Когда они закончили со стадионом и вернулись в зал, сдавать остальное — тут-то и обнаружилось коварство учителя-физкультурника. Ничто не берётся из ниоткуда, усиление мышц маной неизбежно приводит к откату. Слабость, падают точность движений и координация. И дальше либо снова вливать ману, которая не бесконечна и с каждым новым разом вызовет откат ещё сильнее, или не сможешь выполнить даже самое простое упражнение. Ну а тем, кто не сильно злоупотреблял усилением мышц, но капитально растратил всё на обогрев тела при беге, был приготовлен другой сюрприз. То на одном спортивном снаряде, то на другом висел морок. Простенький, защититься способен и пятиклассник… но на это требуется энергия и больше обычного, так как во время выполнения гимнастического упражнения ты не можешь следить за своим плетением и поддерживать оптимальный режим. Последнее упражнение вообще можно было вообще выполнить исключительно сохранив магический резерв. Вот как раз там надо было усилить мышцы маной и, ориентируясь по маячку сквозь морок, кинуть баскетбольный мяч в корзину.

При этом учитель физкультуры издевательски предлагал всем желающим пересдать зачёт, но только с самого начала. Можно в другой день после уроков. Ученики, стиснув зубы, пока ещё пробовали сделать всё сегодня, но было понятно, что шансов уйти от пересдачи ни у кого нет. Под ошалелые и завистливые взгляды Аня и четыре бежавшие вместе с ней девушки, не торопясь быстро прошли все упражнения, получили зачёт. И пользуясь тем, что ещё середина урока и столовая пуста, отправились спокойно обедать и праздновать победу.

Продержались со своим любопытством девчонки до момента, когда все сели пить чай с десертом. Тут одна из подруг и спросила:

— Анька, признавайся, ты заранее всё знала? Ну как нас обманут?

— Ничего я не знала. А где нас обманули?

— Ну… — задумчиво сказала другая одноклассница. — Виктор Сергеевич всегда магию на уроках запрещал. А сегодня раз — и мороки развесил.

Аня подцепила ложечкой кусочек пирожного, с удовольствием его демонстративно съела и ехидно поинтересовалась:

— А где это запрещено?

— Но так никогда обычно не делается. Всегда же не разрешали обычно, — одновременно ответили остальные.

— Ну то есть нигде строго прописанного запрета нет? Есть некая неписаная традиция и устное распоряжение, как и по части запрета использовать магию уже нам. Вот это меня и насторожило. Я теперь с такими вещами постоянно работаю, причём не по школе, а всерьёз. И там меня в порядке учёбы с самого начала несколько раз специально в лужу посадили, чтобы запомнила: чего нет на бумаге, а лишь устная договорённость — того не существует. Потому меня сразу насторожило, с чего это нас хотят заставить растратить магрезерв?

— Но как же слова Виктора Сергеевича, что надо самому стараться и тренироваться, а не на магию рассчитывать? А сегодня он сделал так, чтобы без магии зачёт не сдать? — осторожно спросила другая одноклассница.

— Добавь, что нас постоянно долбят, что надо развивать самому способности, а не рассчитывать на амулеты, которые лишь костыль, — фыркнула Аня. — Это меня тоже насторожило. Могли и в зале побегать, но нас именно на улицу погнали, да ещё высокомерно так амулеты выдали. Виктор Сергеевич был уверен, что все откажутся, он нас как облупленных знает. И что никто не подумает, что в игру с отменой магии в обе стороны играть можно, тоже никто не сообразит. Сила привычки. Вот и решил нам преподать урок, что магия не универсальна, и рассчитывать надо в первую очередь на себя, думать и тренировать физические способности.

— Ух ты! Умная, — уважительно сказала одна из девочек.

А лучшая Анина подруга вдруг сказала:

— Слушайте, девчонки. Я тут та-а-акое шикарное место нашла. И совсем недалеко. А давайте все вместе туда сразу после уроков сбегаем сегодня. Анька, только ты домоводство потерпи, ладно? И чтобы ничего там не бахнуло.

Остальные от смешка удержались, чтобы не обидеть одноклассницу, но удержались с трудом. Неспособность Ани к домашнему хозяйству стала дано притчей во языцех. На уроках домоводства у неё постоянно чего-то подгорало, иголка могла сломаться в руках, а совок треснуть. В итоге учитель нередко оставляла Аню потом отрабатывать отдельно. Сейчас Аня тяжко вздохнула:

— Не смогу. Я бы лучше домоводство просидела, хоть четыре урока. Вместо этого сейчас доедим — и уезжаю. У меня совещание с директорами предприятий нашей семьи. Пока брат уехал, я его везде замещаю.

— Так серьёзно? Сочувствую.

Уже сидя в машине, которая везла её из школы на работу, Аня вспомнила, как смотрели на неё одноклассницы — с восхищением и завистью — и грустно улыбнулась. Как же, она совершеннолетняя, ей вообще всё можно. И уроки прогулять даже, и настоящим взрослым делом заниматься. Нет смысла объяснять, почему она легко поменялась бы с ними местами. Но брат прав, это её долг перед семьёй. А ещё скорее бы Миша возвращался — она до последнего месяца и представить себе не могла, сколько брат, оказывается, на себе тащил. И пусть ей намного проще сейчас, чем Мише в начале лета, дела отлажены, везде уже стоят грамотные люди, но всё равно тяжело.

Совещание с директорами предприятий машиностроительного кластера промышленной империи Тёмниковых шло в специально обустроенном офисе семьи за пределами главного поместья. Здесь же была выделена большая комната, обставленная с торжественной, но несколько мрачной роскошью. Стены облицованы тёмно-коричневым дубом, стулья с высокими спинками обиты бледно-жёлтым шёлком, массивный стол. А ещё такая прорва разнообразных систем защиты, что от одних вторичных эманаций Ане, как весьма сильному магу, ещё на подходе становилось не по себе… Хотя на самом деле не в своей тарелке она себя чувствовала, потому что вовсе не красовалась перед одноклассниками. Все совещания она вела на время отсутствия брата как полновесный глава семьи. Но главное, её вовсе не считали свадебным генералом, хотя пока на ней лежали в основном именно задача модерировать совещание. Присланный Ругимовым помощник заранее вводил Аню в курс дела, тщательно отвечал на все вопросы, комментировал и помогал разбираться в делах. Разнообразные директора и начальники тоже относились не как к случайной девочке, а именно как к наследнице.

Да, пока она лишь следит, чтобы все принятые решения оставались в рамках инструкций и планов главы семьи, но при этом имеет право вмешаться, если что-то пойдёт не так или ситуация поменяется. Пусть по мелочи, но несколько раз так и пришлось поступать, причём немедленно, прямо на совещании. И каждое её решение воспринималось именно как от человека, который действительно имеет на это право. Причём даже заместитель Ругимова никогда не позволял себе оспаривать её приказы, самое большее — указать на какие-то нюансы, которые она не заметила и которые потребуется учесть на будущее, скорректировав планы. Но опять же, если сама Аня с его советами согласится. И вот это признание со стороны взрослых и опытных мужиков равной на самом деле давило на Аню сильнее всего.

И в который раз уже в голове билась тоска по брату, который вот уехал — и понемногу без него такое ощущение всё тонет и трещит. Хотя Аня честно перед собой признавала: дело больше не в самих совещаниях и делах, а в том, что без Миши она себя ощущала маленькой и беззащитной. Вроде и интересно, но нет, за кого спрятаться, если чего-то пойдёт не так. А потому остаётся стиснув зубы делать, что должно. Но именно сегодня как-то всё воспринималось особо тяжело, Аня вообще выдержала только благодаря тому, что её поддерживала мысль о планах на вечер.

Осенний день умирал тихо и ласково. Мостовые поблёскивали от начавшейся мелкой мороси. Над московскими улицами неслись к западу клочкастые облака, а солнце прорывалось сквозь них мягким багрянцем. Аня быстро огляделась по сторонам… Да, вот оно нужное место. И там уже стоит и ждёт белобрысый парень, чего-то держит за спиной. Впрочем, можно как бы даже не гадать, кто и зачем, выдавала двубортная шинель светло-серого цвета с двумя рядами гладких серебряных пуговиц и тёмно-синими петлицами, на которых блестели серебряные молоточки. Студент Горного московского университета ждёт девушку на свидание. Не зря прохожие улыбались, глядя на парня, фуражка уже вся мокрая, но упорно стоит и ждёт. Если бы Аня точно не знала, кто это — в жизни бы не догадалась, так сильно студент был не похож… На другого, действительно студента — Нерео Энрикета. Впрочем, и сама Аня сейчас мало напоминала наследницу известного на всю Москву дворянского рода. Госпожа Анна Васильевна Тёмникова осталась работать с документами в офисе. А здесь и сейчас рыженькая старшеклассница Аня, из семьи достаточно обеспеченной, но вовсе не дворянской. На волосах простенькая краска для розыгрышей, которая бесследно распадётся через несколько часов, цветные линзы, неброское платье и пальто. Никакой магии и амулетов — от дождя самый обычный зонтик.