[*немного волшебный (кхазадише шпракх)]

— Не такой большой, — обрадовался Кацман. — Но это. Волшебник нам бы не помешал, конечно. Есть у кого боевой маг?

Гном демонстративно охлопал карманы и развел руками — мол, нету.

Снага — тот, который старший — карманы даже вывернул, для наглядности.

Второй киборг сделал вид, что вообще тут ни при чем.

— Есть у нас волшебник, — вдруг подал голос некромант-теоретик. — Вон, у дверей пасется.

Пришлось выйти вперед: я сделал шаг, потом другой по крытому липким линолеумом полу, затем споткнулся о приколоченную к тому — за неизвестной надобностью — деревянную рейку. Не упал, но остановился.

— Я, во-первых, пустоцветный шаман, а не маг, — начал я с неправды, но кто тут способен разобраться? — Во-вторых, хищник. Видите, глаза на фронтальной плоскости черепа? Ну вот. Хищники — не пасутся.

Обнаглеть я решил не просто так: силовики — они ведь те же подростки, только взрослые и вооруженные до зубов. Как себя поставишь, так и будет дальше — чисто как в камере! Да и нужен я им сейчас сильнее, чем они мне.

— Уел, молодец, — дружелюбно согласился капитан Кацман. — По делу есть чего?

— Без толку маг, — уточнил я. — Этот, который с двумя головами, к стихийному воздействию иммунен. С высокой долей вероятности.

Я рассказал об истории с двухголовой змеей — заменив, правда, старое троллье заклятие на малопонятную шаманскую практику.

— Теперь представьте такую же змею, только намного больше, старше и сильнее. У меня просто силы не хватит распилить ее пополам — а что еще можно сделать, пока не понимаю.

— Старый добрый огнестрел, ять! — кто-то из снага воинственно потряс автоматом. — Устроим падле отравление свинцом!

Заговорили разом: все, кроме капитана егерей, некроманта и меня самого. В зале, на самом деле, нашлись и люди — скромно сидевшие до того в креслах, выставленных вдоль стены в ряд, давешний — если вспомнить травмай — урук в железе по брови и другие официальные лица разных рас. Эльфов только не было, ну, или я не сумел тех разглядеть.

— Дамир Тагирович, — пользуясь общей суматохой, я отошел к капитану егерей. — Что случилось-то? Кроме того, что Большой Зилант? Духи неспокойны, — выдал я общее напряжение эфира за сотрясение межмирового моста.

— В том и дело, что Бэ-Зэ, — несколько атлантически ответил Кацман. — Он, вообще, вылезает редко, тоже ведь здоровенная змеюка — нажрался, уснул, дело ни до кого нет. До чего дошло: раз в месяц ему туда, прямо в центр холма, сбрасывают корову!

— Сбрасывают? — у меня в голове собрался образ нелинейного портала без привязки выхода — штуки в тварном мире невозможной.

— Ну да, сбрасывают. Накачают буренку химией — чтобы не дергалась, в винтокрыл, и…

— Как водится, — догадался я, — в этот раз что-то пошло не так?

— Примерно, — капитан поморщился: вокруг становилось слишком уже шумно. — А вот не надо было жадничать! Скинули вместо коровы овцу, Зилант не наелся, не уснул, пополз искать приключений!

— Ни за что не поверю в то, что на этот случай не было запасного решения, — я переступил с ноги на ногу, и оперся, наконец, на расчехленный посох.

— Было, — ответил вместо егеря некромант. — Именно что запасное.

Оказалось вот как.

Змеиная Горка, как и всякий высокий холм, имеет форму наплыва: крутой обрыв с одной стороны и пологий склон — с другой. Большой Зилант, проснувшись, обычно ползает в сторону склона, спускается по тому недалеко, да уползает обратно — будучи обижен злыми разумными до состояния «не сдох, но старался».

Именно для этого с той, пологой, стороны, выстроили — совсем недавно, если по человеческим даже меркам — небольшой укрепрайон: там в нормальном — моем — мире припаркована летающая тарелка Большого Казанского Цирка, здесь же — разворачивается тот самый, тяжелый и пахучий, травмай.

— Дайте догадаюсь, — я дождался, когда теоретик негативной физики устанет, и немедленно вклинился в гладкую речь последнего. — В этот раз двухголовый змей ползет в другую сторону?

— Пока не ползет, но скоро будет, — согласился егерь. — Есть некоторые признаки, позволяющие с уверенностью…

Тут надо уточнить: в моем мире никакого «крутого обрыва» у Змеиной Горки нет. С той стороны к воротам вполне целого Белого Кремля, музея и прогулочного парка, примыкает улица Ленина — та самая, на другой оконечности которой выстроен Университет. Да, Владимир Ильич, в том и учился, пусть и недолго.

Здесь не было Ленина — или я ничего о нем не слышал, не появилось и улицы его имени. Просто потому, что строить широкую мощеную дорогу в сторону очевидной хтони — занятие дорогое и глупое само по себе.

— Даже если его сильно напугать, Большой Зилант просто не сможет взобраться обратно на холм, — развивал я мысль, не особенно представляя, как змею пугали раньше: не пулеметом же! — А значит, поползет куда-то еще. В поисках тепла.

— И мяса, — мрачно согласился полицейский чин из местных. — Это как раз примерно в нашу сторону. И перехватывать его придется как можно ближе к горке.

— Это зачем?

— Свита. Штук двести змей помельче и почти тысяча — по расчетам — совсем маленьких. Если они расползутся по окрестностям, наплевав на барьеры красного шлама…

— А они и наплюют, и расползутся, — вновь включился некромант.

Последние слова прозвучали особенно громко: как раз к этому моменту утих всеобщий гомон.

— Наговорились? — громко спросил Кацман. — Хорошо. Значит, действовать будем так…

Всякий план остается таковым до первого столкновения с реальностью. Исключений не бывает — никогда.

Поэтому, на случай нарушения или прямо отмены плана, у всякого — стратега ли, тактика ли, должна быть еще и схема… У нас, конечно, была. Только и схема сработала не до конца.

Вот мы стояли: было нас трое.

Мы — это капитан егерей Кацман, второй киборг — тот, кто приглашал меня с вещами на выход, и, конечно, я сам — собственной офигевшей персоной.

Слева, в паре кварталов от нас, трескуче лупили очередями и иногда бухал гранатомет: в том направлении двинулась почти вся свита Большого Зиланта, и это было хорошо.

Справа, очень близко, несла свои опасные воды река Казанка: с той стороны змей не ожидалось — чешуйчатые мутанты не очень любят большие массы воды. Наверное, это было хорошо — тоже.

Впереди, прямо на нас, гремя тяжелой чешуей, двухголово наползал главный хтонический змей здешних мест, он же — Большой Зилант. Я не знал, что с тем делать, и это было плохо.

— Вообще ничем не могу помочь, — незримо пожаловался Гил-Гэлад. — Эта тварь… Она прямо хтоническая какая-то! В смысле не современном, но древнем: такой когда-то вкладывали в это понятие человеческие эллины.

Я кивнул: больше своим мыслям, чем словам мертвого владыки.

В самом деле, не все скоту масленица — наступил и Великий Пост.

Весь огромный — для этого мира — багаж моих знаний, навыков, хитрых приемов и техник, оказался совершенно бессилен там, где требовалось просто как следует врезать чем-нибудь тяжелым… Очень тяжелым.

Зиланта не брала магия: ни эфирная, ни троллья, ни даже духова.

Я бросался в тварь боевыми заклятьями: огонь, земля, вода, воздух. Пытался тянуть из огромной туши жизненные и даже смертные силы. Даже десяток старинных заклятий моего народа сработал так же, как и стихии, то есть — никак.

Извел несколько тысяч единиц эфирных сил. Для понимания: обрати я волшебную энергию в тепловую, той достало бы для того, чтобы вскипятить до шести тысяч тонн воды!

Духи — эльфийские лучники, призванные государем Гил-Гэладом — были просто проигнорированы монстром: примерно как и заклинания. Более сильного боевого колдунства мертвый эльф применить не смог.

— Алхимия? — спросил капитан егерей, ознакомившись с сутью проблемы — без учета упоминания стихийной магии. Я ведь той официально не владею, ну, вы поняли. Духи, все духи!

— Можно было бы, — согласился я. — Только ничего серьезного мне сейчас не сварить, просто не поспею. Несерьезное… Всякое зелье действует сообразно кубу увеличения массы живого существа, будь то хтоническим или нет, и, значит, сонного настоя — здесь и сейчас — потребуется шесть больших ведер.