Откуда-то из дома выглянула Мина и тоже замерев стала прислушиваться к словам песни.

Погибают пацаны ночью черную

Когда люди не выходят на улицы

Когда кружит тишина черным вороном

И на небе крест из звезд нарисуется

Погибают пацаны ночью лунную

И не спят во тьме ночной только матери

И гуляет смерть костлявая глупая

От рождения до распятия

Пацаны прошепчет ветер

Пацаны заплачут тучи

Пацаны на этом свете

Нам когда-то станет лучше

Пацаны пусть талым снегом

Наша боль уйдет ручьями

Пацаны ведь там на небе

Все равно вы вместе с нами…

Я замолчал, и тишина еще какое-то время висела в воздухе, словно густой туман. Наконец, Нур вздрогнул, словно очнувшись:

– Никогда не слышал ничего подобного… Зацепило, – искренне произнес он и, бросив на меня испытующий взгляд, добавил: – Такие песни не рождаются на пустом месте. Им предшествуют какие-то события… Скажи, это ты её придумал?

Во мне по-прежнему не было ни малейшего желания примерять на себя чужой венец, и я отрицательно качнул головой.

– К созданию слов я не имею никакого отношения, – сказал я. – Просто однажды услышал и запомнил.

Нур кивнул и на мгновение снова погрузился в молчание, а затем неожиданно спросил:

– Артем, ты веришь, что нам удастся совершить задуманное?

– А у нас есть выбор? – вопросом ответил я.

– Я не о выборе, – покачал головой Нур. – Удастся ли нам победить и уничтожить врата?

– У нас будет только один шанс, – после небольшой паузы ответил я. – Поэтому мы должны справиться с первого раза.

– Легко сказать, – тихо произнес капитан. – Но после всего, что я сегодня увидел и узнал… уверенности поубавилось.

Я не стал его переубеждать и произносить пафосные речи в духе «умри, но сделай!». Просто, облокотившись спиной на каменный бортик мостика между домами, заметил:

– Сомнение – это нормально… А вот самоуверенность – прямой путь к провалу.

– И как часто ты имел дело с демонами? – вновь неожиданный вопрос. – Как часто сходился с ними в поединке?

Прежде чем ответить, я коснулся своей секиры и провел пальцем по острому лезвию.

– Вот эта прелесть, – начал я, – досталась мне от демона. Я взял её как трофей в бою…

– Хотя, – тут же поправился я, – это был не совсем демон, а, кажется, огр. – Но был еще бой с двумя многорукими демонами, уже здесь… наверху, – вспомнил я и добавил тише: – А так, в основном моими врагами всегда выступали такие же люди, как и я.

– Про многоруких я слышал… Разведчики сегодня рассказывали о вашем бое, – кивнул Нур. – Должен заметить, не так много найдется людей, способных один на один одолеть многорукого демона… Обычно у нас учат тактике боя против такого противника в соотношении три к одному… Но ты упомянул людей, – и снова смена темы. – И как часто тебе приходилось иметь дело именно с людьми?

– Даже чаще, чем хотелось бы, – мрачно ответил я.

К счастью, Нур не стал развивать эту тему, а вернулся к предыдущему вопросу:

– А я вот слишком часто имел дело с демонами и знаю, насколько они неудобные и непредсказуемые противники.

– Если что, – хмуро вставил Вал, который вместе с братом также находились здесь, но до этого момента лишь слушали нас. – Мы тоже постоянно имеем дело с демонами… Они постоянно испытывают на прочность наши кордоны и заставы. И никто из нас не питает иллюзий на этот счет.

Слав лишь кивнул, подтверждая слова брата.

– Ха! – презрительно скривился Нур. – Давно ли вы против демонов грудью стояли, а не за крепостными стенами отсиживались?

Во дает! – промелькнуло у меня в голове. – Сейчас меряться доблестью начнут… У кого причиндал героичнее…

– Ага! – огрызнулся Слав. – А поведаешь ли нам, простым смертным, когда вы в последний раз в земли демонов ходили малой горсткой? Когда на тропе, нос к носу, столкнулись с отрядом, ведомым синим демоном и стаей демонических псов? Расскажешь, каково это – тащить на себе мертвого товарища и еще одного, израненного волчьими клыками, не зная, донесешь ли живым до своих, или он испустит дух по дороге?

– Так, парни… – попытался вклиниться я, но меня словно не услышали.

– Этого не расскажу, – бросил Нур, испепеляя разведчика взглядом. – Зато расскажу, каково это, когда рядом с тобой падает друг, а ты не можешь даже нагнуться к нему, потому что на тебя прет орда демонов. И только после битвы, когда ты оглядываешься и видишь, что от отряда осталась лишь горстка, с опозданием осознаешь: "Как я вообще уцелел?"

– А у нас… – дернулся было Вал.

– А вот и не подеретесь! – Громогласный голос Ники обрушился на всех, как ледяной душ.

– Прекращайте грызню, горячие финские парни, – воспользовавшись заминкой, вставил я. – Нашли чем гордиться… Через пару месяцев вон там… – я указал пальцем в небо, – свою удаль покажете.

И я снова потянулся за гитарой, чтобы заглушить надвигающуюся бурю очередной песней, дать парням передышку и возможность отвлечься от горьких воспоминаний.

На ступеньках старинного храма,

В лабиринте прошедших эпох

Мы стояли. Нас было так мало!

Мы стояли и ждали врагов.

Нам бежать бы, забывши о чести —

Вроде ж нечего больше терять.

Но сказал кто-то: мы еще вместе —

Им нас не взять.

Спина к спине, плечом к плечу, жизнь коротка — держись, приятель!

Своею кровью отплачу за то, чтоб вы смогли остаться.

Пускай сегодня день не мой — пока друзья мои со мною

Мы справимся с любой бедой — с чертями, богом, и судьбою.

На донжоне старинного замка,

В лабиринте интриг и идей

Мы стояли. До слез было жалко,

Что не вывести даже детей.

Только кто-то сказал: веселее,

Мы друзьям дали слово — дожить.

Люди чести, дав слово, сильнее.

Нас не сломить.

Это подействовало и вновь все внимания только ко мне – любимому.

На осыпанной пеплом высотке,

В переулках горящей столицы

Мы стояли. И рвал старшой глотку

Чтобы брали побольше с собой.

Он кричал, если есть еще силы,

Чтоб не смели беречь для себя.

Эй, братишки, вы что там, уснули?

Смерть лишь одна.

На асфальте заплеванных улиц,

В лабиринте больших городов

Мы стояли. Мы снова вернулись.

Наши знания, честь и любовь.

И сегодня — как лет через двести,

Ад ли, рай, или там еще где —

Кто-то скажет кому-то: мы вместе —

Спина к спине!

Я ударил крайний раз по струнам и замолчал.

- Вот что парни, - решительно сказал я. – Идите отдыхать... Нур, ты ещё не забыл, что вас утром ждет выход на поверхность? Так что поберегите силы и не тратьте их на бесполезные споры...

***

Вечерело... На мостике, кроме меня остался лишь Нур. Долго смотрел, как с наступлением сумерек как из своего дневного укрытия стали выползать пауки, скользят тенями по улицам города, и вдруг с грустью обронил:

– Похоже, я и вправду увлекся… Какой толк спорить, кто круче, если скоро нам всем, плечом к плечу, придется идти в бой?

Я промолчал – его слова не требовали ответа.

– И все-таки ты странный человек, – неожиданно заявил капитан.

– Что во мне странного? – поинтересовался я.

– Отличный мечник, боец… Слышал, что ты сделал для дочери герцога… что буквально вырвал ее из лап смерти, – начал Нур. – Твои бойцы о тебе высокого мнения! Считают тебя прекрасным командиром. Но при всем этом ты еще и целитель не из последних… Честно говоря, впервые встречаю целителя во главе штурмового отряда… Обычно ваша братия держится подальше от схваток и сражений… а ты – нет.