Так что, скорее всего, ни о каком обручении речи и не шло. Вот только я понятия не имела, почему богиня стала проявлять ко мне такой повышенный интерес, что даже направила мне телохранителя, воина-целителя из другого мира. Этого мне никто говорить не стал. Артём так вообще отказался говорить на эту тему, заявив, что сейчас неподходящее время для таких разговоров. Я с ним спорить не стала, но вот любопытство никуда не делось. Ну не преподносит Шутница просто так такие дары. Значит, со временем она что-то от меня обязательно потребует взамен.

Артём был явно непривычен к подобным прогулкам по горам. Я усмехнулась, когда он в очередной раз чуть не оступился и поехал на камнях. Но тому удалось сохранить равновесие и снова не упасть. Может быть, в горах он и был новичком, но парнем он был физически крепким и тренированным.

— Вал, стой! — неожиданно произнёс идущий передо мной Артём, скидывая с плеча арбалет. Видя эти его действия, я заметно напряглась и стала вертеть головой в поисках грозящей нам опасности. А тем временем Артём прицелился в сторону невысокого и кривоватого дерева, проросшего рядом с тропой, и нажал на спуск.

Вжик!

И с дерева вспорхнула, но тут же упала, подстреленная стрелой, крупная птаха.

— Отличный выстрел! — подбирая трофей, одобрил Вал. Он извлёк из птичьей тушки стрелу и передал её Артёму, который тут же вернул её в арбалет.

— Ну вот! — добавил Рон. — Теперь у нас есть чем поужинать! Артём, было бы неплохо, если бы ты ещё парочку таких птах подстрелил, — заметил он.

— Постараюсь, но не обещаю, — ответил тот, и мы снова пошли. А чуть позже, на привале, Талия общипала и распотрошила птичку, завернув все потроха и перья в огромный лист, который Рон потом закопал, чтобы не оставлять следы нашего присутствия.

И вот мы снова в пути…

***

Артём…

Всё шло даже слишком уж хорошо, чтобы так и далее оставалось без какого-то там «зашибись», которое обычно появляется откуда ни возьмись. Нет, в тот момент на нас никто внезапно не напал, просто погода резко испортилась. Подул холодный ветер, который нагнал на небо тучи, а потом, как говорится в простонародье, «небо обрушилось на землю». И только в этот миг я ясно осознал, что на самом деле означает это выражение. Это когда с неба падает стена воды, и она течёт у тебя под ногами, спускаясь со склонов бурным и грязным потоком. Когда ноги скользят во всём этом безобразии, и ты сильно рискуешь быть унесённым вниз вместе с этой самой водой. Это когда в последний миг успеваешь схватить подопечную, которую чуть не унесло в неизвестном направление. При этом только чудом не упасть самому. Это когда за тебя хватается Рон, который, в свою очередь, держит жену Юлиана. А сам кузнец, прижимая к себе сынишку одной рукой, другую руку тянет к жене, при этом успев где-то выронить свой молот. В общем, мы все держимся друг за друга. Не для того, чтобы сохранить своё равновесие, а для того, чтобы не потеряться в этой безумной стихии.

— Сюда! — крикнул Слав, каким-то образом все ещё пытающийся выполнять свои обязанности проводника.

Сверкала молния и гремел гром, но мы все ещё могли передвигаться, а наш разведчик и проводник привёл нас к скале, которая не могла нас защитить от потоков воды, но рядом с которой не так сильно бушевал ветер, и где вода не пыталась сбить нас с ног. Мы просто сели под этой скалой и прижались друг к другу, пытаясь хоть таким образом согреться и сохранить остатки тепла. Я чувствовал, как дрожала прижимающаяся ко мне Ника и как стучало её сердце. Нам сейчас всем не до разговоров, и приходилось надеяться только на то, что непогода вскорости пройдёт, и тогда мы сможем найти место, где сможем обогреться и просушиться.

Словно услышав наши молитвы, безумство природы так же резко, как и появилось, стихло, а ветер успокоился. И хоть небо по-прежнему оставалось затянуто тучами, мы начали двигаться и подниматься. Даже без всяких напоминаний и разговоров каждый из нас понимал, что нужно уходить отсюда и что…

— Гоблины! — заорал Вал и первым схватился за меч, вырывая его из ножен. Я автоматом выдернул из-за спины секиру и тоже вскочил на ноги, оглядываясь.

Из-за непогоды мы буквально оказались по соседству с крупным отрядом гоблинов в количестве не менее сотни особей: три, нет, пять хобгоблинов, полсотни мелких гоблинов, два или три десятка гоблинов-мечников и почти с десяток шаманов. А ведь случилось такое, что и они, и мы укрылись у одной скалы в какой-то сотне метров друг от друга. Когда слегка распогодилось, мы заметили друг друга практически одновременно.

Вытянув вперёд руку, я использовал то самое перехваченное заклинание шамана-гоблина «каменной пули», ударив им по скоплению гоблинов. Как и тогда, в храме, ответка получилась куда более сильной и мощной. Не просто несколько летящих камушков, как было в случае, когда меня атаковал шаман, а не меньше полусотни камешков, летящих со скоростью пули.

Как ни странно, под мой удар первыми попали хобгоблины, и так хорошо попали, что их количества тут же сократилось на две особи. Хобгоблин, которому один из таких камешков выбил глаз, рванул прямо на меня с рёвом, замахиваясь огромной палицей. Я присел, пропуская замах над головой, тут же резко выпрямился и ударил эту тварь секирой, неожиданно легко, словно играючи, разрубая плоть и разделяя хобгоблина пополам.

Вот что значит имбовая секира сверхострой заточки!

В меня тут же прилетели несколько заклинаний шаманов, и все из разряда «каменных пуль». Естественно, я на них даже внимания не обратил. Моя способность поглощения чужой магии всё делала за меня. Я развернулся в сторону основной массы гоблинов, туда, где с гоблинами-мечниками уже рубился Вал, рядом с которым выросла фигура его брата. Но при этом оба брата расположились так, чтобы прикрыть собой обеих женщин и ребёнка.

В полуметре от меня пролетел огненный шар, врезаясь в группу шаманов, которые пытались колдовать. Это Ника решила принять посильное участие в нашей битве и воспользовалась своей магией. Я тут же бросился в сторону шаманов, определяя их как самых опасных для моих товарищей. А сбоку от меня с голыми руками на хобгоблина бросился Юлиан и каким-то образом сбил того с ног. Они вместе начали кататься по грязи, пытаясь утопить друг друга в ней. Чуть в стороне Рон сцепился с другим хобгоблином, отбиваясь от его стремительных ударов не дубиной, а самой настоящей человеческой булавой на длинной рукояти.

Яуже ворвался в ряд мечников-гоблинов, что прикрывали шаманов, одним взмахом секиры прорубая себе проход. Всё же секира — не то оружие, которое можно парировать обычным клинком. Благодаря поддержки Ники количество шаманов сократилось на половину, но и те, что остались, представляли для нас серьёзную угрозу. Правда, сейчас для них основной целью был именно я, и это логично, что именно во мне шаманы увидели наибольшую опасность своего существования, и поэтому следующая их атака также была направлена на меня.

Какой-то гоблин попытался ударить меня в бок своей железякой, которая, на мой взгляд, больше представляла для меня опасность количеством ржавчины на клинке, так как заражение крови — это такая гадость, которую если вовремя не предостеречь, то потом может оказаться поздно. Но я крутнулся и рассёк засранца пополам. Вообще, как я уже упомянул ранее, мне досталась топовая секира, которой цены нет! Снова крутнулся и снова одним ударом разделил пополам ещё двоих гоблинов.

И вот я уже возле шаманов!

Их осталось всего трое, и при виде меня они попытались удрать. Но я снова взмахнул секирой, разрубая двоих, а в последнего, успевшего от меня отбежать, ударил одной из пяти приобретённых «каменных пуль».

Резко развернулся назад, а там с земли медленно, чуть пошатываясь, поднимался Юлиан. Хобгоблин, с которым сцепился кузнец, так и остался лежать без движения. Рон уже тоже закончил со своим противником и помогал добивать тех гоблинов, что ещё пытались сопротивляться.

Вскидывая секиру, я также спешу к ним. И вот уже вчетвером мы стали добивать остаток гоблинов. Правда, на этот раз от нас сумели улизнуть десятка два мелких засранца, а это говорило о том, что у нас теперь большие проблемы.