— Он это, — спросил я орка-в-железе. — Трамвай. Только туда и обратно? А то мне бы до КАПО, дела у меня там.

— Считай, на тот конец сервитута, — кивнул урук. — Можно и так. Плата выше, платить — мне, кондуктору скажу сам. А вот и они оба, — охранник указал на то, что я видел и так: прибывший вагон и торчащего из двери наружу кондуктора гоблинской национальности.

— Тролль? Семь денег, поедешь вторым ярусом, — сообщил гоблин, стоило мне приблизиться и озвучить намерение. — В чехле же не ствол?

— Ветка, — смешно пошутил я в ответ. — Нет, не ствол. Посох.

— Значит, на первом тебе делать нечего. И скидки тоже не видать, — чему-то обрадовался кондуктор. — Вместе поедем, наверху.

— А можно было скидку? — уточнил я. Вот, мол — свойства жлобской натуры.

— Можно было бы, — пожал плечами гоблин. — Если ехать на первом и торчать в окно стволом огнестрела. Минус две деньги, если бой — по обстоятельствам.

Я сунул руку в карман и извлек из того — на ощупь — нужное количество тяжелых металлических кругляшей. Повернулся к орку.

— Вот, держи, — говорю.

— Ага, — согласился тот, и даже пулеметчик, кажется, перестал посматривать настороженно в мою сторону. — Залезай, поехали, — сказал.

В трамвае нас оказалось много: к первой остановке маршрута вагон подошел уже почти битком — если говорить о первом ярусе.

— Чего это они? — спросил я, устроившись — со всем удобством, у зарешеченного окошка второго этажа.

— Посадка в парке, — ответил гоблин. — Чтобы за места не драться, за козырные. Хотя все равно дерутся, их, таких умных, пара дюжин на рейс.

Слово «козырные» царапнуло мне слух, и я решил задать один вопрос.

— Слушай, а чего вы все такие… Нормальные? Говорите как образованные, ни матерщины, ни речевого мусора?

— Сам-то ты каков? — оппонировал гоблин.

— Так я учился, — ответил. — Считай, техническая интеллигенция!

— Вот и мы, — пожал плечами кондуктор. — Считай. Держись, сейчас поедем.

Я ухватился за спинку переднего кресла. Вовремя: трамвай дернулся, резко сдвинулся с места, и, набирая ход, устремился вперед по мосту. Снизу заорали: кто-то что-то кому-то прищемил.

— На чем он? — спросил я у кондуктора некоторое время спустя. В виду имелся вагон. — На каком ходу? Проводов не видать…

— Так это не трамвай, — поделился гоблин. — Откуда провода-то? Тут и рельсы-то на всякий случай — в паре мест по километру полотна кто-то снял, и ничего, доедем. Наверное.

— Так называется же… — не понял я.

— Есть же разница: тот, с проводами и на рельсах, трамвай. Ходит по центру сервитута. Здесь — боевой вагон без проводов и с отбойниками, травмай, на кристаллах. Улавливаешь?

— Я, так-то, прозектор, — пояснил я. — В морге тружусь. Так что да, улавливаю. От слова «травма».

Гоблин посмотрел на меня, наружу, снова на меня, и вдруг подсел прямо на соседнее кресло — до того мы общались через проход между рядами.

— Экскурсию, — шмыгнул носом кондуктор, — хочешь?

Ощущение нереальности происходящего накрыло меня с силой необычайной.

Вот я: еду по хорошо знакомому городу, который сервитут, въехал только что в Ленинский район, который неизвестно как тут называется, сижу на втором ярусе транспортного средства, до одури похожего на экскурсионный автобус, только тот вооружен до зубов и едет по рельсам, и тут мне предлагают…

Я встряхнулся.

— Давай, — сказал гоблину, — свою экскурсию.

— Одна деньга! — гоблин протянул руку. — Купонами тоже возьму. Семеро детей, и это только от старшей жены. Кушать хотят, сил нет!

— Ну, раз купонами, — протянул я.

— Двойной курс! — тут же нашелся кондуктор.

А у меня как раз была с собой пачка резаной цветной бумаги.

Травмай резко принял влево, оставляя по правому борту колоссальный недострой — высоченную конструкцию, здание то ли гостиницы, то ли универсального магазина… Остов здания. Бетонные клети, не обрамленные даже легкими стенками.

— Ух ты! Что это? — я тыкал пальцем в недострой, восхищенно и некультурно.

— Гостиница, — ответил гоблин. — Была бы, да вот… Сначала не достроили — деньги кончились, что ли. Потом Инцидент, хтони. Стала наша Казань сервитутом, а кому в таком месте нужен высотный отель? Вот и продали его.

— Ладно, продали! — засмеялся я. — Купил же кто-то?

— За одну деньгу и я бы купил, — поддержал мое веселье кондуктор. — Одного черного металла, если разобрать, тыщ на сто.

— Так уж и на сто?

— А то и все двести, — махнул рукой гоблин. — Что уж теперь. Выкупить-то стройку выкупили, да сделать ничего не успели. Или и не собирались…

— И что случилось? — я уже почти понял, что мне сейчас ответят.

— Хтонь случилась, — не разочаровал меня экскурсовод. — Мелкая. Так и стоит — туда, вон, соседские подростки за инициацией ходят. Дохнут через двоих на третьего, но ходят.

— Я бы там ворота устроил. И плату брал, — мрачно пошутил я. — Вход — деньга, выход — две.

— Так и берут, — совершенно всерьез кивнул гоблин.

Некоторое время экскурсия напоминала звукозапись, запущенную в цикле нерадивым режиссером.

Одинаковый бубнеж: «а вот дом, а вот еще дом, а вот дорога на запад, а вот дорога на восток, а потом Инцидент» денег не стоил, но я, поразмыслив, решил не задираться: все равно еще ехать обратно.

Мне нелогично пришла в голову мысль: не в том смысле, что не к месту, а в том, что поздновато: давно пора было выяснить, что за Инцидент такой — если он стал причиной превращения города названием Казань в одноименный сервитут!

— А вот еще, — без вопроса с моей стороны ткнул вправо гоблин. — Лесопарк, заброшенный. На удивление, не хтонь.

— Это как? — удивился я. По привычной уже мне традиции, в любом темном углу сервитута и окрестностей водилось что-нибудь, составляющее алхимический интерес.

— А вот так. Сам удивляюсь! Но там лаэгрим поселились, то ли двое мужиков, то ли сразу семья. Хотя у эльфов это чуть ли не одно и то же.

— Но-но, — я сделал высокомерный вид. — У меня предок знаешь кто? Самолично Гил-Гэлад!

— Свистишь же, — усомнился кондуктор. — Чтобы прям самолично.

— Может, и свищу. Свистю. Короче, издаю свист, — почти согласился я, — что самолично тот самый. Но эльф — точно.

— Тогда извини…те, — повинился гоблин. — Кстати, скоро конечная, Голиков-сарай.

— Галатасарай? — удивленно не расслышал я. Нет, конечно, это Казань, тут говорят на вполне тюркском языке, но чтобы такой привет из Турции моего мира…

— Не, — покачал тот головой. — Голиков-сарай. Бывшая волшебная биржа, строил двести лет назад купец первой гильдии Голиков, потому и название такое. Вон оно, кстати, — травмай поехал медленнее, но внушительное здание с колоннами наплывало на нас неотступно.

— Красиво, — согласился я. — Прям дворец!

— Да, только ты туда не ходи, — замялся гоблин. — Там опричнина. Не сам анклав, так, присутствие, прием подданных! Ничего хорошего. Тебе надо чуть дальше, вон к той стене.

Стена стояла, стена высилась, стена внушала: метров сорок высотой, заметная спираль колючей проволоки поверху, охранные конструкты вперемешку с потайными турелями внутри нее самой. Травмайные рельсы уходили в приличного размера ворота в стене — сейчас закрытые.

— КАПО твое, — сообщил кондуктор. — Мы туда не поедем, допуска нет. Пешком дойдешь.

Вагон дернулся и встал.

Я дошел, нашел в стене калитку, открыл ее и ступил на порог.

— Кто? — сурово спросили меня из-под боевого шлема. Я представился и показал документ — тот, что с золочеными буквами поверх обложки.

— О, Йотунин! — обрадовался охранник. — Тебя второй день ждут, между прочим. Ладно, проходи давай. Швабру свою — кивок в сторону посоха — можешь не сдавать. Далеко не ходи, тут стой! Встретят.

— Швабру, — донесся ментальный шепот. — Сам ты швабра, обезьяна тупая. Тоже мне, вторые дети.

— Тише ты! — молча прикрикнул я на дохлого предка, всерьез опасаясь встретить еще одного некроманта.