелось — хоть и пора было идти обедать.

— Отчего, — поинтересовался, — так?

— Сперва был просто Флотск, стал — Снофлотск, — Иватани Торуевич коротко хохотнул. — Государь… Грозным никогда нельзя было отказать в отличнейшем чувстве юмора!

— Самому главному-то попробуй, откажи, — не стал я спорить с очевидным. — В чем угодно, например.

— Ну вот, а потом вышло как: раз офицеры спят, значит — корабли не водят, осмысленным чем-то тоже не занимаются, выслуга лет не положена, штаты флотские и без того сокращались — а тут еще пойди, найди кем заместить внезапную, хоть и временную, потерю… Приказом по адмиралтейству перевели всех — скопом — из флота в армию. С сохранением чинов, и в подведомство уважаемое: артиллерия, не пехота!