Решительно взяла в руки ведро и распахнула дверь.

Еле успела отклониться. В меня запустили пустым кубком. Ситуация напомнила вчерашний день, и моё тело, кажется, уже вырабатывало новый навык выживания рядом с супругом, при котором быстрая реакция спасает жизнь.

Попади мне этот кубок в голову, и неизвестно, чем бы дело закончилось. Но благодаря моей реакции кубок врезался в закрывшуюся дверь, которую предусмотрительно захлопнул Кристиан с другой стороны.

А я, выпрямившись, наткнулась на взгляд супруга, и мне показалось, что в его глазах был испуг. Похоже, что он испугался, но не того, что кинул кубок, а того, что чуть было не попал в меня.

— Доброго дня! — бодро сказала я.

Увидев, что я цела, супруг демонстративно отвернулся и снова зарычал на Захария:

— Принеси мне дубовика!

Я перевела взгляд на Захария:

— Захарий, добрый день.

— Здравия желаю, аэра Оливия! — отрапортовал Захарий.

На какое-то мгновение стало смешно, но я сохранила серьёзное выражение лица.

— Доложи обстановку.

И тут Захарий сказал то, за что я была готова его расцеловать:

— Раэн Итонриад проснулся сегодня от тянущей боли в ногах.

Я перевела взгляд на супруга. Потому что боль — это хорошо. Боль в нашей ситуации — это прекрасно. Плохо, когда ничего не чувствуешь.

— Это правда? — спросила я мужа, который замолчал, наблюдая за нашим с Захарием разговором.

— Да! — рявкнул он.

— Отличная новость! — объявила я, но не дала возможности супругу прокомментировать и сразу спросила, — давно ли вы принимали пищу?

Выяснилось, что прошло уже несколько часов. Для работы этого было достаточно.

— Так вот, сегодня мы с вами повторим то, что делали вчера. А после я поработаю с вашей спиной.

Готова была поклясться, что в его глазах появилась не то чтобы надежда, но какая-то растерянность, смешанная с предвкушением.

Эх, — подумала я, — какие же вы все, мужчины, одинаковые. И неважно, полковник ты или дракон.

Захарий уже закатал штанины и снял обувь с ног супруга. Я подошла поближе, Когтей на руках не было, уже хорошо. Я прикоснулась тыльной стороной ладони к его лбу, проверяя температуру.

Он, естественно, сразу схватил меня за руку.

— Что вы делаете?!

— Итон, я хочу понять, в каком состоянии сейчас находится ваш организм. Для этого мне нужно узнать, горите вы или, наоборот, покрылись холодным потом. Я просто дотронулась рукой до вашего лба.

— Не надо до меня дотрагиваться. Я не хочу чувствовать твоих прикосновений.

— Ну, хорошо, — вздохнула я, решив пока спустить всё это на тормозах.

Но провокация состоялась, потому что для того чтобы дотронуться до лба сидящего в кресле мужчины, мне пришлось подойти к нему очень близко и встать практически между его широко расставленных ног.

Я начала медленно опускаться на пол, снова вспомнив, что не озаботилась скамеечкой. И уже практически опустившись на колени, когда моя голова находилась на уровне его живота, а он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, я будничным тоном сказала:

— Захарий, дай мне подушечку и оставь нас вдвоём.

Я заметила, что супруг сглотнул, хотя и попытался сделать это незаметно.

«Вот и хорошо, — подумала я, — значит мозг будет настраиваться на ощущения.»

Получив подушку, я слегка отодвинулась, иначе мне было бы неудобно работать с его ногами. Достала жёсткую щётку и сразу начала с того, что резко провела по подошве, сначала левой стопы, потом правой.

Потом стала медленно вести щёткой вверх, и остановилась, только когда кожа начала краснеть. Кожа была всё ещё бледной, нормальное кровообращение пока не восстановилось.

— Что-нибудь чувствуете? — спросила я.

— Нет.

Сегодня я решила работать с верхней частью ног. Поскольку брюки были достаточно широкими, а руки и щётка у меня небольшие, я взяла щётку в правую руку, левой начала работать с другой ногой — и одновременно стала проводить стимуляцию на бёдрах обеих ног.

Когда я это делала, я представляла себе, как примерно проходят нервные окончания, как выглядит нервная система, опоясывающая весь организм. Мне пришлось прикрыть глаза, так я лучше представляла себе схему.

Естественно, что мои представления были из анатомии человека, но мне казалось, что здесь мы не слишком отличаемся.

И вдруг его нога дёрнулась.

Я открыла глаза. Передо мной было его лицо. Он тяжело дышал, глаза у него светились, а на щеках проступила чешуя.

— Вы что-то почувствовали? — хрипло спросила я.

Супруг, вместо того чтобы ответить, спросил:

— Что это было?! Ты видела? Нога дёрнулась! — он скорее испугался, чем разозлился, но злость была привычнее, и он выбрал её.

А я обрадовалась.

— Это говорит о том, что у вас возможно восстановление связи между повреждёнными каналами. Это прекрасная новость, Итон.

Я вытащила руки из его штанин, положила щётки в ведро.

— На сегодня хватит.

И увидела на лице супруга расстроенное выражение.

— Хватит со стимуляцией, — уточнила я. — Мне нужно ещё поработать с вашим крестцом. Помогите мне встать, я немного отсидела ноги.

Я протянула руку, чтобы он помог мне подняться. Он дёрнул слишком сильно, и я завалилась прямо на него.

— Отодвиньтесь от меня, — сказал он.

— А вы меня отпустите, — попросила я и стала отталкиваться руками от его груди.

И почувствовала, что его рука опустилась гораздо ниже дозволенного приличиями. Мысль мелькнула: что за игры такие?

Но я решила не заострять на этом внимание. Если он не потерял мужских желаний, то нам это только на руку. Но у меня правило: никаких романтических отношений с пациентами.

Я подошла к двери и распахнула её. Захарий и Силли стояли прямо рядом, вслушиваясь в то, что происходит внутри. У Захария лицо было испуганное.

— С вами всё в порядке, аэра? — спросил он.

— Да, всё хорошо. Просто иногда раэн может быть очень груб.

— Я за вас переживал.

— Спасибо, Захарий, — поблагодарила я, и это было искренне. — Силли, у нас есть какое-нибудь масло? Из косточек фрукта? Абрикосовое, или что-то похожее?

— Да, аэра, у нас есть абрикосовое масло.

— Отлично. Мне нужна маленькая бутылочка. Принеси, пожалуйста.

И повернулась к Захарию:

— Захарий, не мог бы ты организовать что-нибудь вроде жёсткой кушетки? Если нет, тогда, постели что-то на пол. И мне нужно, чтобы ты положил господина набок и открыл ему спину. Так, чтобы я видела поясницу.

Что мне нравилось в Захарии, так это то, что он лишних вопросов не задавал. Банкетки подходящего размера не нашлось, потому что супруг был слишком огромен, поэтому на пол постелили сложенный вчетверо пушистый плед. Туда мы и переложили раэна Итонриада, который если и сопротивлялся, то только для вида.

Когда Захарий помог мне задрать рубаху, обнаружилось, что штаны слишком высоко сидят на талии и до крестца я добраться не могу. Но всё решилось тем, что мы распустили пояс, и мне даже не пришлось спускать супругу штаны.

Захарий уже не стал дожидаться, когда я попрошу его выйти, и вышел сам.

Мне нужно было мягко поработать с фасциями в районе пояснично-крестцового перехода. Я вспоминала, как мои пациенты в прошлом мире реагировали на это. Многие говорили, что ощущение у пациента такое, будто доктор просто держит руки на спине.

На самом деле это выглядит почти как медитация, но именно такое воздействие расслабляет фасции и освобождает зажатые позвонки.

— Что ты там делаешь? — спросил Итон, как только я нашла нужную точку.

— Лечу, — коротко ответила я.

Мне было неудобно, потому что я находилась со спины и мне приходилось неестественно выворачивать руку. Гораздо комфортнее было бы работать с противоположной стороны, но я подозревала, что тогда меня снова начали бы подозревать в непристойных намерениях.

Сеанс уже подходил к концу. Я заметила, что поначалу возбуждённый, напряжённый Итон никак не мог расслабиться, но постепенно под моими пальцами мышцы становились мягче.