Тильда бросила на Андрея оценивающий взгляд.

— А ты ведь не очень много общаешься со своим правнуками, — сказала она. — И Ульна с Орией на самом деле воспринимаешь примерно так же. Они тебя… не трогают, что ли?

— Увы, каюсь, — кивнул Андрей Васильевич. — Хотя так-то они мне кто-то вроде внуков оба, а не правнуки. Просто попали в ту же ментальную категорию. Ну, что делать? Это не только у меня так. Почти любого старикана моего возраста спроси, да вот хоть Квашню. А хотя нет, он нетипичный пример, он упустил детство старшего внука, так что теперь на правнуках наверстывает. В общем и в целом в нашем возрасте получается как-то так. Дети-внуки — это святое. Правнуки — если живешь в одном доме, что, прямо скажем, редко бывает. А пра-правнуки и дальше — все, уже мало с кем есть контакт. Разве только если случайно удачно вышло, и дальний потомок вдруг очень сильно на кого-то похож оказался или схожий характер продемонстрировал… Вкусы совпали, увлечения. В общем, почти как с незнакомыми людьми. Те, кто скучает по малышам, просто еще детей заводят. Да сама увидишь, когда доживешь.

Тильда с удивлением поглядела на Андрея Васильевича. Потом вдруг глубоко вздохнула, ее глаза удивленно расширились.

— А ведь правда! — воскликнула она. — А ведь правда, Андрей! Я… у меня действительно есть все шансы дожить до правнуков и пра-правнуков! И даже дольше! Так странно это осознавать!

— Ну, правнуки у тебя могут появиться совсем рано, — поддразнил ее Андрей Васильевич. — Лет через пятнадцать, скажем… А может, и нет. Современная молодежь поздно обзаводится потомством, многие за сорок-пятьдесят уже. Урагановы и мы в этом плане нетипичные, у нас… как это говорят… сильный семейный вайб.

Тильда засмеялась.

— «Вайб» — это устаревший сленг! Я вчера слышала, как Катя Хлое сказала — мол, мам, так уже никто не говорит, ну ты чего.

— Катюхе можно верить, — хмыкнул Андрей Васильевич.

На самом деле он не собирался для первого раза геройствовать. Планировал спокойно отойти от причала на моторе, так же спокойно миновать выход из бухты, и на пробу паруса раскрыть уже на «оперативном просторе». Чтобы если что-то пойдет не так, было поле для ошибки. Так-то опыт работы с парусами у Андрея имелся, и неплохой, но все-таки десять лет он не выходил в море… нет, уже даже больше, почти двенадцать! Так что сомнения оставались.

Но все складывалось хорошо. Рабочие марины заканчивали отдавать швартовы, компьютерная диагностика показала, что все системы в идеальном состоянии, ни один датчик не ловил проблему. Яхточка называлась «Крылатая»: так когда-то восхищенный Варда в семилетнем возрасте назвал первую яхту Андрея Васильевича, — совсем мелкую, на ней даже каюты толком не было, спать предполагалось прямо в кокпите — и название с тех пор кочевало по всем его посудинам. Сейчас нынешняя лодка стояла у причала белая и ладная, так и казалось — вот-вот распахнет крылья и полетит.

Да и ветер устойчиво дул с берега, и силы был именно такой, как надо. А тут еще Тильда закончила устраиваться в каюте (Андрей Васильевич не посмотрел, куда она положила вещи — очень надеялся, что сразу к нему), вышла на палубу, поглядела на грот и стаксель, обмотанные вокруг штагов, и спросила:

— Андрей, мы ведь сразу их поставим?

Андрей хотел было ответить ей в том духе, что самоуверенность — ошибка новичка, и паруса они будут ставить уже после выхода из бухты. Потому что отходить от причала под парусом — очень сложный маневр. Раньше у него надежно получалось, но рисковать Тильдой он не намерен. Точнее, не столько даже рисковать ее жизнью или здоровьем — вряд ли тут, в виду берега на марине вблизи Лиманиона, где есть и спасатели, и аптечка, и даже дежурный маг, с ними случится что-то серьезное! А вот выглядеть некомпетентным рохлей в ее глазах не хотелось, лучше уж показаться перестраховщиком.

Но под вопросительным карим взглядом Андрей неожиданно сказал:

— А в самом деле! Помнишь, ты на нашем первом свидании боялась, что я буду тебя экзаменовать?

Тильда улыбнулась.

— Конечно, помню!

— А вот сейчас я именно экзаменовать тебя и буду! Посмотрим, как тебе дался этот виртуальный курс. Ну-ка, что нужно сделать перед выходом из бухты?

— Проверить состояние оборудования яхты, закрепить вещи и надеть спасжилеты?

— Именно. Что-то я спасжилета на тебе не вижу. Где они должны лежать?

Тильда сказала.

— Так надевай!

Все-таки непосредственно от причала Андрей Васильевич отошел на моторе, памятуя о том, что даже в золотую эпоху парусных судов их частенько буксировали на лодках с гребцами. Ну что ж, пожалуй, вот здесь они уже точно никому не помешают.

Андрей Васильевич развернул яхту носом по ветру, чтобы волны били в корму, — теперь можно раскрывать паруса.

13.2 Тильда Коннах и мужчина, который не отпускает

Запах моря почему-то чувствовался совсем иначе, чем на пляже, кружил голову. А может, дело было не в море. Может, дело было в том, что на пляж Тильда приходила с другими женщинами и детьми, и чувствовала себя не на своем месте. А тут она отправляется в путешествие, и отправляется с мужчиной, которого уже почти решилась назвать своим. Нет, точно решилась. Иначе, конечно, не стоило соглашаться. Что это за детский лепет — жить в разных каютах на таком маленьком суденышке? Конечно, Тильда бросила свою сумку во вторую каюту — чтобы не навязываться. Но… понятно же, чем все кончится.

Айна права. Даже голос ее свекрови и Ориса внутри нее с нею единодушны! Перед ней впереди огромная жизнь (если только она не погибнет прямо завтра в каком-нибудь дурацком шторме), и не то что глупо, просто невозможно провести ее, глядя в прошлое и скорбя по человеку, который с каждым днем уходит от нее все глубже в прошлое. Она всегда будет любить Ориса, он давно уже стал частью нее, она до сих пор слышит его голос, как наяву, — но память изменчива и неверна, только на нее не опереться. Быть может, впервые в жизни ей представилась возможность выбирать самой, зная, что ее выбор почти никак не повлияет на сыновей и род Коннахов: Весёловы все равно будут им помогать. И Тильда выбрала.

Вот готова ли она войти в род Весёловых и на каких правах, Тильда не была уверена. Однако Андрей Васильевич пока что ничего подобного ей и не предлагал. А кроме того, даже в их мире вдова и вдовец могут позволить себе… как тут говорят, просто «встречаться»?..

Однако вскоре ей стало не до того, чтобы думать об этом: началась суета перед отплытием, и Тильде пришлось изо всех сил вспоминать все, что она успела выучить за время короткого виртуального курса! Дело осложнялось тем, сколько новых слов ей пришлось узнать: всякие шкоты, гроты, стаксели, фалы, лини, шваторвы (о господи, чем отличаются «концы» от «швартовых», она так и не поняла!), ватерлиния, якорь, бейдевинд, левентик, оверштаг и прочие кили! Такое ощущение, что местные моряки зачем-то придумали свой отдельный язык, чтобы никто не понимал, о чем именно они говорят!

Хлоя со смехом пояснила ей, что так на самом деле и есть.

«Во времена моего настоящего детства моряки были редчайшими профессионалами, как сейчас атомщики и ракетчики! Их готовили с детства… — Тильда кивнула, — у них были собственные обычаи и даже собственные боги! Ну, еще до распространения культа Творца, хотя и после того у них были собственные святые… Поэтому они специально старались говорить так, чтобы простым смертным было непонятно. С тех пор терминологию, если я верно понимаю, очень упростили, но остатки все равно осложняют жизнь тем, кто хочет заниматься парусным спортом!»

Тильда пожала плечами и просто снова засела зубрить — в конце концов, здесь она не прекращала учить язык ни на секунду. Это поначалу казалось ужасно сложным, а потом ей даже понравилось. Теперь она уже не представляла, как можно лечь спать, не пройдя на ночь глядя очередной урок. Даже в это яхтенное путешествие Тильда прихватила с собой планшет со скачанными занятиями.