Я наблюдал за лицами своих друзей и родных. Глаза Виктории расширились. Корней нахмурился. Щетина на его подбородке шевельнулась. Инквизитор прекрасно понимал масштабы катастрофы.

А затем Император озвучил метод решения проблемы.

Федор Второй произнес слова о том, что нам придется навсегда потерять магию. Нужно выжечь сам источник Мировой Энергии, разорвать потоки эфира и лишить всех жителей планеты любых паранормальных способностей.

В комнате стало тихо.

Лидия опустила взгляд на свои ладони. Я видел, как дрогнули ее пальцы. Девушка только недавно обрела невероятный дар криомантии S-ранга. Она только начала чувствовать эту мощь в своей крови, всю жизнь считая себя белой вороной в собственном роду. Последней, у кого магии не было всю жизни ни грамма. И сейчас ей прямым текстом говорили, что от этой силы предстоит отказаться. Алиса прикусила нижнюю губу, явно жалея, что ей так и не удалось освоить магию управления душами, хотя сам процесс нравился. Перед глазами проскочили картинки того, как мы вечерами у камина тренировались. Как у нее искрились глаза от восторга и собирались морщины на лбу во время концентрации. Корней медленно провел ладонью по лицу, для которого ликвидация запрещенной магии означала полное уничтожение его профессии и привычного уклада жизни.

— Вы находитесь здесь по одной простой причине, — продолжил Император, прерывая затянувшуюся тишину. — Вы все являетесь близкими по духу людьми для Виктора Громова. Но вас одних категорически мало, — голос правителя стал жестче. — Каждый из нас, кто встанет в круг для проведения ритуала, подвергнется чудовищному энергетическому давлению. Мы обязаны разделить эту ношу. Каждый из вас будет звать с собой таких же близких по духу людей. А те люди позовут своих. К вам это относится в полной мере.

Император сделал короткую паузу, осматрвиая каждого сидящего на стуле человека.

— Мы никого не станем принуждать, осуждать или задерживать силой. Если вы откажетесь, вы вольны остаться в этом бункере и переждать.

Правитель шагнул ближе к первому ряду.

— Но я прошу вас подумать. Готовы ли вы рискнуть своей собственной жизнью, чтобы спасти этот мир и будущее наших потомков? Возможно, о нас никто и никогда не вспомнит. Летописцы могут даже не узнать наших имен. Историки спишут спасение планеты на природное явление. Но разве это важно, если больше никто и никогда не пострадает от этой сводящей с ума заразы?

Император закончил речь.

— Я оставлю вас, — произнес монарх. — Вам требуется время на то, чтобы подумать и принять решение.

Правитель повернулся в мою сторону.

— Виктор Андреевич. Идемте.

Я оттолкнулся плечом от стены, шагнул вслед за Императором и вышел из помещения, притворив за нами створку.

Мы остались вдвоем в пустом бетонном коридоре.

— Это критически важно, Виктор, — негромко сказал император. — Они должны принять это решение сами в полном одиночестве. Мое присутствие будет давить на них своим авторитетом. Ваше присутствие начнет давить на них чувством долга и дружбы. Мы обязаны получить от них осознанный выбор. Любое сомнение может привести к нежелательному результату.

Я кивнул, привалившись спиной к прохладной стене.

— Понимаю, Ваше Величество, — ответил я.

И я действительно понимал, потому что искренность всегда важнее долга. Долг это обязательство, которое давит невидимым ярмом, а искренность… искренность это то, что нам всем остро необходимо для гладкости ритуала.

Мы стояли в тишине. Ожидание выматывало нервную систему. В памяти всплывали образы песчаного голема, лавовой кальдеры и сгоревшего эльфийского поселения. Столько пройденных кругов ада ради того, чтобы сейчас стоять под дверью и ждать решения своих близких.

Спустя двадцать минут ручка двери опустилась вниз.

На пороге появился Корней.

— У нас есть ответ, — хрипло произнес мастер.

Мы с Императором шагнули обратно в комнату. Люди сидели на своих местах. Лица большинства из них выглядели бледными и осунувшимися.

Андрей Иванович Громов тяжело оперся двумя руками на трость. Мой отец медленно поднялся со стула.

— Мы остаемся, Ваше Величество, — твердо заявил отец. — Моя семья будет помогать.

Корней коротко кивнул, подтверждая свои намерения. Лидия и Алиса переглянулись, после чего Лидия тоже ответила согласным кивком. Виктория, Мария и Димка Дубов выпрямили спины. Даже мой брат Дмитрий оторвал взгляд от пола и уставился прямо на меня.

Император обвел комнату благодарным взглядом.

— Я глубоко признателен вам за вашу смелость, — произнес правитель. — И теперь вы обязаны подумать и позвать с собой всех близких по духу вам людей. Начинайте вспоминать имена.

С этого момента время в правительственном бункере потеряло свой привычный счет. Дальнейшие события превратились в один нескончаемый водоворот логистики, звонков и медицинских проверок.

Нам выделили целый административный блок. На столах появились десятки защищенных аппаратов спецсвязи. Бойцы СБРИ приносили толстые папки с личными делами, адресами и списками контактов.

Я сидел за столом, сжимая в руке горячую пластиковую кружку с отвратительным обжигающим язык горьким кофе.

Мы начали звонить.

Корней мобилизовал свои старые связи. Инквизитор разыскивал бывших сослуживцев, боевых магов и тех, с кем проходил обучение.

Отец поднял по тревоге весь свой коммерческий и криминальный ресурс из девяностых. Старик вызванивал доверенных начальников, старых коллег и даже конкурентов, с которыми в свободное время выпивал на яхте в море, отринув распри.

Виктория связывалась с медицинской профессурой. Врачи, хирурги, патологоанатомы, обладающие даже минимальным магическим потенциалом.

Процесс занял примерно три или четыре дня, потому что толком перестал следить за часами. За это время я сделал ровно два звонка: один Торбину, второй в «Щит». И, как следовало ожидать, дварф откликнулся без раздумий, пообещав приехать, как только сможет. Грим и Фауст тоже обязались быть. Возможно, с последними двумя мы не были закадычными друзьями и даже близкими по духу, но у нас было нечто общее, что могло дать хорошее подспорье. По крайней мере я на это надеялся.

Военные вертолеты и бронированные микроавтобусы без перерыва курсировали по улицам столицы и аэродромам. Людей свозили в бункер целыми партиями.

Каждый прибывший проходил жесткую фильтрацию.

Я лично стоял в карантинной зоне, встречая вновь прибывших. Я светил им в зрачки, проверяя когнитивные функции. Я слушал их дыхание через фонендоскоп. Если человек проявлял малейшие признаки деградации от звездной пыли, его немедленно изолировали. Мы не могли рисковать включением зараженного разума в единую магическую цепь.

Затем наступал этап собеседований.

Я садился напротив каждого из них и монотонно, раз за разом, повторял одну и ту же речь. Я рассказывал им про Изнанку, про скрижаль и про необходимость навсегда уничтожить магию.

Я смотрел, как они бледнеют. Как трясутся их колени. И делал это не только я.

Многие отказывались. Люди плакали, извинялись, просились обратно в изоляторы. Мы отпускали их молча.

Но многие и соглашались. Огромные мужики с лицами, исполосованными шрамами, старые женщины в строгих костюмах, молодые лейтенанты жандармерии.

Поток прибывающих рос в геометрической прогрессии. Позванные люди вызванивали своих друзей. Друзья искали своих родственников. Бункер гудел от сотен голосов. Вентиляционные системы работали на пределе мощности, с трудом прогоняя спертый воздух.

К исходу четвертого дня процесс наконец-то остановился.

Мы собрали нужную критическую массу. Списки были утверждены и закрыты. Шая закончила математические расчеты геометрии ритуала. Даграль в свою очередь тоже связался с Торном, и подземный монорельс доставил в Москву сотни дварфов, готовых встать в единый круг с людьми. Эльфы со всей империи, желая тоже покончить раз и навсегда с Выбросом, стянулись в столицу.