– А что насчет Артема, как отец относится к нему? – неожиданно спросила сестру Юнна. Я напрягся, внимательно прислушиваясь к их разговору и неожиданно мелькнувшего в нем моего имени. Конечно, мне было интересно, что они там обо мне говорят.

– Папочка, наверное, догадывается о твоих… – дальше я не расслышал, так как Ника видимо что-то сделала… судя по резкому обрыву фразы и неким звукам, скорее всего Юнне попросту прикрыли рот.

– Давай, не будем пока обсуждать этой темы. – проникновенно попросила Ника свою сестру. Я был немного разочарован, так как очень хотелось услышать, что они там меня обсуждают. Вот только девушки, как-то сразу свернув свой разговор, какое-то время, просто, стояли молча. Вскоре они скрылись в комнате, а я, еще немного понежившись в тепло воде, решил выбираться. Подхватив мягкий банный халат, я закутался в него и вернулся в свою комнату.

Глянув на свою большую кровать, я подумал, что немного отдохнуть перед ночной сменой в местной больнице, будет не лишним. Возможно из-за принятой ванны, или может ещё по какой-то причине, но стоило мне только лечь, так я почти сразу и уснул.

***

Артем.

Ночная смена… Мои мечты о тихой и скучной ночи, буквально с первых секунд махнул мне на прощание, канули в лето.

Оказалось, у Академии было, что-то наподобие долгосрочного контракта со столичной городской стражей. Все стражники, пострадавшие при исполнении, находили бесплатное исцеление в стенах больницы АМ-РИ. И этой ночью судьба сыграла злую шутку: в нижнем, подземном городе имперской столицы разгорелась жестокая схватка между преступниками и стражами порядка. Обе стороны понесли потери, и когда я заступил на дежурство, в академическую больницу начали прибывать первые раненые. Естественно, меня тут же, не тратя время на объяснения, бросили в самое пекло.

Опытный целитель, взяв меня под свое крыло, гнал от одного пациента к другому, словно загнанную лошадь. Благо, наставления матушки Зины не прошли даром, и я худо-бедно представлял, что к чему и как должен был действовать в подобных ситуациях.

Вскоре в больнице появилась и матушка, приняв на себя общее руководство. В этот момент я как раз заканчивал колдовать над отрубленной рукой молодого стражника, возвращая плоть к плоти. Задача эта, ставшая уже почти рутиной, давалась мне уверенно и быстро.

– Молодчина! – только и сказала матушка Зина, окидывая взглядом мою работу, когда я передавал парня в руки обычных лекарей. – Помоги здесь.

Она указала на другого раненого и тут же, без промедления, вынесла свой вердикт:

– Глубокое, проникающее ранение живота. Я займусь восстановлением сосудов, а ты сосредоточься на желудке.

– Понял, – коротко кивнул я, приступая к делу.

Я помнил, что говорила матушка Зина о важности скорости и точности в таких ситуациях. Каждая секунда могла стать решающей. Сосредоточившись, я начал восстанавливать поврежденные ткани желудка, сплетая разорванные волокна магией. Кровь продолжала сочиться, но я старался не обращать на это внимания, концентрируясь на своей задаче. Матушка Зина работала рядом, быстро и эффективно реанимируя поврежденные сосуды. Ее движения были отточены годами практики, и я старался не отставать.

Время летело незаметно. Вокруг царил хаос: стоны раненых, крики лекарей, приглушенные молитвы. Но в этом аду я чувствовал себя на своем месте. Магия текла сквозь меня, исцеляя и восстанавливая. Это было тяжело, но в то же время невероятно захватывающе. Чувствовать себя частью чего-то большего, знать, что твои умения могут спасти чью-то жизнь – это придавало сил двигаться дальше.

Закончив с желудком, я перешел к другим повреждениям в брюшной полости. К счастью, ранение не затронуло жизненно важные органы. Я восстановил поврежденные ткани, залатал разрывы и остановил кровотечение. Матушка Зина закончила со своей частью работы и начала накладывать швы.

– Достаточно! – остановила меня матушка. – Хорошая работа, – сказала она, едва заметно улыбнувшись. – Ты быстро учишься, но береги ману… наша работа ещё только началась.

Я благодарно кивнул, и матушка Зина тут же переключилась на следующего пациента. А я, переведя дух, пошел искать себе новую задачу. Ночь только начиналась, и работы было еще непочатый край.

Я огляделся, оценивая общую картину. Раненые все прибывали, и каждый нуждался в помощи. Мое внимание привлек пожилой стражник, лежавший на каталке в углу. Его лицо было серым, а дыхание – прерывистым. Подойдя ближе, я заметил глубокую рану на груди. Кто-то уже наложил повязку, но кровь продолжала просачиваться сквозь ткань.

Не раздумывая, я присел рядом с ним и начал диагностику. Пульс был слабым, а мана – и жизнь покидала его тело с каждым тяжелым вздохом. Ему срочно требовалась помощь. Я начал аккуратно снимать повязку, стараясь не причинить ему лишней боли. Рана оказалась серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Лезвие прошло в нескольких миллиметрах от сердца.

Я сосредоточился, собирая свою ману и начиная исцеление. Нужно было действовать быстро и точно. Начал восстанавливать поврежденные ткани, медленно и осторожно сплетая их магией. Кровь постепенно останавливалась, а дыхание стражника становилось более ровным. Матушка Зина, заметив, чем я занимаюсь, подошла и бросила быстрый взгляд на мою работу.

– Хорошо, продолжай, – сказала она, и я почувствовал прилив уверенности. Я закончил восстанавливать ткани и начал накладывать магические швы. Они были более прочными и надежными, чем обычные, и позволяли ране заживать быстрее. Закончив, я вызвал обычных лекарей и передал им стражника. Он был стабилен, но ему требовался покой и наблюдение. Я перевел дух и пошел дальше, готовый к новым испытаниям этой безумной ночи.

Вдали, словно раскаты грома, донеслись отчаянные крики о помощи. Не успел я сделать и пары шагов, как меня, словно ветром, подхватила встревоженная санитарка, лицо которой исказилось в мольбе.

– Там мальчишка… совсем мальчишка! Лекари бессильны, умоляю, взгляните! – выпалила она, указывая на дальний конец коридора. Не раздумывая, я ринулся туда, предчувствуя худшее.

В палате царил хаос отчаяния. Вокруг юного стражника, едва ли достигшего моего возраста, метались лекари, тщетно пытаясь остановить кровь и вернуть его к жизни. Склонившись над ним, я увидел зияющую рану на бедре – кровавый омут, грозящий поглотить его жизнь. Пульс едва теплился, слабый, как дыхание умирающей свечи.

Мгновение – и я приступил к работе. Мои руки, словно ведомые неведомой силой, останавливали кровотечение, восстанавливали разорванные мышцы и истерзанные сухожилия. Магия послушно следовала моей воле, и я чувствовал, как медленно, робко, жизнь возвращается в измученное тело. Когда основные повреждения были устранены, и кровотечение остановлено, обессиленный, я отступил, уступая место лекарям, чтобы они завершили начатое.

Мальчишка был спасен. Лишь это имело значение. Ночь продолжалась, и я знал, что впереди еще долгий путь страданий и надежды. Забыв об усталости, я вновь погрузился в этот бурлящий водоворот боли и отчаяния, стремясь облегчить страдания тех, кто взывал о помощи. Эта ночь стала настоящим испытанием, суровым экзаменом моих сил и умений. И я был готов пройти его до конца.

Под утро, когда последние раненые были доставлены и стабилизированы, в больнице, наконец, воцарилась обманчивая тишина. Матушка Зина, с лицом, изборожденным усталостью, но светящимся тихой радостью, окинула взглядом опустевшие палаты.

– Сегодня ты показал себя истинным целителем, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Я горжусь тобой, дитя мое.

Ее слова стали драгоценной наградой, лучшей платой за эту изнурительную ночь.

– Отлично поработал, коллега! – с похвалой в голосе ко мне подошел целитель, с которым мы вместе встретили эту беспокойную ночь. В его взгляде мелькнул интерес. – Из новеньких? Раньше не встречал здесь.

– Студент первого курса, – с гордостью проговорила матушка. – Я направила его сюда, чтобы он воочию увидел нашу работу… Не думала, правда, что ему достанется такое испытание.