Молодая арахнидка молча кивнула.

Она бы подчинилась, даже если бы я приказала ей умереть. Иерархия в нашем обществе – вещь суровая. Тот, кто во главе, всегда прав, и его решениям не перечат.

– Отвечаешь за ее сохранность своей головой, – холодно произнесла я, глядя в глаза Гошану. Я не желала терять ни единого сородича. Нас, арахнидов, и так до безобразия мало. То, что в моей семье их было два десятка, скорее исключение из правил. Обычно количество арахнидов в семье не превышает двух-трех особей… а зачастую они и вовсе одиночки… как Гошан. И если бы за пришлого не замолвил словечко тот человек, я бы ни за что не отправила младшую с чужаком.

– Клянусь вернуть вашу подопечную в целости и сохранности, – Гошан склонился в поклоне.

Я лишь кивнула и, развернувшись, пошла прочь. На этом наше общение можно было считать оконченным. У меня, в отличие от гостя, было много работы. Этой ночью часть пауков переселялась из верхнего города в нижний, и мне необходимо было проконтролировать этот процесс.

***

Артем…

Ночь укрыла подземелье, однако и в этот час нашлись бодрствующие души. Помимо стражей, несших ночной дозор, на мостике-переходе собралась наша пестрая компания: я – Калит, Руди, Шон и, как ни странно, Джулия.

Шон, граф Полевской, некогда сильнейший огненный маг, в битве с демонами получил тяжелую рану, лишившись ноги. Теперь он был наставником Ники, обучая ее таинствам магии. В нашей экспедиции Шон возглавлял отряд магов, расчищавших Нижний город от скверны.

Руди, старший сын и наследник герцога Адамадова, здесь исполнял роль наблюдателя и советчика, помогая мне в руководстве.

Калит, командир корпуса разведки, здесь возглавлял отряд, следивший за поверхностью и перемещениями демонов у портала.

Джулия, старшая горничная, без чьей заботы мы бы давно утонули в хаосе и грязи.

И вот, в таком составе мы собрались, чтобы обсудить планы на завтра. Завтра мы собирались вернуться в Восточный Предел!

Правда, не все были согласны даже на кратковременную отлучку. Первым по этому поводу высказался Калит:

– Прерывать разведку нельзя, – уверенно заявил он. – Информации по-прежнему недостаточно… Но и людям нужен отдых… замена, раз уж появилась такая возможность… Поэтому шестеро моих ребят останутся здесь. Мы уже решили, кто именно… И я, разумеется, тоже. – Он немного помедлил. – Если возможно, я бы и Ками здесь оставил. Здесь ей будет спокойнее, чем в замке, среди незнакомцев.

– Не вижу причин отказывать, – пожал я плечами, не собираясь переубеждать Калита. Он был прав: для разведчиков каждый день наблюдения за врагом – на вес золота. А Кали… та только начала подавать признаки разума и возможно для неё и вправду будет лучше пока остаться здесь.

– Из гвардейцев здесь останутся семеро, чтобы помочь разведчикам, если понадобится, – негромко добавил Руди. – Я уже поговорил с ними, добровольцы есть… К тому же срок задержки небольшой. Всего в пару дней.

Я кивнул, соглашаясь со старшим братом Ники.

– Из моих девочек, – сообщила Джулия, – здесь останутся двое…

Тут я попытался возразить:

– Думаю, пару дней ребята из присмотра справятся… Нечего их баловать, а то привыкнут к комфорту.

– Я так не думаю, учитывая, какой бардак вы тут разводите, – резко отрезала Джулия. – Если вас не подгонять и не заставлять убирать за собой, за пару дней зарастете грязью.

На это заявление мне не нашлось ответа.

В чём-то Джулия была права. Мужики, особенно воины, существа неприхотливые и довольствуются малым. Но стоит оставить их без присмотра – и бардак неминуем. И не то чтобы они были неряхами… просто то, что для иных – хаос и грязь, для них – легкое неудобство, с которым можно справиться и позже. Да и зачем, по мужской логике, обращать внимание на мусор, если он не мешает?

– Хорошо, – повторил я и взглянул на графа Полевского, ожидая его слова. Но Шон не спешил высказываться, словно погрузился в раздумья. Наконец, он заговорил, начав издалека:

– Этот мальчик Ван, узнав о чьём-то решении остаться, вечером подошел ко мне и попросил, чтобы его тоже оставили. Сказал, что без целителя никак нельзя. Вдруг что-то случится… А потом и Юанна подошла… Она хочет остаться, продолжать истреблять слизь. Стремление помочь – похвальное стремление. Именно из таких рождаются первоклассные маги! А я, как старший, не могу оставить их одних… Да и, если честно, не хочу возвращаться.

Я принял услышанное к сведению, не возражая. Честно говоря, решение бывшего наставника Ники меня вполне устраивало.

– Я вас понял, – сказал я. – Хорошо, значит, определились… Есть ли у кого-нибудь что-то ещё добавить?

– Пожалуй, нет, – Калит качнул головой.

– Тогда пока оставим так, как решили… – подытожил я, а про себя добавил: Больше никогда не стану лезть на руководящие должности. Эта ноша явно не по моим плечам.

– Тогда спать? – спросил я, устраиваясь удобнее в кресле.

– Да что-то не тянет, – протянул Руди. – Может, споёшь? – неожиданно предложил он и пояснил: – Много слышал от ребят про твои вокальные способности. А вот самому услышать не доводилось.

Я машинально покосился на каменный бортик мостика между домами, где сиротливо стояла забытая кем-то гитара. За всё время, проведённое в подземелье, я ни разу не брал в руки этот инструмент, хотя часто слышал, как бренчат на ней отдыхающие после службы гвардейцы и разведчики.

– Только одну песню, – предупредил я и потянулся к гитаре. – А потом отдыхать…

– Конечно! – кивнул Руди. – Только одну песню!..

Я взял гитару, слегка прошелся пальцами по струнам, настраивая инструмент. Гитара оказалась на удивление хорошо сохранившейся, несмотря на то, что все это время проваливалась здесь и не имела должного ухода. Звук был немного глуховатым, но вполне пригодным для исполнения несложных мелодий. В голове сразу всплыла одна полузабытая песня, которую я когда-то слышал от кого-то. Слова сами собой начали складываться в строчки, а пальцы – перебирать аккорды.

Я откашлялся, чтобы прочистить горло, и начал петь.

Кровавым заревом затянут горизонт,

И гул разрывов слышится вдали.

Тропой войны идёт Бойцовый Кот

И он в любой беде не пропадёт!

А на эмблеме скалит Зверь клыки,

И кованый сапог вздымает пыль.

По бёдрам хлопают тяжёлые клинки, -

И Кот живёт всем бедам вопреки.

Он солнцу, он смертям, как жизни рад,

И он смеётся, поднимаясь в бой,

Не подведёт надёжный самострел,

И рядом друг, он заслонит собой.

Горит земля, как спичка на ветру,

И заревом пылают города,

Бойцовый Кот идёт, как на смотру,

И не свернёт с дороги никогда.

Война - благословение земли,

Война - за приключеньями поход,

Алайский герцог нас ведёт вперёд,

Бойцовый Кот нигде не пропадёт!

Постепенно все затихли, внимательно слушая каждое слово. Даже равнодушная к подобному Джулия и та заслужилась и замерла, словно боясь пропустить хоть один звук. В полумраке подземелья моя песня звучала особенно проникновенно, наполняя пространство теплом и уютом.

Когда я закончил, воцарилась тишина. И лишь спустя несколько мгновений Руди тихо сказал:

– Спасибо. Это было здорово.

Гитара смолкла, словно уставшая птица, и я, бережно отложив её, потянулся всем телом, расправляя затекшие плечи и позволяя вырваться наружу широкой, сытой зевоте.

– Я спать! – нарушая момент заявил я, вкладывая в эту короткую фразу всю непреклонность усталости, всю тяжесть свалившегося на плечи дня. – И вам советую.

Не удосуживаясь окинуть остальных взглядом, я решительно двинулся к двери, будто покидая поле брани. Поднявшись на свой этаж, вошёл в нашу с Никой комнату и скользнул взглядом в сторону занавески, за которой, я надеялся, покоилась её спящая фигура. Не раздеваясь, рухнул на кровать, как подкошенный.