«Алло, Корней? Привет, как дела? Рад слышать, что здоров. А я-то что? Да вот, лечу на ржавой платформе на скорости звука прямо в стену. Нет, я не шучу».

Так, что ли?

Вот и выходило, что вроде бы я и был виноват перед ними по-человечески, как друг, а с другой стороны — я ни минуты не сидел сложа руки и не пинал баклуши, а выгрызал для них право на жизнь.

Телефон завибрировал во внутреннем кармане пиджака внезапно, разрушив тишину коридора, по которому я брел в сторону своей комнаты.

Я нахмурился, остановившись на полпути.

Во-первых, откуда вообще здесь, на глубине десятков метров под слоями бетона и свинца, взялась сотовая связь? Или это аппарат подключился к внутренней закрытой сети бункера?

Я достал смартфон. На темном экране светилась надпись: «Номер неизвестен».

Я провел пальцем по стеклу, принимая вызов, и поднес аппарат к уху.

— Алло? — ответил я, не скрывая удивления.

— Виктор Андреевич, — раздался в динамике деловой голос одной из дежурных диспетчеров бункера. — Подойдите, пожалуйста, к лифту у ангара на выход.

— Да, сейчас буду, — коротко ответил я.

Сунув телефон обратно в карман, я сменил направление и быстрым шагом миновал два поворота, заьем прошел через пункт внутренней охраны, кивнув караульным, и вышел в широкую галерею, ведущую к главному транспортному шлюзу.

Гул гидравлики разнесся по помещению. Массивные металлические створки грузового лифта, опускающегося с поверхности, начали медленно разъезжаться в стороны.

Я замер на месте, метрах в десяти от шахты.

Прошлой ночью

В кабинете Императора царил полумрак, разбавляемый лишь точечным светом настольной лампы да тусклым свечением дежурных мониторов на стенах. Была глубокая ночь вчерашнего дня. В правительственном бункере отсутствовали окна, и смена суток определялась лишь по цифрам на электронных табло, но накопившаяся усталость брала свое.

Федор II сидел во главе стола. Правитель медленно стучал ногтем среднего пальца по лакированной поверхности.

Граф Шувалов находился в кресле по правую руку от монарха. Министр внутренних дел снял очки, аккуратно протер линзы замшевой салфеткой, вернул их на переносицу и посмотрел на стучащую по дереву кисть Императора.

— Думаете, это разумное решение? — спокойно уточнил Шувалов, нарушая тишину.

Голос министра прозвучал без вызова, исключительно с интонацией человека, привыкшего просчитывать риски на несколько ходов вперед. Собирать гражданских лиц, пусть и наделенных даром, но не имеющих военного опыта или правительственного допуска, и тащить их в эпицентр сложнейшего магического эксперимента, исход которого не мог предсказать никто, казалось нарушением базовых протоколов безопасности.

Император не перестал отбивать ритм.

— Не знаю, — ответил Федор II ровным тоном, не отрывая взгляда от столешницы. — Но если нам нужны близкие по духу, то нам нужны те, кто ему дорог. Их не так уж и много, и они все известны.

Служба Безопасности Российской Империи и аналитический отдел МВД давно составили подробное досье на графа Громова. Все его контакты, связи, родственники и коллеги были задокументированы, изучены и разложены по папкам с того самого момента, как провинциальный коронер впервые привлек внимание престола своими нестандартными способностями.

— Это правда, — покивал Шувалов, мысленно пробегаясь по списку фамилий из досье. Логистика подобной операции в условиях закрытых воздушных коридоров и тотального карантина на поверхности обещала быть сложной, но не невыполнимой для ресурсов короны. — Собрать всех?

Палец Императора замер. Федор II поднял глаза на министра.

— Сначала убедитесь, что они адекватны и соображают, что делают, — произнес правитель. — Если человек, к сожалению, перестал осознавать себя, то пользы нам от него не будет, как ни крути.

Приказ был предельно ясен. Звездная пыль не щадила никого, и тащить на ритуал людей, чьи нейронные связи уже начали разрушаться, превращая их в пустые оболочки или агрессивных безумцев, было недопустимо. Требовалась жесткая медицинская и когнитивная сортировка перед посадкой в транспорт.

— Ясно. Прикажете приступать? — Шувалов подобрался, внутренне готовясь отдавать приказы по защищенным каналам связи.

— Да, занимайтесь, Павел Олегович, — кивнул Император.

Министр внутренних дел поднялся с кресла, коротко поклонился и покинул кабинет.

Спецборты начали готовиться ко взлету, а оперативные группы в разных концах страны получили пакеты с директивами высшего приоритета.

В изоляторе номер четыре феодосийской карантинной зоны пахло антисептическими растворами. Люминесцентные лампы гудели под потолком герметичного бокса.

Лидия Морозова сидела на краю жесткой койки, сжимая виски пальцами. Болезнь хоть и медленно поражала ее сознание, но мигрени становились все чаще, что ее очень раздражало.

Алиса Бенуа тем временем просто лежала на койке, зевала и смотрела в потолок. Иногда Лидии казалось, что рыжую совершенно не беспокоит происходящее и болезнь сражает ее еще медленнее, чем саму Морозову.

Замок шлюза громко зашипел. Давление в тамбуре выровнялось, и внутрь бокса шагнули четверо. Трое оперативников СБРИ в глухих костюмах химзащиты с автоматами наизготовку и один военный медик с планшетом в руках.

Лидия медленно подняла голову.

— Что еще? — спросила Лидия глухо.

Медик не стал тратить время на вежливость. Он подошел к кровати, щелкнул ярким диагностическим фонариком и направил луч прямо в зрачок девушки. Лидия зажмурилась от резкого света.

— Имя, фамилия, год рождения, — чеканя слова, произнес врач.

— Лидия Морозова… — она назвала дату, стараясь говорить четко, чтобы не дать повода усомниться в своей вменяемости.

— Какое сегодня число? Назовите город, в котором находитесь. Обратный отсчет от ста семерками, быстро.

Допрос был жестким сугубо клиническим. Лидия справилась, выдав правильные ответы, хотя последние цифры обратного отсчета потребовали усилия.

Медик коротко кивнул, сделал отметку в планшете и перешел к Алисе.

Рыжая девушка отреагировала спокойно, опустив ноги с кровати.

— Бенуа Алиса Савельевна, Крым, Феодосия, изолятор, — ответила она на первые вопросы, после чего стала живо отвечать последующие задачи, словно в передаче «кто сумный умный».

— Забираем обеих, — резюмировал врач, повернувшись к оперативникам. — Когнитивные функции в пределах допустимой нормы, распад личности не зафиксирован. Выдать транспортные комбинезоны и маски.

Через десять минут девушек, упакованных в защитную одежду, вывели через систему шлюзов на внутренний двор изолятора и посадили в бронированный фургон.

На другом конце полуострова, в тихих районах, закрытых на тотальный карантин, операция шла параллельно.

Квартира Виктории утопала в полумраке. Девушка-патологоанатом сидела на кухне, методично перечитывая свои медицинские конспекты при свете настольной лампы. Окна были плотно заклеены армированным скотчем.

Дверь в квартиру не выбивали, но стук был такой силы, что с петель посыпалась штукатурка.

Виктория открыла замки. На пороге стояли бойцы в черной униформе.

— Виктория Николаевна? — старший группы сверился с фотографией на экране устройства.

— Да, — ответила она, слегка изогнув бровь в непонимании.

— Проверка адекватности восприятия. Какой профиль вашей работы? Назовите три основных признака трупного окоченения.

Виктория моргнула, удивленная спецификой вопроса, но ответила, как по учебнику.

— Собирайтесь. У вас пять минут.

Дима Дубов, напротив, реагировал нервно. Когда к нему в дом ввалились оперативники, он начал метаться по коридору, требуя объяснений, размахивая руками и пытаясь дозвониться до начальства.

— Стоять, — жестко оборвал его офицер, прижав к стене. — Вы понимаете человеческую речь? В каком отделе вы служите? Кто ваш непосредственный руководитель?