С Меланиппой Урагановой-старшей, той самой «бабой Ланой», «Драконьей Мамочкой», Тильда уже была знакома. Хрупкая блондинка с мечтательно-отрешенным лицом… пока не откроет рот и что-нибудь не скажет! Или не начнет колдовать. Тогда сразу становилось ясно, откуда у нее такая ужасающая репутация. Тильда немного ей завидовала. Это надо же — все вокруг ходят на цыпочках и боятся лишний раз потревожить!

Хотя жить в гареме у мужа из пяти женщин — на ее взгляд, приятного здесь было мало. Но они как-то привыкли и, насколько Тильда поняла, Урагановские «жены» (а она познакомилась со всеми во время полета на метакосмическом крейсере!) души друг в друге не чаяли и даже и не думали разбегаться, хотя всякая, насколько поняла Тильда, имела независимые средства к существованию и поддержку семьи. Как у архимага Кирилла получилось удержать их столько лет вместе? Лис сказал Тильде, что между ними существовала магическая связь. Тильда ничего не понимала в магических связях, но кое-что понимала в семьях. Без тщательной работы над тем, как уживаться и не бесить друг друга, ни одна магия не поможет! А если это непросто даже вдвоем, то что говорить о комбинации из шести человек?

Положительно, именно это в семействе Урагановых самое удивительное!

— Так вот, госпожа Коннах, — продолжала Нипа, — вы подождите немного, у Пантелеймона сейчас как раз деда Кир на примерке. Но они скора закончат.

— Прошу прощения, а почему вы говорите «Пантелеймон», и не добавляете «прадед» или что-то в этом духе? — с любопытством спросила Тильда. — Если это не секрет.

Нипа махнула рукой.

— Я ж у него работаю! Он сразу сказал называть либо «шефом», либо «Пантелеймоном». Его даже папа дедушкой не зовет, Пантелеймон говорит, что сразу начинает чувствовать себя стариком. Ну да он-то правда старик, еще до Отмены был немолодой, так что можно понять.

Тильда опять воздержалась от комментариев, хотя, по ее мнению, Кирилл и Пантелеймон Ураганов оба могли бы на равных основания считаться или не считаться стариками — разница между ними, кажется, лет двадцать с небольшим, если она правильно помнила годы рождения. Кириллу около шестидесяти, соответственно, его отцу где-то восемьдесят. Но, видимо, Отмена Проклятья действительно четко разделила поколения «до» и поколение «после».

— Вновь прошу простить мое любопытство, — сказала Тильда, — но я верно понимаю… Люди, которые были детьми до отмены Проклятья, нормально относятся, если их зовут бабушками и дедушками?

— А то ж! — весело сказала Нипа. — Мама моей одноклассницы та-ак гордится, что она уже бабушка, а выглядит, как старшая сестра своей младшей дочери! — она хихикнула. — Я все думаю, что надо эту бабушку с пра-прадедушкой Полей познакомить… Вот, кстати, он тоже не возражает, когда его дедой зовут, потому что он уже был дедом до Отмены. Он привык, ему норм.

Тут она как будто спохватилась.

— Слу-ушайте, вы же ждете! Давайте я вам кофе сделаю? Настоящий, в смысле, руками из кофемолки и турки. У меня отлично получается, вы не смотрите, что я школьница!

— А вы школьница? — с улыбкой спросила Тильда. — Боюсь, я не отличу хороший кофе от плохого. Нет у меня к нему привычки.

Единственный кофе, который ей пока понравился — это какой-то причудливый напиток с обилием молока и взбитых сливок. Лис про ее предпочтения со смехом сказал: «Наш человек, мама!», а Хлоя добавила, чтобы она никогда такое не пила при Левкиппе Урагановой — та ничего не скажет, но будет внутренне очень страдать. Из этих слов Тильда сделала вывод, что кофе — напиток в некоторых культурах сакральный, примерно как «хорошее вино» среди аристократов. И что лично она пьет его как-то по-плебейски (но, собственно, так же его пили почти все Весёловы кроме Хлои, которая заваривала его черным, с какими-то специями. Возможно, это было связано с ее возрастом и происхождением?).

— Школьница, мне еще два года учиться, — сказала Нипа. — А здесь я уже второе лето подрабатываю администратором. Ну, прошлое лето больше стажировалась у Саши, которая здесь работала раньше. Так-то она мне тетя, но вообще всего на пару лет старше. В этом году у них в универе летняя практика.

— Я уже заметила, что это нормально для всех детей Урагановых и Весёловых — работать с подросткового возраста, — кивнула Тильда.

— А у вас не так?

— Примерно так же, только у нас дети обычно родителям помогают, перенимают их опыт. Но бывает, что и бабушкам и дедушкам.

— Папа с мамой, конечно, хотели, чтобы я им в зоопарке помогала, — пожала плечами Нипа. — Нашли дурочку!

— Зоопарк — это ведь место, где держат животных? — уточнила Тильда.

— Ну да, в их случае — животных из метакосмоса, тех, которых можно публике показывать…

Тильда вздрогнула, так как вспомнила некоторых из этих тварей.

— Вот-вот! — воскликнула Нипа. — Вы понимаете, что я имею в виду! Вот кто вообще захочет пойти на такое смотреть — в душе не вдупляю! — Тильда отметила новый для нее оборот, скорее всего, молодежный, но нужно посмотреть. — Тем более, с этим работать! Мои родители — это что-то с чем-то, я с них вообще… — тут она осеклась, что наговорила лишнего и скороговоркой воскликнула: — Прошу прощения я вас заболтала сейчас чаю приготовлю и вот печенье пожалуйста угощайтесь еще конфеты есть сейчас принесу!

Из чего Тильда заключила, что, скорее всего, у девочки с родителями если и не настоящие нелады, то уж по крайней мере несовпадение интересов. Неудивительно, если из того, что она слышала о Федоре Ураганове, старшем сыне Кирилла, правда хотя бы половина!

Так что она не стала препятствовать тому, чтобы Нипа скрыла смущение за домашними хлопотами. Уселась на мягкий диванчик, позволила налить себе чаю и принести конфет. И в этот момент из соседнего кабинета вынырнули оба старших Урагановых, отец и сын. Пантелеймон Ураганов нес в руках длинный предмет одежды из плотной темно-синей ткани. Кажется, «пальто», если она верно соотнесла фасон и назначение. У Кирилла Ураганова был нехарактерно потрепанный и какой-то слегка несчастный вид, как будто он столкнулся с противником, победить которого нельзя.

— Госпожа Коннах! — просиял Пантелеймон. — Ваши сочные стати стали еще лучше с тех пор, как я вас видел последний раз!

Архимаг Ураганов хлопнул себя ладонью по лицу. Сказал:

— Тильда, прошу прощения! — затем добавил, обращаясь к внучке. — Вот видишь, не одна ты краснеешь за родителей!

Нипа понимающе вздохнула.

— Чаю, деда Кир?

— Нет, спасибо, — покачал головой Кирилл. — Я на минутку, мне пора возвращаться в тренировочный лагерь.

— Вы там с моим сыном? — против воли вырвалось у Тильды.

Кирилл поглядел на нее очень мягким взглядом, который всегда почему-то очень Тильду удивлял — хотя архимаг Ураганов никогда не обращался к ней по-другому. Неизменно очень мягко, очень вежливо и почти ласково. Крайне нехарактерная для него манера общения, как она успела заметить по первым же минутам знакомства! Обычно он если и не ворчал, то говорил прямо, скупо, мало принимая во внимание эмоциональное состояние собеседника. Самой частой эмоцией у него была ирония. Так, как с Тильдой, он разговаривал в основном со своими младшими родственниками, но тех он обычно всегда хоть немного да поддразнивал, а с нею был серьезен.

— Да, с ним и с лучшими учениками Школы Дуба. У нас зачетный экзамен через пару дней. Сюда сбежал в самоволку, можно сказать! Отец очень уж ныл, что иначе не успеет дошить.

— Неблагодарный мальчишка! — фыркнул Пантелеймон. — Я не ныл! Я тебе напоминал о реакции Риночки, если она в очередной раз будет вынуждена идти с тобой на ежегодный бал Ассоциации магов, а у тебя не будет нового пальто! Так что не надо мне тут!

— Разумеется, — хмыкнул архимаг Ураганов. Потом неожиданно поцеловал Пантелеймона в щеку и сказал: — Спасибо за пальто.

Тот, кажется, был изрядно удивлен поступком сына и растерянно уставился ему вслед, когда хлопнула дверь студии.

— Что это с ним?.. — пробормотал портной.