В десяти метрах правее разворачивалась своя локальная бойня. Пятеро дварфов выстроили глухую стену из тяжелых ростовых щитов. Их доспехи покрылись вмятинами и глубокими царапинами, но строй не двигался ни на миллиметр. Они принимали на себя чудовищные удары массивных големов, гася кинетическую энергию своими телами. И каждый раз, когда монстр увязал в их обороне, из-за щитов молниеносно вылетали штыки и ножи имперских пехотинцев, вскрывая уязвимые сочленения тварей.

Люди, эльфы, дварфы. Здесь больше не существовало рас, статусов и министерских должностей. Была только единая биологическая масса, отчаянно цепляющаяся за выживание.

Но мой медицинский взгляд не мог игнорировать очевидные факты. Как бы слаженно и яростно ни бились защитники, человеческая, эльфийская и дварфийская физиология имела свои непреодолимые пределы. Адреналин не мог бесконечно поддерживать мышцы в тонусе.

Я видел это по замедлившимся движениям солдат, по дрожащим рукам магов, по тому, как тяжело поднимались топоры горных воителей. У людей кончались патроны. У эльфов выгорали каналы, что сопровождалось кровотечениями из носа и лопнувшими капиллярами в глазах. У дварфов закислялись мышцы от запредельной статической нагрузки. Мы выдыхались. Орда Тьмы не знала усталости, а наш ресурс подходил к критической отметке. Рано или поздно кто-то совершит ошибку, строй дрогнет, и тогда нас просто захлестнет черной волной.

Сжав челюсти от злости, я сформировал новый снаряд психеи. Что ж, если нам суждено лечь здесь, я, по крайней мере, заберу с собой столько этой дряни, сколько позволит мой собственный резерв.

Пространство прямо посреди площади, между внешним кольцом обороны и эпицентром ритуала, где непрерывно читала заклинания Шая, исказилось.

В воздухе образовалась тонкая повисла вертикально изумрудная полоса, словно кто-то провел по реальности раскаленным скальпелем, нарушая законы физики. Воздух вокруг нее пошел рябью.

Полоса не провисела и секунды, резко, с громким треском рвущейся материи, разошлась в стороны, образуя широкий, переливающийся зеленью портал.

И из этого прохода, заглушая грохот выстрелов, рев монстров и раскаты грома, вырвался яростный, пронзительный крик.

Синхронное улюлюканье, от которого по спине побежали ледяные мурашки.

Из изумрудного света на брусчатку хлынули дриады.

Их были десятки. Зеленокожие воительницы, подобные первобытным амазонкам, не стали тратить время на оценку тактической обстановки или построение защитных порядков, а с ходу, прямо из портала, врезались в спины и фланги прорвавшихся монстров. В их руках мелькали короткие широкие клинки и копья. Дриады двигались с пугающей, нечеловеческой скоростью, не зная ни усталости, ни страха. Они врубались в черную массу, расчленяя тварей на куски с хирургической точностью и звериной жестокостью.

Их внезапное появление мгновенно переломило ход боя на нашем фланге. Давление на дварфов и людей резко упало. Мутанты, застигнутые врасплох новым, свежим противником, стали смещать свои ряды.

Даграль, который только что отбросил очередного монстра ударом щита, тяжело оперся на древко секиры. Старый дварф хрипло дышал, его грудная клетка активно вздымалась под измызганной кольчугой. Пот заливал его лицо, прочерчивая светлые дорожки сквозь слой серой золы и копоти. Он посмотрел на портал, из которого продолжали выбегать зеленокожие девы.

— Нона? — прохрипел уставший Даграль, щуря единственный глаз.

Свет внутри разлома дрогнул, и на гранитную брусчатку, абсолютно легкой, невесомой поступью, сошла Лесная Матерь.

На ней было все то же легкое, струящееся платье, что и во время нашей встречи у озера. Она не выглядела как воин, пришедший на бойню. Ее ноги едва касались расколотых камней, а лицо выражало непоколебимое, почти неестественное для происходящего кошмара спокойствие. Едва она переступила границу, изумрудный портал за ее спиной схлопнулся, не оставив в воздухе даже искры.

Даграль с шумом выдохнул, перехватывая секиру.

— Тебя-то каким хреном сюда занесло? Зачем пришла? — проворчал бывший старейшина Торна, хотя в его надтреснутом голосе явственно слышалось колоссальное облегчение.

Лесная Матерь плавно повернула голову в его сторону. Уголки ее губ дрогнули, складываясь в мягкую и слегка ироничную усмешку.

— Не ерепенься, мой дорогой ловелас, — ответила Старшая Дриада. Ее мелодичный голос, лишенный всякого напряжения, удивительным образом не терялся в грохоте боя, а словно звучал напрямую в голове. — Не тебе же одному на старости лет можно в гуще битвы находиться. Что бы ты без меня вообще в этом мире делал, а?

Последняя фраза прозвучала так, что она чуть ли не промурлыкала ее, глядя на измотанного дварфа.

Не тратя времени на дальнейшие препирательства, Нона сделала два плавных шага, подошла к Дагралю и положила изящную ладонь прямо на его предплечье.

Место контакта мгновенно вспыхнуло мягким зеленым светом и за долю секунды окутало всю фигуру дварфа, просачиваясь сквозь кольчугу и плотную одежду.

Я видел, как физиологические показатели старика меняются на глазах. Спазм, сводивший его грудные мышцы, отпустил. Дыхание, еще секунду назад напоминавшее сипение сломанных мехов, выровнялось и стало глубоким. Лактат, забивший его мышечные волокна, словно растворился, а тремор в руках исчез без следа. Регенерация тканей и полное снятие физиологического стресса произошли за время одного удара сердца.

— Бррррр, — дварф резко встряхнулся всем телом, словно собака, вышедшая из ледяной воды. Он выпрямился, и в единственном глазу снова загорелся прежний задорный огонь. — Каждый раз пробирает до костей, как первый раз.

Нона удовлетворенно ухмыльнулась, убирая руку.

Сделав шаг назад, Лесная Матерь подняла обе руки высоко к затянутому багровыми тучами небу. Ее пальцы растопырились, а лицо приобрело отрешенное, трансовое выражение.

Воздух вокруг нее сгустился, запахло свежей, мокрой зеленью — запахом, который не имел права существовать на выжженной, залитой кровью площади в центре Москвы.

Нона резко выбросила руки в стороны, выбросив во всех направлениях пульсирующую волну изумрудного свечения. Аура беспрепятственно прошла сквозь ряды сражающихся мутантов, не причинив им никакого вреда, но стоило свету коснуться защитников, как картина боя кардинально изменилась.

Волна накрыла бойцов СБРИ, уставших инквизиторов, измотанных имперских магов, эльфов и дварфов. И каждый, кого касалась магия, мгновенно обретал второе дыхание. Я почувствовал, как этот свет прошел сквозь меня — легкий укол холода в позвоночнике, за которым последовал резкий, опьяняющий выброс энергии. Застоявшаяся пустота в энергетических каналах дрогнула и начала стремительно заполняться.

Солдаты, которые секунду назад с трудом удерживали автоматы, вскинули оружие с новой силой, открывая шквальный огонь. Маги, стиравшие кровь с лиц, выпрямились, и их щиты, до этого тусклые и хрупкие, вспыхнули ярким неоном, препятствуя новым волнам летающих тварей, словно не было этих бесконечно длящихся полчаса вовсе.

Дварфы с утробным ревом сомкнули щиты и сделали слаженный шаг вперед, переходя из глухой обороны в наступление.

Я опустил руки, чувствуя, как пульсирует чистая энергия на кончиках пальцев, и на мгновение просто замер, осматривая поле боя.

В центре площади, внутри сияющей пентаграммы, эльфийка нараспев читала древнюю книгу, удерживая нити мироздания. Вокруг нее стояли насмерть политики, аристократы и обычные люди. По периметру зеленокожие дриады рубились плечом к плечу со спецназом, старый дварф вновь крутился, как умалишенный, а Инквизиция выжигала небо синим пламенем под мягким, исцеляющим светом Лесной Матери.

Все это походило на самую настоящую сказочную битву добра и зла, вырванную прямиком из страниц фэнтезийной книжки из библиотечной полки.

Абсурдно. Пафосно. И просто невозможно.

Нереально.

Здесь не хватало только каких-нибудь рыцарей на белых конях или избранных героев из книжек с пророческими мечами.