Что? А, глаза… Да, глаза светились. При этом, китча не вышло: вместо того получилась, натурально, картинка из учебника истории за седьмой класс. Та самая, которая «Тургон насыпает над отцом высокий курган», вернее даже, не вся. Помните посох Финголфиныча, воткнутый в землю совсем рядом с курганом? Ну вот. Прямая палка, череп в обрамлении голых ветвей, глаза — светятся, уж не знаю, каким светом, картинка-то совсем не цветная… У нас получился насыщенно-синий.

— Ну да, — вдруг догадался Пакман. — Череп-то эльфийский… Почему, кстати?

— Предок, — односложно ответил я.

Говоря по правде, постоянные восторги всех окружающих — от белого черного урука, первым увидевшего новое изделие, до капитана егерей, как бы случайно встреченного на улице сервитута, мне успели слегка надоесть.

Ну да, вещь получилась солидная, красивая, рабочая — даром, что тонкая и изящная, как все эльфийское. Но сам-то я… Душа просила собственной песни, и той я наступил прямо на горло.

— Предок… — шеф чуть ли не присвистнул. — А так бывает?

— Только кругами сила валар бродит по замыслу Эру, — ответил я неопределенно. — Вам ли не знать, как обманчива может быть внешность иная?

Знаете, я так и не начал смотреть телек — ни вечерние новости, ни что-то еще. Мне казалось, отчего-то, что из мутной линзы кинескопа меня прямо-таки зомбируют — внушая какие-то установки, отношение к происходящему…

Между тем, зомбировать меня нельзя, я сам некромант. Вернее, может и можно, но все равно не получится — однако рисковать я отчего-то не решился. Все равно обо всем интересном расскажет наутро мой круглый шеф.

Смотрел бы — знал бы заранее, хотя и так получилось вполне себе.

В общем, этой ночью нам опять привезли некомплектного жмура, и снова опричники.

Я узнал о вновь поступившем, однако давешнего забега повторять не стал: из всех местных эльфов я успел свести знакомство только с Лже-Гил-Гэладом, того же такие мелочи, как наличие тела, не интересовали уже дольше двух тысяч лет. Да, очередной жертвой неизвестных культистов (или сектантов, един бес) стал именно эльф.

— Вставай рядом, — потребовал Колобок.

Я повиновался — совершенно молча. До этого дня мне не доводилось видеть патологоанатома высшей квалификационной категории одетым — в смысле, во все то же самое, что и я сам. Проскакивали даже мыслишки нехорошие — «а брал ли завлаб хоть раз в руки скальпель?».

Оказалось, что брал, и еще как!

Ни круглая полнота, ни кажущаяся неловкость, ни короткие пальцы… Завлабу не мешало ничего!

Как он резал, рассекал и иногда колол! Как песню пел, как в бой шел! Скальпели разных номенклатур и другие полезные инструменты так и мелькали в его толстых кистях, затянутых сейчас в зачарованные перчатки. Я, честно говоря, еле успевал те инструменты подавать!

Так и забудешь вовсе, что твоему личному опыту патоанатомии двести лет без малого в смысле практики, и в два раза больше — в теории! Сами ведь понимаете, сначала прозекторское дело, после — нормальная хирургия… Все они зародились в некромантских подвалах, первыми же скальпелями и вовсе служили зачарованные атеймы.

Нагляделся, да и дал себе слово — пересмотреть запись того, как вдохновенно и нечеловечески прекрасно работает мой шеф. Мне было надо, и не только в смысле эстетики: учиться — только у лучших!

— Остался последний вопрос, — сообщил завлаб в никуда — точнее, в сторону сплетения ламп и визио-камер, торчащего, как и обычно, из потолка. — Отчего пациент не комплектен больше обычного? Где, извините, его голова?

— Ничего не знаю, — сонно буркнул дежурный приемщик. — Не моя смена, нах.

Я, кстати, и не думал раньше, что среди работников медицины встречаются снага.

— Мало ли, чего ты не знаешь, в натуре, — я решительно отодвинул в сторону мягкого и интеллигентного Пакмана, и взял разговор в свои руки. — Смена как раз твоя, нах. Не лепи мне горбатого, вот журнал!

— И чо? — отморозился снага, и, будто тупой бычки было недостаточно, решил уточнить, — Ты кто вообще по жизни?

— По жизни я честный тролль, погоняло — Индеец. Слышал?

— Чо, в натуре? Сам лично Индеец? — Снага неопределенно присмотрелся. — И чо с того, нах?

— Подождите, Йотунин, — вдруг прорезался начальственный глас. — И ты, дружок, тоже подожди. Что ты, например, выбираешь, — почти ласково вопросил Колобок, — по закону или по понятиям? — и вдруг добавил резко, звякнув тембром оружейной стали, — отвечать!

В общем, дело было так.

Синий мешок — вместе с содержимым — поступил в морг ночью, в два-семнадцать.

— Гадом буду, в полном комплекте, — горячо заверил снага. — А, только без рук. Без кистей. Как в прошлые три раза.

— Голова была на месте? — уточнил Колобок.

— Даже на шее, нах, — кивнул дежурный. — Конструктор закинули в кассету, прямо в мешке.

— Кто закинул? — настаивал Пакман.

— Кто привез, тот и закинул. Уруки, черные — те же самые, что и всегда. В натуре.

— Звать как? — спросил уже я. — Уруков?

— В журнале записано, — отмежевался снага. — Я, так-то, с ними не здороваюсь. В контрах мы.

Вышли через полчаса.

— Знаешь, что, Йотунин, — предложил шеф. — Давай-ка не будем тут играть… Ни в кого. Ни в комиссара Мегрэ, ни в околоточного Анискина. Вызовем опричнину, пусть сами разбираются.

— Тем более, жертвы культов, — подхватил я, — это по их, опричной, части.

— Вот именно, — согласился шеф.

Потом мы вымыли руки и пошли обедать: как раз пришло время.

Сначала ели молча, потом Иватани Торуевич, будто что-то вспомнив, хлопнул себя пухлой ладошкой по покатому лбу.

— Помнишь, ты спрашивал? — говорить и жевать одновременно — занятие не самое простое, но Колобок справлялся: я, пусть и с некоторым трудом, но завлаба сейчас понимал. — Ну, шкура?

— Для бубна, — кивнул я. — Помню. А что, есть?

— Будет, — прожевал, наконец, шеф. — Я брата попросил.

На самом деле, бубен нужен был уже неотступно.

Видите ли, классический шаманизм — а тут, в этом мире, другого не знали — это установка некоей связи между двумя мирами: верхним и нижним.

Шаман тут — нечто вроде полупроводника, настраиваемого в широких пределах. Когда надо — диод, когда не надо — триод… И так далее. Получается довольно интересная схема, которой, в отличие от электрической, требуется еще кое-что.

Например, посох: это своего рода мостик между мирами, способный проводить и информацию, и энергию напрямую — и это очень удобно.

Тоже например, бубен: выполняет роль резонатора, позволяющего точно определять точки подключения…

В общем, так бы я сказал, если бы не был знаком с волшебством, но знал только электричество, причем местное, примитивное, без единого приложения эфирных сил.

Я же с магией — в смысле, общей и специальными теориями эфира — еще и знаком.

Короче, бубен мне был нужен.

— А кто у нас брат? — уточнил я.

— Ну ты даешь, — воззрился на меня изумленно завлаб. — У нас с ним фамилия… Одна и та же, понимаешь?

— Шеф, я прошу прощения, конечно… Ни о чем не говорит.

— Ты что, Ваня, мяса совсем не ешь? — решил докопаться — непонятно до чего — человек по фамилии Пакман. — Не покупаешь?

— Отчего же, — почти обиделся я. — Каждый день!

— Знакомо? — на обеденный стол легла визитная карточка — не местная, морговская, но гласящая, что I. T. Pacman — mladshiy partner semji Pacman. Ниже шел номер телефона — я тот, на всякий случай, запомнил. Сбоку же визитку украшал знакомый значок — будто из круга вынули сектор, да добавили неких деталей, и получилось, будто зубастый колобок широко разинул пасть.

— Конечно, — кивнул я. — На каждой упаковке… Погодите, шеф, так Вы из тех самых Пакманов? Которые «мясные короли средней Волги»?

— Да нас даже зовут всех так, чтобы… — интересно намекнул шеф. — Вот мои имя и отчество. Если по первым буквам, то получается «IT». Знакомое слово?