— Я же говорила, что он проснулся? И не спорь, мой светильник сработал — значит, не спит. Миша, подъём и давай к нам завтракать.
— Кому завтракать, а кому и обедать, — философски ответила Алиса.
— Да хоть ужинать. На этой планете и сейчас нам ещё полсуток без разницы.
Ответа Алисы оказалось неслышно: на степь и старый ангар словно из ниоткуда обрушилась гроза. Пара мелких и недолгих дождей, под которые Михаил попадал до этого, и близко не походили на самый настоящий конец света, начавшийся сейчас за стенами. В грохоте крыши, изнемогающей под ударами тонн падающей воды, и в тяжёлых раскатах страшного ночного грома, сотрясающего мокрую землю, было одновременно что-то жуткое и весёлое.
Даже внутри здания сразу потянуло сыростью, а ленивые мысли ещё немного поваляться тут же стали похожи на охваченных страхом скакунов, которые толкают друг друга и тревожно перебегают с места на место. Михаил поднялся и подошёл к девушкам, которые заворожённо стояли у входа и глядели на зигзаги молний в ночном небе и фиолетовые вспышки, озаряющие дымные клубы туч. Обнял Олю и тоже застыл, пленённый зрелищем. В темноте над степью шёл самый натуральный бой света и темноты. Молнии то и дело поджигали зеленовато-синим пламенем густое, чёрное небо. Взрывы с протяжным грохотом на долю секунды отнимали у темноты помятые облака, чтобы почти сразу отступить. Темнота — вспышка и грохот — снова кромешная тьма.
Наконец, наваждение слегка отпустило и получилось оторваться от зрелища. Заодно Михаил вспомнил плетение, которое смогло чуть пригасить звуки. Не до конца, но хотя бы разговаривать можно было, не перекрикивая очередной раскат грома. Дальше все устроились возле костра, причём Михаил не удержался и поцеловал Олю, а девушка удобно легла, положив голову парню на коленях. Полные ехидства взгляды Алисы оба предпочли проигнорировать.
— Ну что? Делимся впечатлениями? — начала Оля. — Наверное, мы первые. Про тебя мы и так слышали, наш чудо-школьник, про тебя и твою сдачу экзаменов пол-Москвы говорило. Как ты всю комиссию, которая тебя затопить должна была, переиграл. Многие были уверены, что тебя утопят. Да хотя бы те же Румянцевы могли попробовать отыграться — и ничего не докажешь, а они не одни такие. Даже ставки в букмекерских конторах делали, на каком экзамене ты срежешься.
Алису на идее про «рассказать нашу историю» неожиданно передёрнуло. Похоже, начало приключений на Полигоне у неё выдалось на редкость неприятное. Не тогда ли она получила травму ноги? Но возражать не стала, лишь когда наливала себе чай из котелка, бросила в кружку не один кусочек сахара, а сразу три.
— Давайте вы тогда, — улыбнулся Михаил. Он специально не интересовался происходящим вокруг него в Москве, чтобы не сбивать себе настрой. Но что и ставки на него опять делали… Даже непонятно, стоит ли радоваться такой популярности. — И подставить меня пытались на самом деле всего один раз, на русском языке. Хотя согласен, ловушка была задумана красиво. Очень потом хотелось авторам идеи свернуть шею. И сразу отвечу — если против меня играют подло, не считаю нужным в ответ всё равно благородно придерживаться правил и играть честно. В общем, как говорил один мой знакомый, на любой болт с самой хитрой резьбой найдётся не менее хитрая гайка.
Девушки, не сговариваясь, хихикнули, простая шутка удачно разрядила ситуацию, даже Алиса перестала нервничать. Оля продолжила:
— Начну тогда с меня, — она неожиданно вздохнула. — Так-то это государственный секрет, но какое уже дело всем до этого здесь? В общем, на самом деле, у моего отца серьёзные проблемы со здоровьем… — Оля неожиданно всхлипнула и прошептала: — Как он без меня теперь там?
Дальше ненадолго пришлось разговор прекратить. Михаил обнял Олю и прижал к себе. Неожиданно зашмыгала носом и Алиса, пришлось и ей дать уткнуться в плечо. Лишь когда обе девушки немного проревелись и смогли взять себя в руки, то рассказ продолжился. Оля в этот раз села Михаилу на колени и заговорила:
— Ты же знаешь, папа у меня поначалу не собирался императором становиться. Особенность наследственной магии нашей семьи — у главы рода появляются особые способности, но и требования по совместимости супругов из-за этого, — дальше Оля смущённо добавила: — Ты не переживай. Мишенька, я уже попросила проверить, у нас с тобой всё в порядке. Так вот, папа с мамой про это не думали, конечно же. А потом папа стал императором… В общем, у меня и у Настьки всё в порядке, а у Ромки… было, — Оля неожиданно закусила нижнюю губу. — Про это никто не знал, но у Ромки с восьми лет открылась болезнь крови. Он держался, хотя из больниц не вылезал. Мне тогда одиннадцать было, папа с мамой крепились, а я больше всех, как узнала — ревела. Я вообще плакса, да? Для всех Ромка оставался наследником, но папа с мамой сразу начали готовить меня. Сообщить официально должны были на моё восемнадцатилетние. И тут год спустя кто-то узнал про Ромкину болезнь и смог за неё зацепиться. Создал проклятие, которое ударило через болезнь моего брата. Отец тогда чудом уцелел, хотя и был тяжело ранен. Мама и Ромка погибли. И у Алисы тогда отец погиб. Артём Равилевич врач был, и мой папа его знал давно ещё, доверял. Вот и попросил за лечением Ромки приглядывать. Папа с мамой как раз в больницу приехали, втроём с Артёмом Равилевичем в палату зашли… и вот.
Алиса отвернулась в сторону, наверное, не хотела, чтобы снова кто-то видел её слёзы. Пять лет — немало, но и не так уж много, чтоб душевная рана затянулась до конца. Михаил же заледенел. Это не могло быть совпадением! Особенно точно зная истинные планы деда. Император и наследник убит, Оля в плену и пропала. Получив в тот момент оружие Забытых, Никита Столешников, не стесняясь и без дополнительной подготовки, уничтожил бы своего единственного соперника — Никодима Воронцова, захватил бы семилетнюю цесаревну Анастасию и объявил себя регентом. А когда всё провалилось — подписал смертный приговор всей семье.
Теперь уже неважно, сами ли Воронцовы решили истреблять Столешниковых под корень или делали это с прямого одобрения императора. Иоанн ведь пусть не сразу, но обязательно докопался, кто убил его жену и сына и покушался на дочь. Даже если Иоанн не предъявлял обвинение напрямую, даже если никому не сообщил, а просто в нужный момент удержал нейтралитет… Права Анька, это государственная измена, за которую по законам империи до сих пор род отвечает целиком головой. Тем более замарано в измене наверняка практически всё поколение родителей Михаила.
А вот дальше — та самая точка невозврата. Если здоровье Иоанна пошатнулось, то у него соображения в отношении дочери ровно те же, что у Серых Ангелов насчёт Михаила. Срочно делать цесаревне репутацию и политическую карьеру. Боярская дума под Воронцовыми. Старшее дворянство по большей части вроде Румянцевых, эти ещё хуже. А вот мелкое провинциальное дворянство — тот самый незадействованный ресурс, который можно попробовать привлечь на свою сторону. Цесаревна близка к народу: поступила через Испытание достойных, простая студентка университета. Если император продержится хотя бы года три-четыре — наверняка и какую-нибудь государственную должность организуют. Мол, хотя и дочь императора, а служить начала как все, даже не успев получить диплом уже на благо государства старается. Чтобы к моменту коронации за спиной дочери образовалась партия сторонников, которые заинтересованы в благополучии и самостоятельности молодой императрицы. Но в прошлый раз из-за аварии Оля искалечилась, может, и вообще погибла — а версия про ранение и покушение для журналистов и подданных. Это сломало Иоанна, ну а дальше кризис, и власть перехватили Воронцовы. Нет уж. В этот раз такого не будет! Михаил что угодно сделает — но Оля выйдет с Полигона без единой царапины.
Оля внезапно напрягшееся тело парня и его ошалелый взгляд восприняла по-своему. Неожиданно Михаила поцеловала и заявила:
— Миша, ну не нервничай ты так. Да знаю я, что тогда мой самолёт в Сибири сбили наёмники твоего деда. Я папе твои догадки сразу, как приехала, рассказала. Он мне — всё остальное. И сказал, что ты про нападение точно не знал, отношения не имеешь, и я могу не беспокоиться. Да и Илья Ефимович тебя очень рекомендовал, а папа его с молодости знает и его мнение уважает. Я сейчас всё тебе говорю, только чтобы ты не переживал. А так какая теперь разница? Где мы сейчас — и где Земля?
